Пока умирала Земля.

14. Под большим впечатлением от произошедшего я вместе с остальными вернулась в поселение. Естественно, Ярославль не весь считается Карантинной зоной. Прибежище занимает меньшую территорию, чем Карантинная Зона, но более густо заселено. Прибежище Контрабандистов – как его окрестили живущие здесь люди, располагается недалеко от бывшего Костромского шоссе: от улицы Чапаева до проспекта Фрунзе, а от него до пересечения с улицей Светлой, а так же охватывает реку Дунайку. Даже в такое время, многие названия улиц сохранились до сих пор. А вот Карантинная зона располагается по другую сторону реки Волги и занимает всю северную территорию Заволжского района. Вся территория ЯКЗ обнесена бетонной стеной, на которой постоянно ходит патруль и стоят часовые – военные. Вот так-то. А вся остальная часть некогда оживленного города – руины домов, да густые леса. Мы с Анной пошли сразу в нашу скромную квартирку на окраине поселения контрабандистов, а остальные отправились по своим делам. Вообще-то с нами еще иногда жил Лис – сводный брат Анны, но он редко бывал дома, занимался какими-то своими делами и был, чуть ли не правой рукой Григория. Придя домой, я, почти не раздеваясь, тут же ложусь спать. Все-таки я провела весь день в лесу и жутко устала. Поэтому у меня нет сил даже для того, чтобы поесть. У Анны тоже. Ранним утром меня будит голос моей подруги: - Вставай, Зои! Это сказано довольно встревоженным голосом, и без всяких «обзывательных» слов, таких как, например: лентяйка или соня. Поэтому я настораживаюсь сразу: - В чем дело? – я сажусь на постели, и одеяло, до того укрывавшее меня сползает на пол. В полутемной комнате горит свеча, создавая пугающую атмосферу. - ЯКЗ-совцы. Они пришли в наше поселение и бесцеремонно сгоняют всех на главную площадь. - Что? Зачем? Они же знают все о нас: где мы, и чем занимаемся. Зачем вдруг приходить всем скопом и так со всеми поступать? – я недоуменно смотрю на Анну. Девушка хмурит светлые брови: - Вот сейчас и выясним. - Что? - Собирай свои вещи и оружие захвати, - и после паузы добавляет. – Чует мое сердце, что все это не к добру. «М-да…» Зябко поежившись (все же была осень), я натягиваю на себя свитер и зашнуровываю ботинки. Стоит мне застегнуть молнию на куртке, взять рюкзак и повесить на плечо колчан, как Анна хватает меня за руку и тянет к двери. - Помни, сейчас солдаты обыскивают все дома и самые темные закоулки, чтобы собрать всех в одном месте. Нам нельзя попадаться. - Но мы все равно идем на сбор. Зачем нам скрываться? – я никак не могу взять в толк, чего именно хочет добиться Анна. - Мы придем туда, это верно, но будем смотреть со стороны. - То есть? - Сначала мы выйдем за периметр, а потом вновь попадем обратно, так мы минуем множество военных. Потом мы залезем на крышу одного из домов и посмотрим оттуда. А теперь ступай тихо и не шуми, – и тут же налетает на стул, который стоит довольно близко от двери. Стул, пошатнувшись, падает на пол, подняв невообразимый грохот. Мы замираем, прислушиваясь. Тишина. Никого. Я ухмыляюсь: - Ну-ну, кто бы говорил. Мы пересекаем порог нашей квартиры. Я прикрываю за собой желтую дверь, а Анна тем временем идет вперед. Спустившись по лестнице, мы выходим на улицу. Прижавшись к стене дома, укрытой в тени, мы двигаемся в сторону главной площади. Из соседнего дома четверо военных насильно вытаскивают двоих человек. Те почти не сопротивляются. Мимо них проходит отряд из десяти человек, под конвоем ведущий двух мужчин и одну женщину. Создав минимум шума, мы выбираемся в узкий переулок и припускаем трусцой: я стараюсь не отставать от подруги, которая, не мешкая, находит дорогу в этом лабиринте улочек. Наконец, преодолев несколько улиц, мы добираемся до особо заросшей части поселения. Деревья тут особо густые, кусты и трава хорошо разрослись. Здесь, на первый взгляд бетонной и