Ветер крепчает

      Когда-то всё должно заканчиваться. Даже наша жизнь. Сначала нам в это не верится, мы отчего-то думаем, что будем жить вечно, однако это «вечно» скоро обрывается. Так, когда же наша жизнь заканчивается? Когда вокруг нет ничего? Только пустыня, палящее солнце и ветер? Но нет, ведь тогда мы всё ещё будем ощущать жар, колющийся песок и обжигающий ветер. Холод? Тоже не подходит. Так что же это такое, «ничего»? Тёмная комната? Там нет ни ветра, ни солнца, ни дождя, ни воды, вообще ничего? А как это? Но мы же ощущаем одиночество. Ощущаем пустоту. Что такое «конец»?       Ответа на этот вопрос Малфой так и не нашёл.       Дикий треск разрезал его уши. Пришлось закрыть голову и зажмуриться. Вскоре всё стихло. Поттер тяжело дышал, крепко держа меч, чьё лезвие теперь было направлено к земле. Парень взглянул на уничтоженный крестраж, после закрыв глаза, как-то болезненно съёживаясь.       — Он почувствовал это, — прошептал Гарри.       И все начали собираться. Складывали в рюкзаки вещи, понимая, что они больше, к Мерлину, не нужны, однако старательно укладывали. Драко мельком поглядывал на Гермиону так же, как и она на него. Глаза её грустнели с каждым мгновением, но плечи она держала по-прежнему гордо и строила улыбку, пускай и наигранную. Малфоя это бодрило.       Дул сильный ветер, иней лежал на поверхности земли и хрустел под ногами, стоило наступить на замёрзшую лужу, появившуюся после вчерашнего дождя и позже покрывшуюся льдом от ударивших ночных морозов. Было достаточно холодно, даже как-то зловеще холодно. Слизеринцу тут же захотелось закрыть глаза, представить далёкое детство, мамины тёплые объятия, отцовские сказки, когда он ещё был для него отцом. Но он отогнал это наваждение тут же, боясь утонуть в своих мыслях.       «Мама. Мама, Мерлин. Что с ней сделал отец? Как она? Она спасла жизнь всем нам. Не побоялась, взяла себя в руки и проявила храбрость, в отличие от моего отца, что трепетал перед Сами-знаете-кем словно писклявая мышь. Но, наверное, и та храбрее», — с тоской, что сменилась злостью, подумал Малфой.       Ребята сбились в круг. Смотрели друг на друга, высматривали, вглядывались, пытались запомнить. Гарри улыбнулся первым, а за ним – остальные. Драко понял, что улыбнулся искренне, без задней мысли. Он ощутил тепло, которое не ощущал вот уже много лет. Дружба! Вот она. Поддержка. Опора. Любовь. Смех. Улыбки.       Никто совершенно не знал, что будет дальше: выживут они или нет. Однако наверняка знали, что их дружба оказалась настоящей. Стёрлись рамки факультетов, баллов, очков в Квиддиче, даже позабылся строгий взгляд профессоров, когда те говорили «Минус двадцать баллов!». Испарилась вражда, исчезли косые взгляды, колкие слова и стычки в коридорах, столовых и гостиных. Всё это было уже совсем неважно и никому не нужно. А разве было ли оно важным и нужным вообще?       Малфой вспоминал о разговоре с Гермионой в доме у Снегга, о тех счастливых воспоминаниях, которые покупают на «чёрных» рынках. Теперь и он знал, какое воспоминание мог бы продать, но никогда не сделал бы этого. Воспоминание об искренних улыбках, воспоминания об этом моменте.       Бежали они быстро, не оборачиваясь и не отставая друг от друга. Огни Хогвартса горели тускло, но знакомо. Однако переноситься в детство было уже поздно, времени оставалось всё меньше. Темнота приближалась с каждой секундой. Она хватала за ноги, связывала руки и забиралась в рот, проникая в лёгкие. Это был липкий страх, заставляющий дрожать, заставляющий сомневаться.       Эта ночь была слишком тёмной. Школу словно накрыли многочисленными толстыми ветками старых огромных деревьев, так как видны были лишь жёлтые просветы в окнах. Дорогу освещал люмос в фонарях, но Полумна, замыкая нашу компанию, быстро его гасила, не оставляя пути назад.       — Надеюсь, Добби добрался до Симуса, — заметил Рон, оглядываясь.       Все стояли в нескольких метрах от ворот с заднего крыла Хогвартса, постоянно переглядываясь и не решаясь зажечь палочки без приказа Поттера. Тот вдохнул и одним движение озарил чуть ли не всю округу, подавая сигнал. Светло-голубой свет погас. Тишина, и громкое скрипение старых ржавых ворот, вызвавшее облегчение. — Снегг ещё внутри, но мы предупредили несколько ребят, а те передали кое-кому, — радостно отметил Финниган. — Я рад, что с вами всё хорошо.

