Пока умирала Земля.

18. Я уверена, что в комнате кто-то есть. Кто-то кто сидит неподалеку и смотрит на меня. Я не вижу его, но мне хочется поколотить его за столь бесцеремонное наблюдение за мной. Я чувствую, как пальцы на моей руке дергаются, пытаясь схватить хоть что-нибудь, чтобы швырнуть в незнакомца. Заскрипели доски на полу. Человек ушел. Я открываю глаза и обнаруживаю себя лежащей на кровати, лежу тонким, но теплым одеялом, которое немного пахнет лесом. Уж лесной запах я ни с чем не спутаю! На столике возле кровати стоит керосиновая лампа, которая источаем мягкий желтый свет. Чуть приподняв голову, я вижу удобное старое кресло и покосившейся шкаф. На станах выгоревшие, и местами покрытые плесенью обои. Несколько пожелтевших фотографий в разбитых рамках. Несколько минут у меня уходит на понимание того, что я ниже колена правой ноги, я ничего не чувствую. В ужасе я откидываю одеяло и смотрю на свою забинтованную ногу. Ну, хотя бы она целая! Я возвращаю одеяло на исходную позицию и тут обращаю внимание на еще одну повязку – в этот раз на руке. Откуда она? А потом до меня доходит: укус! Я заражена! А потом, вспоминая о мерах предосторожности, которые я предприняла. Я порезала ножом укус так, чтобы он выглядел как рана от ножа, а не как укус. Я это сделала за несколько дней до того, как увидела знак с надписью о том, что до Москвы пятьдесят километров. К тому моменту, как снайпер подстрелил меня, рана не зажила еще, а при моей транспортировке, по-видимому, открылась. Думаю, они не знают о моей…особенности. На душе становится немножечко легче. Но остается вопрос: где лекарство от вируса, которое было у меня? Надеюсь, если его обнаружили, то не поняли что это такое. Я поворачиваю голову влево: пытаюсь рассмотреть, что за окном. Но окна плотно забиты досками. Ни единого лучика солнца, а уж тем более луны. «Где же я, черт возьми?» Где-то рядом хлопает дверь. Я слышу топот тяжелых ботинок и легких ног по доскам. Кто-то идет по коридору ко мне. Двое. Шаги приближались к двери в комнату, где нахожусь я. Я пытаюсь сесть. Не самое умное решение. Голова начинает дико кружиться. Где мой лук? А пистолет? Кто-то стоит за дверью, собираясь войти, а я не могу двигаться, и оружия никакого нет. Раздался скрип петельных дверей. Я моментально откидываюсь на подушку и зажмуриваю глаза, притворяясь спящей. Наступила гнетущая тишина. Не приятная такая. Я почувствовала, как на меня сморят, по меньшей мере, две пары глаз. «Черт!» - Она вообще жива? – мужской голос. «В двойне черт!» - Да, я видела, как пару минут назад у нее дернулись пальцы на руке, - женский голос. «Хмм…» Раздаются еще шаги. - Может, предсмертные судороги? Ты сама вчера говорила, что она - не жилец! – еще один мужской голос. «Трое. Может, справлюсь». Еще шаги. - Ты как всегда, я смотрю, оптимист! – еще мужской голос. «Да сколько же их там?! Черт!» - О, да я такой! – хихикает «оптимист», - Ладно, пойду, доем суп. Что на нее смотреть-то? Тем более нет ничего лучше ночного…хм, обеда? «Вот! Правильное решение! И сейчас ночь?» - А я пойду, оружие проверю. Может на нас зараженные нападут. Нужно быть готовым ко всему! – и тип, подошедший последним, ушел. В комнате остались женщина и тот первый мужчина. - Так, - сказал повелительно женский голос, - Сергей останься – приглядишь за ней. - А оно мне надо? – недовольно ворчит Сергей, но все же подчиняется. Я слышу, как женщина, скрываются за порогом комнаты. - Я пока суп поставлю, думаю, она скоро очнется, – ее голос долетает то ли из соседней комнаты, то ли из коридора. - Хорошо, Ален, – отвечает ей этот Сергей и, судя по звукам, садится в кресло. « Так, спокойно, Зои, спокойно. Если бы они хотели тебя убить, то сделали бы это там, на дороге. А те ли это, в кого я стреляла из лука? Может, и нет». Я стараюсь дышать ровно, но получается не очень. - Я знаю, что ты не спишь, - произносит мужчина. Я ничего не отвечаю. Пусть думает, что ему кажется. - И еще я знаю, что ты отлично стреляешь из лука, - при этих словах что-то длинное падает на кровать у моей левой руки. Я открываю глаза, нащупываю и тут же сжимаю в руке стрелу. Не вставая, я подношу ее к своему лицу, чтобы рассмотреть. Та самая, которой я чуть не попала в голову тому мужчине. Я ее узнала по зарубке у основания перьев… «Вот же!..» - я вскидываю глаза. Серые глаза мужчины, который тогда разобрался со снайпером, внимательно следят за моей реакцией. Я мгновенно принимаю сидячее положение и отползаю на дальний край