Пока умирала Земля.

4. Лето было в самом разгаре, духота такая, что даже долгожданная прохлада ночи не приносит облегчения. Окна открыты настежь, и надоедливые комары, умудрявшиеся проникнуть в дом через марлю, так и не давали спокойно спать. Но сегодняшняя ночь принесла наконец-то бодрящую свежесть дождя. Итак, каждое лето мы все дружной братией проводили время на нашей даче. Участок у нас небольшой, зато опрятный. Дом же сделан как можно более удобным для нас – городских жителей. Ну, то есть бани не было, а вместо нее было, что-то наподобие душа, с большим количеством холодной воды. Ее мы грели на плите, доводя до состояния кипения, после чего разбавляли холодной водой до нужной температуры. Вдруг со стороны улицы слышится голос: - Что, Наташка, все цветы поливаешь? – беззлобно рассмеялся старушечий голос. - А что, остается делать, Елизавета Николаевна?! – отвечает веселый и звонкий голос жены моего брата. Ей вторит детский смех и визг Софии. По-видимому, Маша снова с ней играет. Я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из огорода, и невольно улыбаюсь. Под окном шуршат кусты. Я на кровати пересаживаюсь поближе к окну, и отодвигаю кружевную занавеску: рыжий кот бандитской наружности, внимательно следит своими желтыми глазищами за семейством ежей, которые живут у нас под полом, а сейчас они выползли из своих нор. Кот тем временем тихо подкрадывается к самому маленькому ежу и ударяет его лапой. Вернее пытается. Наколовшись на острые колючки ежа, кот от неожиданности взвыл, затем подпрыгивает, чуть ли не до моего окна на первом этаже, а приземлившись, тут же исчезает в неизвестном направлении. Я усмехаюсь и заставляю себя подняться и пойти в душ. Выливаю на себя ведро ледяной воды такой, что я на мгновение забываю, как дышать. Тут же вытираюсь полотенцем и надеваю чистую рубашку. Ах, да, простите, так и не представился, меня зовут Сергей Морозов, мне восемнадцать лет. Я учусь в Университете на учителя истории – первый курс. Учеба мне нравится. И я не был в числе отстающих студентов, но и среди отличников не блистал: так серединка на половинку. Мой брат уже закончил учиться и работает автомехаником. Он на семь лет меня старше. Я в одиночестве сижу на кухне. Впрочем, не совсем в одиночестве — общество мне составляет чай и вчерашняя котлета, забытая пред сном на тарелке. На кухню робко заглядывает солнце. Его лучи, словно мечи, пронзают тонкий слой кружевных занавесок, высвечивая тысячи пылинок, которые неторопливо кружатся в своем причудливом танце. Я невольно любуюсь их хороводом. Вот бы и мне так непринужденно парить, не заботясь о том, где я упаду. Вдруг за спиной раздаются шаги. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. - Добрый полдень, Сережа, - здоровается Маша, моя девушка. На самом деле сейчас никакой не полдень, а только девять часов утра. Это Машка всегда так шутить любит. - И тебе доброе утро! Маша смешно морщит нос: - Уже день! Лентяй ты этакий! «Ну-ну!» Я ухмыляюсь: - Что есть, то есть! С улицы что-то кричит Наташа. Я слов не разбираю, но Маша, похоже, понимает. Она берет из холодильника бутылку с водой и выскальзывает в огород, напоследок поцеловав меня в щеку и мазнув по лицу длинными светлыми волосами. Я улыбаюсь и беру со стола пульт и включаю старенький телевизор, стоящий у нас на тумбочке времен СССР. В деревне, где чистый и свежий воздух, всегда рано встаешь, и при этом чувствуешь себя до безобразия выспавшимся. Бездумно переключая каналы, я натыкаюсь на новости. Корреспондентка, высокая брюнетка в очках, в черной куртке ведет репортаж: -« … столкнулись машины. Мы пока не знаем чем это вызвано. Но, что касается пострадавших, число которых постоянно растет – они ведут себя странно. Один даже пытался отгрызть руку медику, который в свою очередь пытался оказать помощь пострадавшему. Сейчас вы видите всю картину аварии». За ее спиной виднеется некая междугородная трасса. На дороге жуткий беспорядок: груды одежды, разодранные мешки с мусором, выгорающие остовы машин. Везде машины. И много трупов. А тем временем корреспондентка продолжает: - « Есть предположения, что многочисленные аварии и беспорядки связаны с эпидемией, охватившей страну …» Я выключаю телевизор. Пропал аппетит. Как всегда. Вечные аварии. Вечные смерти людей. И еще вирус какой-то! Я отхлебываю глоток, успевшего остыть чаю, встаю со стула, и направился на улицу.