//

      Драко видел глаза бывшего наставника. Потерянные, даже ошеломлённые, но подбородок его был как всегда поднят кверху, плечи расправлены. Он исчез в один момент, так и не взглянув на бывшего ученика. Тут Малфой совсем не понимал Снегга: сначала разрешил им с Грейнджер остаться в его доме, пожелав свергнуть Тёмного Лорда, затем всё ещё проявлял жестокость в Хогвартсе, а теперь без следа исчез.       «Интересно, он нас тогда сдал? Наверное», — с грустью подумал парень.       Минерва Макгонагалл поистине удивила всех, в том числе и Драко. Она возложила на свои дряхлые плечи командование битвой, которая должна была решить судьбу двух миров. Действительно сильная женщина, хотя раньше парень сказал бы по-другому.       «Может быть, пора изменить мнение о женщинах? Раньше я считал их дополнением к мужчине, словно так и должно быть. Для меня идеал женщины состоял лишь в её молчании и красоте, а о большем я не задумывался. Но всё оказалось куда сложнее, чем я предполагал. Насчёт двух женщин я это уже сделал. А вот третья теорию о «сильных женщинах» подтверждает моя мать», — глубоко задумался Драко, рассматривая то носки обуви, то поднимая глаза вверх.       Первая – Гермиона, стоящая чуть впереди, внимательно слушавшая раздающую указания Минерву. Девушка вдруг обернулась, как почувствовав взгляд. Её карие глаза тут же воодушевили Драко. В них не было печали и грусти, лишь тот самый дух Гриффиндора.       Он усмехнулся сам себе, будто своему старому изображению. Грейнджер это заметила и нахмурилась, а после и вовсе отвернулась.       — Прошу тебя, будь осторожен! — громко сказала она, обращаясь к Поттеру. — Я тебя люблю.       Её хрупкое тело прижалось к Гарри, руки обвили шею. Грейнджер уже начинала плакать, судя по подрагивающим плечам, которые Поттер нежно гладил. Рон мялся рядом и пожелал другу удачи одними глазами и цепкими объятиями. Поттер скрылся, обернувшись напоследок и кивнув Малфою. Он ответил тем же.       — Рон, — начала Гермиона, поворачиваясь к Уизли.       Она что-то прошептала ему на ухо, сжав плечи друга. Он кивнул, при этом беря ладонь подруги в свою, а после развернулся и побежал прочь. Грейнджер же теперь повернулась к удивлённому Драко, схватила его в охапку и оттеснила от безумной толпы.       Они скрылись в тени, под лестницей, краем глаза заметив, как люди с портретов бегут прочь, поднимая шум.       — Драко, ты должен пойти с нами. Я хочу, чтобы в такие ответственные моменты, как эти, ты был рядом, — сказала она быстро, чуть ли не на выдохе.       Он прикусил губу до побеления, сжал ладони в карманах и еле сдержался от радостного возгласа «да».       — Нет, Грейнджер. Я нужен здесь, нужен им. К тому же должен встретиться с отцом и раз и навсегда решить то, что он не смог. Понимаешь? — приблизился, наконец, вынул руки из карманов и взял лицо девушки в ладони.       Гримаса боли исказила её прекрасное лицо. Слёзы уже начинали зарождаться в карих глазах. Это заставило его сердце быстро и болезненно застучать.       — Ваша судьба особенна, вы сами особенные. Только вы сможете сделать то, что не под силу никому. Взгляни на меня, — подняла взгляд, отчего слёзы всё же покатились по щекам. — Я буду помогать здесь всем, чем смогу. И не смей думать обо мне, потому что на это нет времени. Теперь, — вобрал воздух, — беги за Уизли и сделай всё, что в твоих силах. Помоги победить проклятого Волан-де-Морта.       Гермиона улыбнулась, даже рассмеялась и тут же бросилась к парню на шею, прижимаясь так близко, насколько это вообще было возможно. Его сердце стучало от страха в ушах, но он теперь был уж точно не за себя.       — Я отпущу тебя, и ты немедля уйдёшь, иначе потом просто не смогу, — прошептал Малфой, обнимая её талию сильнее и вдыхая запах.       Губы его дрожали, слова в голове путались. Как же ему хотелось так много ей сказать!..       Он разжал руки с большим трудом. Гермиона мгновенно отстранилась и побежала прочь. Малфой вышел, словно в тумане вновь на середину холла, пытаясь всмотреться в лица. Но никого больше в округе не было. Они все бежали, кто-то даже его толкнул.       — Драко!       