неприступной стене, есть лаз, нужно всего лишь по-тихому отодвинуть внушительный лист металла. Помимо стены, построенной из подручных средств, отделяющей нашу территорию от зараженных земель, в городе повсюду установлены смотровые вышки, на которых сидят люди Григория, зорко высматривающие особо опасных нарушителей. А нарушителей не мало: драки за еду, голодные стычки, убийства, дележ крыши над головой, а главное – люди, недавно заразившиеся, но еще не успевшие превратится в чудовищ. Они-то самые опасные. Анна осторожно отгибает ржавый край листа. Я ложусь на живот и проползаю под стеной. Этот лаз мне показал мой наставник, человек приютивший меня у контрабандистов… Затем проползает и она; металл громко стучит по бетону. Мы замираем, прислушиваясь. Тут, конечно кусты, и нас не видно, но перестраховаться лишним никогда не будет. Оказавшись в лесу (это место некогда было парком, а вообще сейчас город больше напоминает лес, нежели город), мы можем ненадолго перевести дух. - И куда теперь? – спрашиваю я, поправляя на плече колчан. – Я, конечно, понимаю, что ты же у нас эксперт по проникновению, но я что-то не припомню другой такой дырки в ограждении. Отсюда вопрос: как мы обойдем солдат? Анна хитро смотрит на меня: - Перемахнем через верх! Я застонала: - Нет, только не там! В одном месте, ближе к главным воротам, есть секция забора, состоящая из колючей проволоки. Видимо при постройке забора на этот участок не хватило металлических листов, и строителям пришлось повесить «колючку». Так, вот рядом с этой часть забора растет внушительный дуб, ветви которого простираются на нашу территорию. С него можно перелезть. Один раз, зимой, мы с Анной перелезали там: в тот раз я вывихнула себе лодыжку, а Анна бедром напоролась на собственный нож. К счастью рана была не глубокой и не смертельной. Не знаю, как мы только добрели до дома… Почему мы пользуемся лазами для того чтобы проникать обратно, если покидать территорию разрешено? Все потому, что нужно иметь разрешение, или покидать ее в сопровождении нашего главы. Григорий тоже не хочет, чтобы по его территории разгуливали заразившиеся люди. Для чего мы покидаем территорию? Иногда охотимся, иногда шпионим за ЯКЗ-совцами… Когда как. Анна хитро смотрит на меня, а потом отворачивается и углубляется в лес. Я спешу вслед за ней. Спустя полчаса мы находим нужное дерево. Ствол у дерева, чересчур гладкий, почти не за что уцепится, поэтому взбираться не особо удобно. Но это дерево одно такое. С грехом пополам я залезаю вслед за Анной и медленно начинаю пробираться вперед по ветке. Впереди Анна останавливается и оборачивается, хитро поглядывая на меня: - Вернутся, не хочешь? - Прыгай, давай! – я хмуро смотрю на подругу. Анна отворачивается, от меня, поправляет рюкзак на спине, а затем резко кренится на бок и повисает снизу на стволе, обхватив его руками и ногами. - Анна! – в испуге за подругу я начинаю пробираться по ветке вперед, хотя знаю, так делать не стоит, еще обломится под дополнительным весом. - Я в порядке! Стой, где стоишь! - Ага. Анна, отцепляется ногами от ветки и повисает только на руках, затем отпускает дерево и летит вниз. Я слышу, как она приземляется в темноте: - Черт! - Анна? Пауза. - Анна?! - Я в панике. - Все нормально! Погоди, я сейчас посмотрю, нет ли кого-нибудь поблизости. Если и схватят, то только одну из нас! - Хорошо, - отвечаю я и принимаюсь терпеливо ждать. Медленно текут минут, и вот, наконец, снизу я слышу голос подруги: - Все чисто! Спускайся! Я повисаю наподобие Анны на ветке, но только осторожнее. Отпускаю ногами ветку, пару секунд вишу на руках, собираясь с духом, - и разжимаю пальцы. Головокружительное падение. Страшный толчок, отдающий прямо в спину. И встревоженное лицо подруги. - Ты как? Ничего не сломала? Я мысленно ощупываю себя, затем с кряхтением поднимаюсь: - Кажись все «Ок». - Ну, тогда