Пока умирала Земля.

II. Шаги над пропастью. «Тот, кто не ценит жизнь, тот ее не заслуживает». Леонардо да Винчи. 9. 20 лет спустя. Я долго не могу решить в какое время суток лучше всего идти через Москву. В теперешнее время, любое время суток опасно. И днем и ночью. Сейчас я сижу на дереве, не слишком далеко от земли, но так, что меня не могут достать ни зараженные, ни иные противники. Я осторожно свешиваюсь с ветки и оглядываю подножие дерева. Зараженных не видать. Вчера их тут прошла целая дюжина. А что если среди них был Гор?.. Я старательно гоню мысли о потерянном друге, с которым я не так давно познакомилась, и с которым какое-то время вместе путешествовала. Я узнала его достаточно хорошо, чтобы горевать о его смерти. Пару дней назад на нас напали зараженные. Мы с Гором были на открытой местности – трассе, ведущей на Москву, мы просто не успевали спрятаться от зараженных, и Гор пожертвовал собой, чтобы я могла спастись. Ведь у меня есть то, что может спасти весь мир. Я не могу рисковать… Помню, первый день, когда познакомилась с Гором. Он тогда показался мне слишком прямолинейным, что думал, то и говорил. Я спросила тогда, почему его так зовут, а он ответил: «Это от имени Святогор» и еще довольно задорно улыбнулся. Теперь гор умер или хуже того, бродит где-то в компании зараженных – беловолосых, разлагающихся трупов… Переродки появились сразу, как только заразились первые люди. Они набрасывались на незараженных: кого съедали, кого кусали, и те, укушенные, через какое-то время становились переродками, потом охотниками… А переродки хуже всего. Я не знала того времени, когда начался хаос. Я тогда еще не родилась. Так, что о начале хаоса и о Мирном времени я знала только по скупым рассказам взрослых. Я ушла из Ярославля почти год назад. Вроде бы. Если я правильно считала дни, конечно. Почему я ушла и как выживала все это время? Это трудно и долго объяснять. Уйти же я решила не по своей воле. Там произошло такое…и я сотворила такое… да в прочем не важно… Я все же решаю идти днем. Осторожно поглядывая по сторонам. Несколько дней я бродила по окрестным лесам, охотясь для себя. Я решила, что лучше перед городом подкопить еды, а то мало ли что там произойдет. Засада, нападение… да мало ли что. Я, наконец, спускаюсь с дерева и закидываю рюкзак за спину, а также колчан со стрелами. В правую руку беру лук и аккуратно накладываю на него стрелу. Ели вдруг нарвусь на кого-нибудь, успею выстрелить. Люди и зараженные не единственная опасность. Еще есть больная бешенством живность, сбежавшие из зоопарка и приспособившиеся на свободе одичавшие животные, а так же ядовитые змеи. Они могут обитать в лесах или совсем заброшенных городах, если, конечно, до них не добрались охотники. Наверное, лучше пояснить, кто есть кто в нашем свихнувшемся мире. Охотники - это зараженные. Тут все ясно. Их цель съесть все, что можно съесть. Или превратить в себе подобных. Охотники – это бывшие переродки. Чем дольше переродок не ест людей, тем быстрее, как говорят у нас ученые «деградирует» (слово-то какое сложное, пока произнесешь, не то, что язык сломаешь, мозги свернешь!), и станет охотником. Охотники не слишком умные, но бегают быстро. И, да, еще они могут произносить слова. Однажды, рано или поздно любой переродок станет охотником, и это не смотря на то, насколько он часто ел людей. Эта участь настигает всех переродков. Охотник может умереть или от пули в голову или от так называемой «старости». Кто повыносливее проживет дольше, а кто-то довольно быстро умрет. Но не каждый лежащий на земле охотник – мертв. Что касается первой стадии заражения это самая страшная разновидность зараженных. Переродки быстрые, неуловимые, смертоносные, наткнись на такого и я труп. Переродка может убить только переродок, или отрубание головы и последующие сжигание тела. Переродки пьют кровь, и так же могут укусом создать себе подобных. К счастью, переродков не так много, как охотников, например. А еще переродки думают, как сверхсущества. И вот еще что. Если, допустим, человек заразился, но по каким-то причинам умер (выстрел в голову не считается), он оживает спустя какое-то время переродком. Естественно, любая рана заживает. Абсолютно любая. Ну и естественно остались мы – обычные люди, которые выживают вот уже двадцать лет. Некоторые поодиночке, а некоторые в карантинных зонах.