Она буквально налетела на него. Малфой чудом не повалился, обхватил её так крепко, как только мог. Лёгкие вместе с остальными органами будто упали вниз, он не мог дышать.       — С самого первого курса. Ты, паршивец, мне житья не давал! — говорила она громко, сбивчиво, вызывая улыбку. — Я ненавидела тебя с самого начала. Понимала, что ненавидела. Ощущала злость! Но почему? Почему всегда, стоило только тебе взглянуть без упрёка, без того наглого взгляда?.. Я влюблялась с каждым разом всё больше. И не понимала этого. Боялась этого. И если бы не эта война, если бы я тогда не набралась смелости подняться в твою спальню, я бы никогда не осознала в полной мере свои чувства. Я бы вышла замуж за Рона, потому что думала, что без ума от него. Но!..       — Ужасно. Ты серьёзно об этом думала? — воскликнул слизеринец, отстраняясь, но, не выпуская девушку из объятий.       — Ты только это услышал?! — возмущённо закричала Гермиона. — Почему даже тогда, когда у нас есть считанные минуты, ты всё равно остаёшься чёртовым Малфоем!       Он вновь улыбнулся и поцеловал её. Поцеловал её, несмотря на огромное количество народа, на приближение пожирателей, на страх и тревогу. В эти мгновения ничего наконец не нужно было. Лишь целовать её, потому что так надо было. Надо было с самого начала понять! Почему он осознал это так поздно? Обязательно нужно было проходить такой путь?.. Когда, возможно, у них больше нет ни минуты?       Гермиона отстранилась, всё ещё крепко сжимая мужские плечи. Её губы были красными, глаза мокрыми от слёз, но такими блестящими, что это показалось Малфою самым лучшим выражением на всём белом свете.       — Я тоже люблю тебя, — произнёс он шёпотом, заставляя Грейнджер потерять дар речи. — Все твои слова можно было соединить в три – я люблю тебя, ведь именно это они обозначают.       — Да, — кивнула.       — Разве я спрашивал?       Она прижалась к его груди, горько заплакав. Драко поцеловал её в макушку, спустился к щекам и поцеловал всё, что было в досягаемости. Гермиона отстранилась, но схватившись за холодные ладони.       — Пожалуйста, будь осторожен. Я тебя молю. Сделай всё, чтобы я увидела твои глаза снова.       Он закивал, вновь сжимая губы. Слова опять перестали идти, парню захотелось расплакаться, только вот слабость проявлять было никак нельзя.       Больше они ничего друг другу не сказали. Грейнджер скрылась в толпе, затерялась среди испуганных лиц и побежала спасать два мира. Он же заметил в этой самой толпе немного растерянных Крэбба и Гойла. Первый оступился, чуть не споткнулся, отчего Гойл подхватил напарника и куда-то потащил. Вряд ли эти двое были в рядах защитников Хогвартса, или они спасаются бегством или же наоборот, хотят затеряться, чтобы обязательно напакостить.       Драко выудил палочку из кармана и проследовал за ними. Шли его бывшие коллеги по цеху «Навреди всем в округе» спешно, натянув капюшоны. Точно не попытка бегства – эти двое уродцев что-то затевали.       Догадаться он смог только тогда, когда парни свернули там, где они втроём дружно когда-то сворачивали – Выручай комната. И для чего? Шкафа там давно нет, запустить они никого не смогут. Если только не выудить оттуда кого-то. Гермиона и Уизли? Нет, пошли другим путём.       «Поттер, Мерлин!», — закричал он в своей голове.       Только парни двинулись к Выручай комнате, как Малфой мигом проследовал за ними и попал в нужный момент, выждав секунд пять, пока двери не закрылись перед носом. Здесь было темно, много хлама, в котором потеряться ничего не стоило. Драко следовал на звук, осторожно ступая по мягкому ковру, коим здесь был выстлан весь пол по непонятной причине. Бренчание раздавалось впереди, тихие перешёптывания Крэбба и Гойла – тоже. Поттера или кого-то ещё Драко всё ещё не видел, однако нутром чуял, что сейчас всё пойдёт так, как не должно.       — Экспеллиармус! — закричал Гойл, а бывший друг ринулся вперёд, наставляя палочку на однокурсников.       Те двое как раз-таки вовсе не ожидали увидеть его здесь, судя по ужасно удивлённым пухлым лицам. Обезоруженным и, правда, был Поттер, держа в руках Диадему. Крестраж. Предпоследний, не считая Чаши. Последний – Нагайна.       — Малфой?! — закричал Крэбб. — Чёртов предатель! Опусти палочку, иначе я!..       — Что, Винсент? Проклянешь, как в старые добрые времена? Или так и будешь тыкать, не решаясь ни на что, кроме трёпа? — насмехался Драко в ответ, задирая подбородок всё выше. — Откройте глаза, идиоты. Вас уничтожат или же, в лучшем случае, будете ползать перед Сами-знате-кем на коленях всю свою жизнь.       — Закрой рот. Твой отец уже здесь, и он тебя ищет. Поттера мы, может, и обезвредим, а вот тебя живого доставим, — с презрением вступил Гойл.       — Даже не мечтай, — прошипел он, а затем резко отбросил Гойла назад, вступил в схватку с Крэббом, пока Поттер кидался за палочкой.       Малфою досталась лишь царапина, из которой медленной струйкой потекла кровь по руке. Крэбб валялся на полу, кашляя. Поттер благополучно взял себя в руки, и они собирались уже было кинуться к выходу, как вдруг тот самый Крэбб выставил палочку вверх.       Немыслимый огонь озарил всю комнату, наводя ужас. Малфой с Поттером рванули назад, будто рассекая воздух. Гарри бежал впереди, иногда случайно сбивая многочисленные книги и стулья, отчего приходилось это всё перепрыгивать. Побежали и сами зачинщики, судя по оживлённым крикам.       Гарри поднял руку, призывая метлу. Она, старая и дряхлая, но всё ещё на ходу, помогла ему взмыть. Драко, не раздумывая, проделал то же самое, обернулся и подхватил Гойла, что был ближе всего. Крэбб же всё ещё бежал позади.       Наверху Малфой смог рассмотреть это адское пламя, раннее невиданное. Языки его были будто живыми существами, готовыми поглотить всё вокруг в считанные секунды и своего хозяина в том числе. Огонь забирался на стеллажи, цепляясь за книги, которые тут же падали в его лапы. Гарри попытался подлететь к Крэббу, но был возвращён назад из-за яркого и неконтролируемого больше пламени. Все поняли: Крэббу не спастись.       Поттер, взглянув на Драко, полетел к выходу. Второй, не медля ни секунды, рванул за ним. Гойл, видимо, увидев кончину близкого друга, обхватил ткань водолазки однокурсника, намертво в неё вцепившись. Все вылетели из Выручай комнаты, покатились кубарем по полу, а Поттер, перед тем как двери закрылись, забросил диадему. Крестраж был уничтожен.       Малфой подскочил, схватил всё ещё лежащего на полу Гойла и угрожающе навис над ним. Его испуганные глаза смотрели с долей страха, отчаяния, но в то же время с возможностью на спасение.       — Где мой отец? — прошипел Драко.       — Сказал, чтобы мы притащили тебя в астрономическую башню, — трясясь, ответил парень, чуть ли при этом не плача.       — Если я увижу тебя с пожирателями, тут же отправлю к Крэббу, понял?       Он часто закивал, и Малфой разжал руки. Гойл сначала пополз, а затем, отдалившись, подскочил и рванул по коридору. Драко покачал головой, потёр ладонями лицо и обернулся к Поттеру.       — Ты снова спас меня? — спросил тот, на что слизеринец усмехнулся, — и что я тебе должен?       — После войны сочтёмся.       С этими словами Малфой спустился по лестнице и выбежал в сад, где уже велись бои. Отразив заклятие, побежал в сторону Астрономической башни, иногда обращая внимание на летящие световые лучи, что рассекали ночное небо.       Луна стала светить ярче, помогая волшебникам найти свою цель быстрее. Кто-то замертво падал, кто-то с боем рвался вперёд, побеждая пожирателей. В этом хаосе слизеринец стал замечать знакомые лица. Стал вспоминать их улыбки или гневные речи. Он видел их всех, и чуть ли не каждый исчезал на его глазах.       Драко вбежал внутрь, устремился по витиеватой лестнице, слушая абсолютную тишину, но ощущая всеми фибрами души, как Люциус затаился на самом верху, ожидая долгожданной встречи.       Малфою-младшему представился злостный взгляд отца, столь пустой и равнодушный. Привиделись белые, как снег, волосы, доставшиеся ему в наследство. Прошелестела привычная мантия, в темноте промелькнула сжатая в руках палочка.       Грудь парня часто вздымалась, плечи и ладони подрагивали, палочка уже покоилась меж сжатыми пальцами. Люциус стоял спиной к нему, но заслышав шум, обернулся. Малфой-младший на несколько мгновений превратился в ребёнка, когда-то с надеждой смотрящего в глаза отца, которые источали лёд и пронизывающий ветер.       — Значит, никчёмные Грэбб и Гойл не смогли привести тебя на коленях. Похвально, что ты справился с такими недоумками, — язвительно начал отец, делая несколько шагов к сыну. — Теперь ты пришёл или сражаться или же умолять о пощаде. Лорд простит тебя, если ты выполнишь последний пункт прямо сейчас.       Драко чуть было не рассмеялся, но сдержался и лишь усмехнулся, сжимая палочку.       — Та грязнокровка, — нахмурился Люциус, — мерзкая Гермиона Грейнджер. Я сказал, чтобы Беллатриса поскорее нашла её и сделала то, что не смогла тогда.       Парень стиснул до боли зубы и сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В его голове в одно мгновение возникли ужасные картины, в которых Гермиона, холодная и бездыханная, лежала на бесцветной от осени траве. Её глаза были устремлены в звёздное небо, вокруг между собой бились лучи света, однако слышно было лишь ветер.       — Почему ты с ней… я даже не могу подобрать нужного слова. Ты опорочил древо Малфоев насколько это возможно! Сначала спутался с грязнокровкой и Поттером! Ты предал отца! В моей голове не укладывается: как тебе, щенку, хватило духа?       — Задевает, да? Мне хватило, а тебе – нет. Ты трус, отец. Всегда им был, — отчеканил Драко. — Возможно, ты умрёшь сегодня, падёшь жалкой смертью, сражаясь там, где выгодно.       — Ох, — он рассмеялся. — А ты? Я твой отец, я воспитывал тебя, а значит, что в одном мы точно похожи. Ты так же, как и я пойдёшь туда, где теплее.       — Ошибаешься.       — Уверен? — поднял бровь. — Нарцисса?       Внутри него всё похолодело. Миссис Малфой вышла из-за угла. Она осторожно, подходила к мужу, тихо плача и смотря в широко раскрытые глаза сына, что в последние дни снились особенно часто.       — Будь добра, — Люциус резко дёрнул её к себе, прижал к груди и приставил палочку к шее. — Я же так рассчитывал на неё, возлагал столько надежд!.. Она меня тоже предала! — закричал мужчина, надавливая на палочку. — Однако Нарцисса всё-таки осталась разумной и пришла сюда, практически не сопротивляясь.       — Отпусти её, пожалуйста. Отпусти её, не падай ещё ниже, — буквально взмолил Малфой-младший, делая шаг вперёд.       Люциус заторопился отойти к самому краю, заставляя сына немедля приблизиться. Тот выставил палочку, напрягаясь всем нутром. Нарцисса, обхватив руку мужа, и не надеялась вырваться. Её полный безнадёги взгляд пронизывал Драко до костей, сжимал сердце.       — Твоя мать такая же никчёмная, как и ты. Я знал и семнадцать лет назад сделал неверный выбор, — прошипел мужчина и рванул женщину назад, вызывая вскрик.       Малфой-младший кинулся вперёд, но мог опоздать, если бы не Блейз, выскочивший из-за угла и не схвативший миссис Малфой. Они рухнули на пол Астрономической башни, а Люциус, воспользовавшись моментом, схватил сына за свитер одной рукой, а другой обхватил шею и резко перевернул, ударяя его спиной о железный борт.       Палочка Драко со стуком упала, покатившись по гладкой поверхности. Животный страх овладел им. Парень вцепился в прутья, пытаясь удержаться, однако отец был в разы сильнее. Он наотмашь ударил сына, заставляя потерять равновесие. Ноги вдруг стали похожими на вату, голова закружилась, и если бы вновь не Забини, Драко бы уже летел вниз.       Мулат оттянул Люциуса, а второй слизеринец накинулся на отца и потащил его к краю. Забини, резко ударив мужчину по руке, выбил, наконец, палочку. Драко только успел понять, что делает, когда Люциус уже был сброшен вниз. Его вскрик, кажется, навсегда остался в голове. Последний, короткий, но пронзительный.       Блейз бросился вперёд, перегибаясь через перекладины, а затем с безумием взглянул на друга. Миссис Малфой, ставшая теперь вдовой, поднялась, неспешно подошла и прижала к груди своего мальчика. Тот зарыдал.       — Ты защищал себя, своего друга и свою мать. Слышишь меня? Ты ни в чём невиновен.       Малфой закивал, соглашаясь, однако в голове стала прокручиваться одна и та же сцена, где его отец пытался схватить его. Он убил отца. Это случилось. Произошло так, будто это страшный сон. Сон, что будет тревожить оставшегося Малфоя всю жизнь.