идем, - в голосе Анны слышатся нотки нетерпения. Можно подумать, я в чем-то виновата! Нам повезло на пути не встретить ни одного военного, наверное, все уже на площади. И это даже хорошо. Анна, молодец, отлично придумала, как избежать военных, да и своих тоже. Любой, кому жизнь дорога, может доложить о том, где видел нас. Ну, если начнут расспрашивать все ли пришли на площадь. И, да, найдутся те, кто сдаст не пришедших с потрохами, а так, хотя бы нас не будут знать, где искать. Спустя какое-то время мы выходим на небольшую площадь. На ней штук сорок различных самодельных палаток и тентов, днем и ночью здесь идет оживленная торговля. По всей площади горят костры, и мусор в металлических баках. А еще каждый сантиметр площади занят людьми. По всему периметру стоят военные из ЯКЗ. На наспех сколоченной деревянной сцене, освященной прожекторами военных, стоит Григорий, несколько военных и сам глава ЯКЗ – Леонид. - Смотри-ка, сам Леонид, здесь! Какая четь! – кривится Анна. - М-да, уж! - Нужно подобраться поближе, а то тут ничего не слышно! - И как ты планируешь это сделать? Ты что-то говорила про то, что мы заберемся в один из домов, - с внимательно осматриваю площадь, - и который ты имела в виду? - Вон тот, двухэтажный. Видишь? Я проследила взглядом на то здание, на которое указывает Анна: это полуразрушенный двухэтажный дом, с облупившейся краской. Он стоит на другой стороне площади. Черт! - Вижу. Но как, по-твоему, мы туда попадем? Я-то думала, что мы поднимемся на другое здание. - И все пропустим? Ну, уж нет! Вдруг позади нас раздается голос: - Стоять! Медленно повернитесь и держите руки так, чтобы я их видел! Что вы тут забыли? Вы должны быть на площади. Мы с Анной в ужасе переглядываемся, поднимаем вверх руки и медленно поворачиваемся. Нам в лица светят фонарикам двое военных, наверное, патрульные. Но стоит нам обернуться, и свет перемещается чуть в бок настолько, чтобы позволить нам увидеть кто перед ними. - М-мы, просто шли на площадь, но не успели к началу. Вот тут и стоим, - затараторила я. - Да, именно так, - кивает головой Анна. Я вижу, что военные нам не верят. - Ясно, - один из военных оглядывает нас с ног до головы, - Сдайте оружие и ваши рюкзаки. - Но, носить оружие же не запрещено! – начинает возмущаться Анна. - Теперь запрещено! – с ехидной усмешкой отвечает военный, - А теперь сдайте оружие и свои вещи! И без фокусов, - прибавил он в конце. Вдруг где-то со стороны ЯКЗ раздается шум вертолета. - Вертолет? Зачем? – Анна встревожено смотрит на меня. Я не успеваю ответить. - Не ваше дело! Шевелитесь! – командует второй военный. Нам с Анной ничего не остается делать, как подчиниться приказу. Военные тут же забирают наши вещи и вешают себе рюкзаки на спины. - Получите свои вещи после этого общего сбора. - Каким образом? – недовольно спрашиваю я у военных. - Будьте рядом, - смеется второй военный. Мы с Анной покорно идем перед военными. А на душе скребут кошки. Над площадью витает запах горелых досок, плесени и немытых тел. Встревоженные люди негромко переговариваются между собой. А на сцене происходит оживленная дискуссия: Леонид, яростно жестикулируя, объясняет что-то Григорию. Григорий спокойно что-то ему отвечает. Главе ЯКЗ это не нравится, и он выхватывает пистолет и направляет его на Григория. Надо отдать должное нашему главе – он и глазом не моргнул. А люди тем временем встревожено смотрят на мужчин. Из толпы звучат редкие гневные выкрики, но они замолкают от болезненных тычков военных, которые рассредоточены не только по периметру площади, но и в толпе. Наши сопровождающие проталкивают нас через толпу ближе к сцене. И когда мы оказываемся почти в первых рядах, раздается шум машины. И тут же на площадь с другой стороны, где находится больше всего военных, которые не охраняют периметр площади, въезжает бронированный внедорожник в сопровождении