Пока умирала Земля.

2. - Сергей! – повторяет Димыч еще раз, выдергивая меня из тяжелых мыслей. Он продолжает, когда понимает, что его слушают. – Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что нужно валить отсюда. Мы могли бы найти где-нибудь убежище… В тот день Димыч тоже предложил найти надежное убежище, а я его не послушал и отправился спасать свою семью… Когда началась эпидемия мы с Марией – моей девушкой и женой Димыча Натальей и их дочерью Софией проводили лето в деревне Лесная Горка под Псковом. Там нас и застала эпидемия. Мы пытались бежать из деревушки, охваченной паникой, но… Выжили только я и Димыч. Я вспомнил тот неподвижный, устремленный в ночное небо, взгляд Маши, в груди вновь что-то заболело. - Я хочу побыть один, пожалуйста. - Хорошо, как скажешь, - Димыч лишь разводит руками и тут же отстает на несколько шагов от меня. Весь путь я чувствую на себе его взгляд. Откуда-то сверху опять гремят короткие выстрелы, а мимо проносится очередная военная машина. Еще несколько часов я брожу по близлежащим районам. Все чаще раздаются выстрелы, и звуки бьющегося стекла. Воняет дымом и жженой резиной. Люди начинают беззастенчиво мародерствовать и грабить магазины. На каждом углу мелькают военные, подавляющие мелкие стычки и уводящие с собой нарушителей или расстреливающие их на месте, если те вздумают сопротивляться аресту. Я замечаю, что все больше и больше людей вступают в конфликты с военными. «Пора валить из этой Карантинной зоны, пока не поздно!» - думаю я. Тут я замечаю, что некий подозрительный тип садится мне на хвост. Видимо решил, что восемнадцатилетний парень, бесцельно шагающий по переулку – легкая добыча. Нет уж дудки! Я так просто не сдамся! Не позволю себя убить на грязной и Богом забытой улочке на окраине КЗ! Я решаю поначалу не обращать на этого человека внимания. Может он просто идет в ту же сторону, что и я? Сомневаюсь, конечно. Я тут же решил просто представлять лицо Маши, ее улыбку… Сердце тут же отдалось тянущей, тупой болью… Мужчина все не отстает. Он не подходит, но и не обгоняет. И это начинает выглядеть как преследование. Я сворачиваю в проулок, а мужчина быстро меня, догнав, окликает: - Стоять!– он хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе. В тот момент, когда его рука касается моего плеча, я уже готов к драке, а когда я оказываюсь лицом к нему, ту же бью его кулаком по лицу. Точнее пытаюсь. Мужчина тут же отклоняется назад, мой кулак, предназначенный противнику, ударяет воздух. Шарф, до того скрывавший лицо мужчины, падает с его лица и я вижу, что это молодой парень, не старше меня самого. Судя по виду паренька – он нервничает: бегающие глаза и слегка дрожащий подбородок. Он пытается снова натянуть свой шарф на лицо, но не даю, ему этого сделать: толкаю в грудь и спрашиваю: - Что тебе от меня нужно? - Отдай мне все свои ценные вещи, – с запинкой и слегка дрожащим голосом требует вор – неудачник. По парню видно, что он интуитивно ощущает исходящую от меня опасность. И не напрасно. Я уже убивал зараженных, а он скорей всего нет. Он не готов меня убить, он лишь пытается запугать, хот и неумело. Я вижу, как его рука тянется к карману черной толстовки, которая у него довольно грязная. Будто бы парень весь день валялся на земле. Я опережаю его, отработанным за шесть дней движением, выхватываю из-за пояса пистолет и стреляю парню в руку. Грабитель, закричав от боли, тут же выдергивает руку из кармана, а вместе с ней и то, что собирался достать – складной нож. При виде ножа я не останавливаю свой изначальный порыв убить грабителя, а наоборот этот нож приводит меня в ярость. Я со всей силы бью парня ногой в живот, от чего тот падает на землю. Я делаю шаг к грабителю, но тот не пытается подняться или убежать, да даже напасть на меня. - Давай, стреляй! Или что, трусишь? – страх и вызов мелькает в глазах противника. Я медленно поднимаю пистолет и направляю его в лицо парня. Сам не знаю, что на меня вдруг находит. Такое ощущение, что кто-то другой занял мое тело и теперь им управляет, а меня загнал на задворки моего же сознания. - Нет, я не боюсь тебя убить. Это ты трус. Только такой человек как ты будет пытаться ограбить того, у кого отнять то нечего! – я тут же нажимаю на спусковой крючок. Суматошный гомон остался где-то далеко, а в грязном переулке стоит звенящая тишина. Я отхожу от парня и сползаю на землю по стене напротив бездыханного тела. И несколько раз глубоко вздыхаю. Дышать становится как будто легче, ненадолго, но все же. Конечно, я хорошо понимаю, что это убийство. Не считая нескольких зараженных, я впервые убил человека. Убил, ослепленный злостью. И, тем не менее, никакой голос внутри меня сейчас не протестует, наоборот, я чувствую некую удовлетворенность. И это несколько пугает. Я опускаю голову и закрываю глаза. Горе, боль, обида, ярость и гнев нашли выход: я выместил все эти чувства на человеке, который просто пытался выжить. Страшно представить, что я сделаю со следующим человеком, пытающимся выжить. Хмурые тучи на миг рассеиваются, пуская в мир солнечный закатный свет. Лучи заходящего солнца скользят по улицам Пскова, тысячи людей поднимают глаза к небу, кто-то улыбался, кто-то говорит, что это знак, кому-то просто плевать на все. Для меня же это начало пути, с которого нет возврата. С которого так просто не сойти, засунув все свои обиды и боль поглубже. Нет, это путь, в котором не место эмоциям. В конце концов – это всего лишь чертов апокалипсис, в котором всем плевать на то кто ты, и что делаешь! Последний луч заходящего солнца исчезает за домами, и город погружается во тьму. А с последним лучом исчезла и моя человечность. Той же ночью мы с Димычем пересекаем линию КПП.