кровати, и натягиваю на себя одеяло. Голова неимоверно кружится. А стрела – сейчас мое единственное оружие и защита. - Вы кто, еще такой?! – горло у меня как из наждачной бумаги. Мужчина и бровью не ведет на мою испуганную реакцию. Он даже не шевелится. Я успеваю заметить, что помимо того, что мужчине лет тридцать восемь – тридцать девять, у него на правой щеке небольшой шрам, а черные волосы всклокочены и явно давно не чесаны, под глазами темные круги, от бессонной ночи. Он хорошо сложен. Плечи широкие, руки в меру мускулистые, на правой кисти то ли грязь, то ли сажа. Он одет в выгоревший синий свитер и потертые джинсы. На ногах видавшие виды ботинки. Локти, мужчина разместил на подлокотниках кресла, а кончики пальцев соединил. - Меня зовут Сергей. А тебя? – он говорит вроде и спокойно, но в голосе неприкрытое недоверие. Я игнорирую его вопрос и спрашиваю: - Ты меня подлечил? Зачем спасал, я же стреляла в тебя? - Я не спасал. Это все Алена. Она сказала, что ты могла меня перепутать со снайпером, и что ты ранена, и что в твоей голове могло помутиться, и все в таком же духе… Я б вообще тебя не спасал! - при этом в его глазах промелькнула злость. «Злость на меня?» - Ясно, - вздыхаю я. - Я – Зои. Я старалась быть спокойнее, хотя меня пугает откровенность его последних слов, о том, что он бы оставил меня там. Он усмехается, как будто мое имя, кажется ему смешным. - Где я нахожусь? - В Москве. В квартирке, более-менее пригодной для временной ночевки. - Понятно. Значит, вы меня притащили сюда… залечили рану… и что дальше? Он пожимает плечами: - Не знаю. Ты можешь делать, что хочешь, но Алена и остальные за то, чтобы ты пошла с нами. Но, повторяю, ты вольна делать, что хочешь. «Нужно выяснить на месте ли лекарство!» Я слегка расслабляюсь. Сажусь в центре кровати, но стрелу по-прежнему не выпускаю из рук. Ну, это уже хоть что-то! Значит эти люди такие же, как я. Не бандиты, не ЯКЗ-совцы, ну это хотя бы радует. - Откуда ты? Я бросаю на него осторожный взгляд: - Из Ярославской Карантинной зоны. А что? - Ну, просто хотел знать. Ведь, если ты останешься, то рано или поздно тебе придется рассказать, откуда ты. Пятнадцатилетние девочки, так просто с простреленной ногой на дороге не валяются, знаешь ли! - Двадцатилетние! Мне – двадцать! – Меня всегда бесило, то, что мне давали меньше лет, чем мне было на самом деле, - А ты? Ты бы хотел, чтобы я осталась? Или пошла с вами? Он внимательно посмотрел на меня: - Мне все равно. Но я считаю, что ты будешь обузой. Я принимаю его слова в штыки. - Обузой?! Я год выживала одна! Одна! Да я и без вас обойдусь! - Я так не думаю, - в комнату входит женщина с дымящейся тарелкой супа в руках. Ей лет тридцать. Миловидное лицо обрамляют короткие вьющиеся волосы каштанового цвета, прикрывающие уши, но не доходящие до плеч. Ее зеленые глаза светятся добротой и учтивостью, но в них присутствуют и стальные нотки. Она стройная и поджарая, закаленная в стычках женщина. На ней надета серая майка с торчащими из-под нее лямками черного лифчика, коричневые штаны, штанины которых заляпаны в грязи и заправлены черные армейские ботинки. За пояс женщины заправлены несколько метательных ножей средних размеров. Клинки ножей имеют копьевидную форму. А вот от запаха горячей еды, у меня урчит в животе. - Сергей, там еда готова, иди, поешь. Он, молча, встает с кресла, и даже не взглянув на меня, покидает комнату. Женщина дожидается пока он уйдет, а затем подходит ко мне: - Не обращай на него внимания. Он всегда такой. - И как вы его выносите? Она улыбается и пожимает плечами, при этом ее взгляд становится отстраненно-мечтательным, как если бы… Ого! Да она в него влюблена! А он в нее? Женщина ставит на прикроватный столик тарелку, затем садится рядом со мной на край кровати и представляется. Как оказалось, это и есть та самая Алена, что спасла мне жизнь. - Я – Зои, - представляюсь в свою очередь я. - Привет, Зои. Рада, что ты выкарабкалась, - женщина и правда очень милая. Женщина помогает мне сесть поудобнее. Стрелу она тут же забирает, при этом качая головой, и кладет ее все на тот же столик. - Ох уж этот Сергей! Как всегда в своем репертуаре! Я фыркаю: - Да уж. - Сергей не всегда был таким. Просто сейчас у всех трудный период, ну ты и сама знаешь. - Ага, – киваю я. А самой так и хотелось сказать: «Период трудный. Но это не дает ему права ненавидеть меня за просто так!» - но я смолчала и вместо этого спрашиваю: - Я не чувствую ноги. Вам пришлось… - я даже