//

      Малфой с Забини оставили Нарциссу в Башне, укрыв в дальней комнате за грудой вещей. Мать, плача, еле разжала руки, когда сын, пытаясь уйти, целовал её щёки и ладони.       На улице уже давно шла ожесточённая битва. Множество тел лежало на лестницах, газоне, около груды уничтоженных лавочек, памятников, клумб. Сам Хогвартс будто рушился на глазах. Шпили с оглушающим звуком летели вниз, ударяясь или о воду или же о землю, неся ещё больше хаоса.       Забини пытался найти Полумну, однако девушка бесследно исчезла, и парень, извиняясь, ринулся искать её. Драко решил примкнуть к защитникам Хогвартса, которых и так осталось в меньшинстве. Пытаясь унять дрожь в руках, он пробежал мимо раненых ребят, мёртвых пожирателей и луж крови повсюду. Всё в округе было в агонии. Пепел, поднимаясь иногда в воздух, ложился на плечи, застревал в волосах, прилипал к ботинкам. Раздался женский крик. Драко обернулся и ринулся на него, заходя за угол замка. Луна, практически поверженная, пыталась дать отпор подруге детства Малфоя. Пэнси напирала на бедную Лавгуд, практически убивая её. Он бросился к ним.       — Остолбеней! — закричал слизеринец, ненадолго обезоруживая Паркинсон.       Лавгуд рухнула на землю, а он тут же подлетел к ней, приподнимая. По её губам текла кровь, руки дрожали, а сломанные ногти на пальцах говорили о долгой борьбе не только с Пэнси.       — Всё хорошо, — прошептал я, прижимая девушку к себе. — Блейз уже тебя обыскался. У тебя есть внутренние повреждения?       — У этой идиотки они сейчас будут! — завизжала Паркинсон, приходя в себе и нацеливая на нас палочку.       Драко закрыл Луну собой, понимая, что уже не успеет ничем помочь, как вдруг Пэнси в одно мгновение взмыла в воздух и с громким треском костей рухнула наземь. Она всё ещё дышала, но стонала от дикой боли, держась за рёбра. Забини внимательно смотрел на неё широко распахнутыми глазами. Они были друзьями, куда более, чем с Малфоем. Он помнил, как они вдвоём вечно учиняли беспорядки на уроках, подшучивая над всеми. Помнил, как ходили в Хогсмид, покупали одни и те же сладости, а затем возле камина жадно поедали их.       Забини переступил через себя, оторвав от собственной души огромный кусок, состоящий из любви и дорогих воспоминаний. Драко знал, что, если он выживет, он никогда не оправится от своего поступка.       Блейз с осторожностью забрал Луну. Она прижалась к его груди и, кажется, заплакала. Драко поднялся, медленно подошёл к Пэнси и опустился перед ней. Девушка, сжав зубы, посмотрела на него полной ненависти взглядом. Взяв её палочку, разломил ту напополам и бросил как можно дальше. Паркинсон схватила бывшего друга за запястье и сжала.       — Ты предал меня. Предал всех нас, — прошипела она.       — Ты предала себя, Пэнси, — в ответ тихо ответил Драко, поднимаясь и отходя от неё, а затем накладывая обезболивающие чары.       Блейз поспешил вместе с Лавгуд к чёрту отсюда, а Малфой, иногда посматривая на лежащую Пэнси, следовал за ними. Вскоре они оказались в Восточном крыле. Здесь развивались самые страшные события. Главный вход кишел пожирателями и защитниками Хогварста. Минерва вместе с остальными преподавателями и учениками отбивали школу храбро, не боясь упасть замертво.       — Ты остаёшься здесь, а мы пойдём, — строго сказал Забини, обращаясь к Луне, — найди себе безопасное место и сиди там. Поняла?       Девушка отрицательно покачала головой.       — Лавгуд, ты издеваешься надо мной? — прошипел парень.       — Драко, Гермионы не было с Роном. Он искал её, но не нашёл. Гарри исчез в лесу. Возможно, всё становится хуже, чем мы предполагали, — повернулась она к нему, а затем продолжила: как я могу отсиживаться?       Её полные слёз глаза взглянули на Забини. Он в одно мгновение поцеловал девушку, крепко прижав к себе. Малфой как ошпаренный отошёл в сторону, глазами пытаясь найти копну непослушных волос. Но её нигде не было. Ноги понеслись к главному входу, и ребята закричали, пытаясь его остановить. Раздался взрыв, каменная кладка полетела вниз, упав прямо за спиной слизеринца. Рванув вперёд и ударив пожирателя заклинанием, ввалился он внутрь, упав возле лестницы из-за нового заклинания. Обернулся, хватаясь за ступени и выставляя вперёд палочку.       — Кру!.. — уже закричал противник, когда Малфой всё же осмелился и выкрикнул «протего», а после и «петрификус».       Пожиратель упал, и Драко решил добить его. Его палочка буквально извергала красные лучи, причиняя последователю Лорда немыслимую боль. Он попытался дотянуться до своей палочки, но парень резво отбросил её в сторону, и вскоре мужчина потерял сознание.       Теперь он бежал по лестнице, постоянно ища глазами Грейнджер.       «Почему чёртов Уизли был без неё? Где она? Что с ней?», — в страхе подумал Малфой.       Навстречу ему бежали испуганные учащиеся, которых внизу ждало то же самое, что и наверху. Тогда он принялся кричать: «Кто-нибудь видел Гермиону Грейнджер?». Никто не обращал внимания, кто-то пытался спастись, кто-то с такого расстояния, пытался сразить пожирателей, выстраивавшихся внизу.       Глаза бегали по толпе, пытаясь найти знакомые карие, однако их не было. Слизеринец уже хотел было спуститься обратно, но его схватил за рукав мальчик лет двенадцати. Он остановился на мгновение и отчаянно сказал:       — Она забрала её наверх.       Тогда Малфой ринулся по лестницам, что с дикой скоростью и грохотом передвигались от одного этажа к другому. Каких-то лестниц не было вообще или же были их части. Ступени летели вниз, с грозным шумом ударяясь о прекрасный пол. Картины давно уже были пусты, и лишь самые храбрые остались смотреть на разрушение Хогвартса.       Ужасный крик боли заставил его прыгнуть на этаж и чуть не рухнуть вниз. Пальцы крепко зацепились за начало мраморного пола, а ноги с трудом оказались на поверхности. Ринувшись к коридору, парень достал палочку и осветил всё люмосом. Это был ужасный визг Гермионы и дикий смех его тётки. Он влетел в класс, где когда-то всем курсом занимались Защитой от тёмных искусств. На полу лежала Грейнджер, а над ней с ножом в руках и палочкой сидела Беллатриса. Её руки были в крови, безумные глаза воззрились на влетевшего Малфоя. Тётушка была до умопомрачения довольна. Гермиона ни живая ни мёртвая лежала без чувств, лишь издавая какие-то звуки и визжа, когда острое лезвие ножа касалось её руки.       — Нет! — закричал Драко, кидаясь вперёд.       Беллатриса вскочила, а после раздался её мерзкий вопль:       — Круцио!       Он повалился на пол, ударяясь головой. Крича громко, крича о боли, пытался хоть как-то отогнать её, но она всё усиливалась, ломая кости. Пальцами Малфой сминал разлетевшиеся пергаменты, на которых вскоре появлялась кровь.       — Пожалуйста, не надо! — промычала Гермиона, переворачиваясь и пытаясь ползти к нему.       Лестрейндж поставила ногу на волосы девушки, и та зарыдала, пытаясь вырваться. Беллатриса упивалась болью младшего Малфоя, ещё не зная, что старший теперь бездыханно лежал на земле.       