двух военных машин. Машины сбрасывают скорость перед площадью и останавливаются почти у самой сцены. Из двух машин сопровождения выходят военные, а из джипа – женщина. Ей лет сорок, не больше. На ней черное пальто нараспашку, из-под него виден темно-бирюзовый брючный костюм, на женщине так же черные сапоги, на поясе кобура, но больше всего меня поражает ее внешность: надменное лицо, голубые холодные глаза, подведенные малиновыми тенями для глаз, и такие же малиновые губы (женщина явно во всю пользуется косметикой, которую сейчас почти нигде не достать), и что самое необыкновенное – белые, как снег, волосы, собранные на затылке в пучок. Белые волосы. Белые, как у переродка. - Кто это? – я в недоумении смотрю на женщину. - Судя по внешности, это Фрида Хладова, глава НКЗ, - рядом со мной какая-то женщина потрясенно смотрит на сцену. - Но что она здесь делает? «Хороший вопрос». А Фрида Хладова тем временем поднялась на сцену и остановилась рядом с Леонидом. Ее необычно спокойный и в тоже время пугающий голос разнесся над площадью: - Довольно, Леонид. Этот человек ничего не знает. Я это вижу. У главы ЯКЗ дергается рука, но мужчина не опускает пистолет. - Опусти пистолет, - Фрида Хладова терпеливо и выжидательно смотрит на Леонида. Мужчина какое-то время сверлит взглядом Григория. А затем все же убирает пистолет и поворачивается к женщине. - Рад встрече с вами. - Взаимно, - мимолетная улыбка скользит по ее губам. Затем женщина поворачивается к притихшей толпе, обводит всех надменным взглядом и продолжает, - Я знаю, вы все потрясены тем, что вас подняли с постелей и привели сюда, но всему этому есть объяснение. Вдруг раздается выкрик из толпы какого-то мужчины: - Да, давай объясни нам, что все это значит! И этому мужчине вторит толпа. - Прошу тишины, - обратилась она к толпе, не повышая голоса, но ее не слушают, а некоторые и не слышат. Настолько невообразимый поднялся гвалт. Терпению людей пришел конец. Я внимательно слежу за действиями Фриды: женщина несколько секунд выжидательно смотрит на толпу, а потом достает пистолет из кобуры, что находится на поясе и стреляет в воздух. Толпа тут же замолкает, но злость и негодование почти физически ощутимы. - Итак. Вас всех созвали здесь за тем, чтобы попросить вернуть одну вещь, которая не принадлежит вам, - как не в чем небывало продолжает Фрида. Услышав эту новость, люди встревожено начинают шептаться. После ее слов моя рука невольно тянется к карману моей куртки. Хорошо еще, что военные не стали нас обыскивать. - О чем речь? – непонимающе смотрит на женщину Григорий. - Да, заткнись ты! – рычит на него Леонид. - Господа, успокойтесь, - примирительно обращается к ним Фрида. Затем она поворачивается к толпе, - Несколько месяцев назад, группа военных выдвинулась из Санкт-Петербургской Карантинной зоны, везя собой оду очень важную вещь. Они должны были доставить ее ко мне в Новосибирскую КЗ. Мы не знали, когда они приедут, так как связь была потеряна, но потом ее восстановили и нам сообщили, каким именно маршрутом эти люди отправились. Мои люди немедленно выдвинулись на их поиски, и дошли до Ярославской КЗ, тут они и нашли труп одного из тех солдат, которые должны были добраться в НКЗ. Около него были следы, которые и привели моих следопытов сюда, в ваш приют. Поэтому я прошу один единственный раз: отдайте, вы сами знаете что. Что тут началось! Толпа за бесновалась. Кто-то кричал, что все это лож и подстава, кто-то выкрикивал, что нужно отдать эту вещь. Я, не отрываясь, смотрю на сцену, точнее на Григория, так как он смотрит на меня. Я по его глазам вижу, что он знает. Но как? А затем Григорий слегка качает головой, что должно означать «нет». Что он хочет этим сказать? «Нет». Что нет? А потом до меня доходит. Я не должна отдавать Фриде Хладовой ту вещь, что дал мне умирающий военный. Но почему? Глава НКЗ обводит толпу