не могу произнести это слово. - Ампутировать? – уточняет Алена, – Нет. Пуля не попала в колено, так что, думаю, ходить ты сможешь. Через какое-то время. - «Через какое-то время»?! – ужасаюсь я, - Когда?! «У меня может совсем не оказаться времени!» Алена вздыхает: - Это лучше чем лишится ноги. - Угу. «Конечно, а стать переродком еще лучше!» Вдруг на пороге в комнату возникли двое. Первый, который тут же привлек к себе мое внимание, был одноглаз. Отсутствовавший правый глаз закрыт черной повязкой. Мужчине пятьдесят с хвостиком лет. У него черные волосы, собранные в короткий хвост, а еще он нигде не расстается с длинным посохом, на концах которого были вбиты гвозди так, что получалось вполне хорошее оружие. И этот мужчина был чем-то похож на Сергея, но вот чем? Второй вошедший - высок и долговяз, лет тридцати. У него правильные черты лица, голубые глаза и светлые волосы. На его лице, как позже выяснилось, почти всегда играет ухмылка, которая, является его незаменимым атрибутом. А еще он неплохо играет на гитаре. - Думаю, останется шрам, - замечает блондин. - Меня Иваном зовут, – Он садится на край кровати слева от меня и протягивает мне руку для рукопожатия. - Привет. Я – Зои. И это не так страшно, – я пожимаю Ивану руку. Второй мужчина, войдя в комнату, тут же прислоняет свой посох к противоположной от меня к стенке. - Соглашусь с тобой, шрамы… они круче отрезанной ноги, – мужчина с одним глазом садится в ногах кровати, – Меня зовут Дмитрий, но я предпочитаю, чтобы друзья называли меня Ди. И да, Сергей мой младший брат. «Ого! То-то я думаю, чем же они схожи. А они же братья!» - Ну, что ж рада за вас с братом, – немного грубовато бросила я. - Н-да, видимо ты долго не общалась с людьми и забыла слова «такт» и «вежливость». - Ой, ну извините! – язвлю я. - Ничего, - хмыкает Ди. - Судя по всему тебе и одной неплохо. Что планируешь делать дальше? - Можешь остаться с нами, – предлагает Иван. - Я планирую… - меня тут же заставила замолчать ложка горячего супа, которую Алена запихнула мне в рот. - Разговор разговорами, а суп и остыть может, – с легким укором произнесла Алена, качая головой. - Угу, – только и успела буркнуть я, как следующая ложка супа отправилась мне в рот. - Чтобы ты там не решила, ты всегда можешь остаться с нами. Помни об этом, – Ди не преминул хлопнуть меня по ноге в знак ободрения. Вот только хлопнул он по больной. У меня тут же глаза на лоб полезли, и я бы непременно завопила, но тут же мне в рот прилетела еще одна ложка с супом, так что я могла издать звук, чем-то похожий на «Буль-буль». - Что, прости? – ехидно переспрашивает Иван, а Ди слегка расстроен, а Алена бросает на обоих мужчин испепеляющий взгляд. - Думаете, Сергей позволит мне остаться с вами? - Ну, ему придется смириться, – заверяет меня Ди. - Ладно, – и следующая порция супа обжигает мне язык. - Что произошло с твоими родителями? – спрашивает Иван. При его словах я замираю. – Ты же не против, что я спрашиваю. В смысле я предполагаю, с ними случилось тоже, что и с родителями многих людей. Просто ты еще маленькая… Не думаю, что ты смогла продержатся так долго одна, хотя может и смогла. «Ну, вот. Начинается». - Мне помогли, если ты об этом спрашиваешь. - Нам просто любопытно, как ты выживала в одиночку вот и все, - неопределенно пожимает плечами Алена. - Я просто старалась лишний раз не высовываться и не влезать в неприятности. - Прости. Мне не следовало об этом спрашивать, отводит взгляд Иван. Я стискиваю зубы: - Мои родители оставили меня в ЯКЗ. Вот и все. - Жаль это слышать, – тяжело вздыхает Иван. Вдруг раздаются тяжелые шаги, и в комнату входит Сергей собственной персоной. От его тяжелого взгляда мне становится как-то не по себе. - Не хочу перебивать, но пока я бездельничал на улице, заметил, что это место горит, как чертов маяк в ночи. - Да, ты прав, - Ди встает и еще раз хлопает рукой по больной ноге. Я тихонько взвыла. - Да что же это такое! Сокрушенно качая головой, Ди покидает комнату. Дело все в том, что пока мы разговаривали, я слегка сместила ноги в противоположную от Ди сторону. На тост случай, если ему еще раз захочется так сделать. Так что здоровая нога оказалась дальше, чем больная, а больная на месте здоровой. Ди, по-видимому, этого не заметил, ну и вот, что получилось в итоге. - Давно я здесь? – спрашиваю я, обращаясь к Алене, после того как мужчины покинули комнату. - Завтра будет неделя. «Ага, значит, сейчас третья неделя июня, примерно!» - но уточнять я не стала.