Она упивалась тем, что вены, выступившие, будто на всём теле, готовы были разорваться. Упивалась тем, что слёзы текли из глаз. Упивалась тем, что, наконец, причинила боль Гермионе. Однако пытки вдруг оборвались, и тело Малфоя, до этого выгибавшееся в страшных мучениях, рухнуло на пол. Дрожащей рукой он попытался вытереть слюни, но ни один орган или ни одна мышца не захотели слушаться.       — Как ты, Драко? Мой славный Драко! В детстве ты ненавидел меня. Хочу сказать, что это взаимно, — рассмеялась женщина, всё с той же дикостью в глазах улыбаясь.       — Убей меня, если хочешь, но не трогай её, — прошептал Малфой, пытаясь подняться или хотя бы сесть.       — Как это мило, мой прекрасный племянник. Но я не могу поступить иначе, прости, — засмеялась тётушка, доставая палочку из-под рукава вновь.       — Не трогай её! — закричал из последних сил он, понимая, что больше этого сделать не сможет.       Гермиона попыталась подползти к Драко и, как ни странно, Беллатриса отпустила её. Видимо, тётка захотела посмотреть на эту жалкую сцену, а после одним ударом избавиться сразу от двоих. Грейнджер вскоре оказалась у парня, пытаясь приподнять его. Она еле сидела, сжимая холодными покрытыми кровью пальцами, грязный и пропитанный кровью, потом, ветром и влагой свитер. Ощутив знакомое и столь нужное тепло, Драко позволил закрыть глаза и на мгновение успокоиться, будто вокруг него была вода, с каждым мгновением становящаяся всё горячее и горячее.       — Тёмный Лорд взывает к себе. У меня совсем нет времени с вами возиться. Драко, ты был чудным, — пропела Беллатриса, становясь через секунду мрачнее тучи, и уже приготовилась использовать непростительное заклинание.       — Сектумсемпра! — закричала Грейнджер, выхватывая из рук отвратительной тётки свою палочку с помощью внутренней магии, коей она прекрасно владела.       Однако это не нанесло особых увечий, как это было с Малфоем когда-то. Женщина пятилась и пятилась до самого окна, схватившись за живот. Сквозь бледные, серые пальцы чёрная ткань становилась влажной. Гермиона ожидала, что Лестрейндж повалиться вниз, однако она, перевалившись через подоконник, схватилась за метлу, и та унесла её прочь. Грейнджер метнулась ко слизеринцу и попыталась поднять. Кости его ныли, поэтому Драко смог лишь сесть, опершись о холодную каменную стену.       — Прости меня, — виновато произнёс он, дрожащими пальцами пытаясь убрать пряди, что прилипли ко лбу и к вискам из-за крови. — Я не был рядом. Прости.       — Ты ни в чём не виноват, Драко, — тихо ответила Гермиона, лбом касаясь его лба. — Ни в чём, слышишь? Главное, что мы живы.       Он закивал и не стал говорить о том, что Поттер в лесу и что его тётушку не зря призвал сам Волн-де-Морт. Глаза Гермионы были такими грустными, в них читалось столько отчаяния, что Малфой не смог сделать ещё хуже. Единственное, что он смог сделать, так это перемотать тряпкой, лежащей на полу, её руку, что вся была в кровяных подтёках и синяках.       Вскоре они не без усилий поднялись и с небольшой скоростью отправились вниз. Практически везде было пусто, что до ужаса напугало их. Гермиона покрепче обхватила большую потеплевшую ладонь, смотря вдаль. Виднелись серые тяжелые облака, толпа, состоящая из увеченных, полуживых и полумёртвых учеников и учителей. Все они стояли рука об руку, смотря туда, куда смотреть совсем не хотелось. Грейнджер и Малфой без препятствий прошли вперёд, ибо все расступались при виде них. Слизеринец шёл чуть впереди и, увидев Гарри, которого нёс на руках Хагрид, обернулся, на секунду остановился и прижал Гермиону к себе. Она, отодвинувшись, прошла мимо и встала вместе с Роном.       — Гарри! — воскликнула девушка, закрывая рот рукой, чтобы не зарыдать. — Нет!