Пока умирала Земля.

10. Проведя в пути несколько часов под палящим летним солнцем, я решаю немного передохнуть. На шоссе, заросшем травой и заставленном проржавевшими машинами, я присаживаюсь в тени упавшего дерева, который своим стволом придавил сразу несколько машин, и съедаю последний кусок жареного беличьего мяса, который я приготовила еще вчера, запиваю водой из фляги, а потом продолжаю путь. Я продолжаю идти по шоссе, иногда оглядываюсь, чтобы посмотреть, не идет ли кто сзади. Нужно быть готовой ко всему. В этом мире, где любая веточка желает твоей смерти, а любой неверный шаг может уничтожить сотни людей, стоит быть настороже, даже когда спишь. Когда наступает ночь - сплю на деревьях, недалеко от дороги. Сплю урывками. От любой хрустнувшей в лесу веточки или подгоняемого ветром мусора – вскакиваю. Встряхиваюсь, нащупываю в кармане пистолет, гляжу вниз на землю. Никого. Лучше, конечно, спать на деревьях – там никто недостанет, да и врагов легко издали приметить. Я знаю, что во сне я разговариваю, кричу и иногда плачу. Знаю это, так как не раз на мой голос приходили зараженные. Просыпалась я от их рычания, а иногда и от собственного голоса. Слишком много плохого случилось со мной, чтобы оставить это без следа. Днем я могу контролировать свои эмоции, а ночью – я открытая книга. И это хуже всего… Иногда ночью, проснувшись от собственного крика, я могу различить в лесной чаще силуэты охотников: они не видят меня и не слышат, но стоит солнцу взойти на небо, как силуэты превращаются в необычно изогнутые ветви деревьев и кусты. Ну, хоть в этот раз зараженные лишь плод моего воображения! Приближается рассвет. Я жду, когда рассеется туман, потом пью немного воды, проверяю вещи и снова – в дорогу. Смотрю под ноги, оглядываюсь. Зараженных не видать. К городам приближаться всегда опасно, но обходить Москву по дуге, еще и дольше выйдет. Да и опаснее. Одна часть Москвы и близлежащих районов – сплошные болота, вторая – кишит охотниками. А вообще, я слышала, что некогда Москва была Карантинной зоной. Но однажды кто-то плохо запер ворота, и город ворвались охотники и переродки. Погибли все. Ну, то есть стали иными. Охотников я не особо боюсь – их действия можно предсказать, а вот, что выкинут люди в следующий миг - предугадать невозможно, особенно если узнают правду обо мне… Да и причин, чтобы держатся от городов подальше, много. Особенно в наше время. Толпы охотников, тупиковые улицы, мало места для маневра. А еще провалившийся асфальт, рушащиеся дома… Всех опасностей не перечесть. Есть города, в которых вполне сносно можно жить, там природа еще борется с человеческим гением, а есть города, где настолько природа захватила человеческие владения, что ощущаешь себя, словно в лесу: деревья, трава, птицы и дикие животные. В таких городах можно запросто и в самое обыкновенное болото угодить. Особенно летом, как например, сейчас. У знака въезда в город я натыкаюсь на чей-то обглоданный труп. Черт! Свежий. Присаживаюсь около него, чтобы обыскать его карманы. «Только не оживай… Только не оживай…» - крутится в голове глупая мысль, навеянная страхами Мирного времени. Вдруг позади меня, в лесу, хрустит веточка. Сердце подпрыгивает и бешено колотится. Я уже на ногах – целюсь из лука в ближайшие заросли шиповника. Выжидаю. Мелькает тень. Я приглядываюсь и вижу охотника, бредущего неведомо куда. Он явно не слышал меня. - Тфу-ты, черт! Долбанные охотник! – тихо бормочу я, медленно пятясь назад, а отойдя на достаточное расстояние, разворачиваюсь и быстро ухожу подальше от этого места. Подойдя к ближе к МКАДу, я вижу, что ржавеющие остова машин заблокировали въезд в опустевший город-призрак. Я осторожно перелезаю через них и спрыгиваю на тротуар. От асфальта исходит жар. Я иду по дороге: засохшая трава шуршит, когда касается моих ботинок и джинсов. Ветра совсем нет, а жара стоит удушливая. В лесу еще ничего: можно спрятаться от жары в тенях деревьев, а здесь среди домов, я чувствую себя как в бане. Да еще я как на ладони на этих улицах! Поскорей бы выбраться из Москвы. Дома, покрытые засохшими и поникшими растениями, навевают тоску, но вместе с ней и приходит нехорошее предчувствие. А потом, где-то на пересечении Ярославского шоссе и Малыгинского проезда я натыкаюсь на мертвецов.