ледяным взглядом холодных глаз, а затем подает знак одному из военных, который стоит у подножия импровизированной сцены. Толпа не обращает на женщину никакого внимания, поэтому они и не видят, как этот военный подносит ко рту рацию и что-то в нее говорит. И через пару минут над площадью раздается протяжный вой переродка. Над площадью повисает тишина. Люди в ужасе смотрят в ту сторону, откуда донесся этот вопль. Естественно услышать крик переродка, да еще настолько близко, значит, через пару мгновений расстаться с жизнью. Да и оружие военные все конфисковали у людей. Ну, если у нас с Анной забрали, то и у других то же. - Ч-что вы сделали? – в ужасе смотрит на Фриду Григорий. Женщина с самодовольством смотрит на нашего главу: - То, что должна была! - Вы, привели этих тварей в мой дом! - Ну, да. Мои люди наткнулись на них, когда искали тех людей, что доставляли нам ту вещь, и привели их сюда, дабы ваши люди, или может, вы сами отдали нам ее. - А иначе, что? Впустите их? Фрида Хладова делает несколько шагов в направлении Григория: - Если вы не отдадите мне ее. Я вижу, что в Григории происходит нешуточная борьба: выдать меня или нет. Но почему он сомневается? Ведь я ровным счетом нечего для него не значу. Так почему же он колеблется. - Я не знаю, о какой вещи вы говорите. - Нет? – Фрида вздыхает и поворачивается к военному с рацией, - Тогда, начинайте! – И быстро, быстрее мгновения исчезает со сцены. Люди тут же начинают кричать и в панике убежать с площади, но военные не дают им проходу. Сами же погибнут, идиоты! В голову, который раз закралась мысль, что Фрида вовсе не человек. - Зои, - Анна дергает меня за рукав куртки, и что-то сует в руку. Я опускаю взгляд. Нож. - Анна, что?.. – но моя подруга меня уже не слушает, она резко разворачивается, подпрыгивает, так как невысокого роста, и вонзает нож в шею одно из военных, которые все это время стоили позади нас. Военный тянется руками к Анне, но девушка уже выхватывает его пистолет и стреляет во второго, у которого мой лук. От громкого выстрела толпа рассыпается в разные стороны, пытаясь покинуть это место. Военные пытаются сдержать напор обезумевшей толпы. Но у них плохо выходит. У многих людей при себе оказываются припрятанные под одежной ножи да пистолеты. - Что стоишь? Хватай свои шмотки и беги! – кричит на меня Анна. Я встряхиваюсь и подбегаю к убитому военному, снимаю с него мой рюкзак и колчан с луком. Они немного забрызганы кровью, но это ничего. Потом отмою, если выживу. Тут Анна хватает меня за руку и куда-то тянет. Анна не скупится на патроны, тратя их еще на троих военных, вздумавших преградить нам путь. Позади нас слышатся голоса охотников: - Еда! Еда! Да, да они тоже умеют говорить. Люди кричат и мечутся в панике, даже военные начинаю бесцельно стрелять по толпе. На другой стороне площади раздается взрыв, ему вторит еще один. А потом еще. Ближе. Мы чудом вырываемся с площади; за нами бегут люди, где-то сзади раздаются выстрелы. Тихая ночь превратилась в настоящий хаос. Мы успеваем оторваться от основной части, бегущих в панике людей, как вдруг слева от нас выныривает тень, я тут же вскидываю лук. - Спокойно! Это я, - из тени выходит Григорий. - Ох, я уж было испугалась, - вздыхает с облегчением Анна, - Ты не видел моего брата? - Я видел его рыжую головку в толпе в самом начале. Перед приходом Хладовой, но потом потерял его из виду. Да, ты не волнуйся, - Григорий хлопает Анну по плечу, - он жив. Я уверен. Вдруг сзади нас раздаются истошные крики: - У них РПГ! РПГ! - Что? – я тупо таращусь на бегуна. Кажется, Григорий знает, что это такое: - Бежим! Но я не успеваю среагировать. Некий предмет со свистом прорезает тьму этой улочки и раздается мощный взрыв. Меня швыряет на асфальт, осыпает осколками стекла, а затем раздается еще один взрыв, и я подлетаю в воздух, ударяюсь обо что-то головой и отключаюсь.