Пока умирала Земля.

22. Мои губы беззвучно произносят его имя: « Лис!» Дальше я вскакиваю и разворачиваюсь, чтобы убежать, но откуда не возьмись, выныривают пять мужских силуэтов (шестой, по-видимому, остался сторожить машину) и окружают меня. Я резко поворачиваюсь. Лис подходит ко мне такой неторопливой походкой, что мне становится жутко. Я знаю, что сейчас он меня убьет. Убьет просто потому, что считает, что это я убила его сестру. Но это не так. Ну, с какой стороны посмотреть… Лис останавливается в двух шагах от меня. Его желтые глаза горят злобой и ненавистью, рыжие волосы взлохмачены, а на одежде еще не высохли пятна крови. - Ты! – в его голосе ненависть, - Это все ты! Ты сделала это ради ненависти, ведь так?! Ну, разве мало тебе тех, кто уже умер вчера?!! – парень срывается на крик, а потом наставляет на меня дробовик: - Я тебя убью, тварь! Я в ужасе смотрю на Лиса: - Ч-что ты такое говоришь! О чем речь вообще? Лис кривит губы в презрительной усмешке: - И не говори, что ты не в курсе. Я ведь знаю, ты сделала это специально! - Что «сделала»? - Не отдала Фриде Хладовой то, что она требовала! - Но… - я оборачиваюсь на Григория, который стоит за моей спиной. Я ловлю его хмурый взгляд. Мужчина едва заметно качает головой. «Снова «нет»? Почему?» Что важнее на чей стороне Григорий? Если он за Лиса, то почему мне помогает? Странно все это… Я вновь поворачиваюсь к Лису. Кажется, парень и не заметил этой нашей с Григорием молчаливой сцены. - Ты теперь не сбежишь, Крошка Воробушек! – с издевкой протягивает Лис и делает шаг ко мне, доставая из-за пояса внушительных размеров нож. Кажется, он подумал, будто бы я ищу путь к отступлению. Я в ужасе делаю шаг назад, и врезаюсь в кого-то подошедшего близко ко мне. Этот кто-то кладет свои огромные ручищи мне на плечи. Так, что теперь у меня не остается никаких шансов выжить. - Ты сам виноват! – выкрикиваю я, а в голосе слышится неприкрытое отчаяние, - Ты виноват в том, что умерла твоя сестра! Признай это! Хватит отрицать то, что очевидно всем окружающим! Лицо Лиса каменеет: - Не смей это мне говорить! Она умела из-за тебя! Ты ее убила! - Как? Как я ее убила?! – я знаю, это очень опасный вопрос, но поделать с собой ничего не могу. Пауза. Лис смотрит на меня, будто ждет, что я исчезну или отращу крылья и улечу. Вдруг над мой головой раздается голос Григория. Оказывается это он все время стоял за моей спиной и держал за плечи: - Пора заканчивать. - Да, пора, - безэмоционально отвечает Лис. - Лис… пожалуйста... – очень тихо говорю я. С этими словами Лис делает выпад ножом. И в это миг Григорий толкает меня на землю, и сам отскакивает назад. Выхватывает из-за пояса боевой нож и ловко вонзает его в шею рядом стоящего мужчины. Тот хватается за шею и падает замертво. И мгновенно выхватываю пистолет из кармана куртки и стреляю в ближайшего человека. Григорий тем временем толкает Лиса на землю, а сам бросается в рукопашную сразу к двоим мужчинам, четвертый целится в Григория, но я успеваю выстрелить в него. И да, я впервые убила людей. Да защищаясь, но все же. В душе образуется пустота. Нет эмоций. Нет мыслей. Смерти тех людей на моих руках. Но я ничего не чувствую. Может, если убив кого-то, человек теряет душу и перестает что-либо чувствовать? Не знаю… Лис тем временем принимает сидячее положение и с ненавистью смотрит на меня: - Значит, решила оставить лекарство у себя? Кто ты такая, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?! Ты никто! Просто слабачка-прилипала, которая только и умеет, что за спинами других отсиживаться! В моей душе вскипает гнев. Он подобно пламени растекается по моим венам, и заполняет собой все мое сознание. Не помня себя, я бросаюсь на него, забыв, что у него в руках нож, забыв про свой лук и стрелы. Кажется, Лис не ожидает этого, поэтому и не успевает воспользоваться ножом. Мы валимся на землю. Нож выпадает из рук парня. Мой пистолет летит на землю от удара Лиса, пришедшего на мою руку, держащую пистолет. Раздается крик: мой нож (я не помню, как вытащила его из голенища сапога), вонзается в плечо юноше. - Ах, ты!.. – рычит Лис, и бьет меня в ухо кулаком, при этом скидывает меня с себя и хватает за горло. Я хриплю, пытаясь вдохнуть. Ладонями упираюсь в лицо парня, пытаясь оттолкнуть его, при этом заставляя царапины на его лице вновь начать кровоточить. От боли Лис рычит, но не отпускает меня. - Ты виновата, в том, что моя сестра мертва! Ты! - Но это же не я выстрелила в нее! – говорю я, но из горла вырывается только хрип. - Что? Не слышу! – смеется он и еще сильнее сдавливает мне шею. В глазах начинает темнеть. Я задыхаюсь. Где-то позади меня слышится какая-то возня. Затем слышится стрельба. Вдруг что-то ударяет по голове Лиса, и тот, выпустив меня, валится рядом со мной. Я кашляю, вдыхая осенний лесо - городской воздух, выползаю из-под Лиса, и пытаюсь подняться: - Тише-тише! – Григорий протягивает мне флягу, - Выпей! Я поднимаю взгляд. Григорий сурово и в тоже время обеспокоенно смотрит на меня. На его лбу красуется кровоточащая царапина. - Н-нет, спасибо! - Я знаю, ты заражена, но у меня есть запасная фляга. - А… спасибо, – я беру в руки флягу, которую протягивает мне мужчина, и делаю несколько больших глотков. Я с прошлого вечера не брала в рот ни капли воды, и как только прохладная вода коснулась моих губ, я почувствовала, насколько я хочу пить. Кашляю, а затем протягиваю флягу обратно Григорию. - Зачем вы это делаете? - Помогаю? Я просто так хочу. Я поднимаюсь на ноги и начинаю подбирать с земли свои вещи. - Неужели? – скептически говорю я. - Знаю, знаю. Я тут наворотил такого. Но, может, я могу помочь тебе выжить? Например, отнести лекарство к повстанцам? Я поднимаю с земли свой пистолет, проверяю количество патронов, и кладу пистолет в карман. - Что еще за «повстанцы»? Никогда я прежде о них не слышала. Григорий поднимает с земли свой рюкзак, который он, по-видимому, снял с себя перед началом драки, и надевает его себе на спину. - И не услышишь. Они живут где-то недалеко от НКЗ и постоянно воюют с НКЗ-совцами. Я аккуратно запихиваю нож обратно в сапог: - Но почему? - Почему-почему, да потому… - неожиданно раздается хриплый крик охотника, тем самым прерывая Григория. - Так, нам следует поторопиться. - Я готова. - Тогда уходим. - А как же Лис? Ты его же не убил, а только оглушил… - Ты хочешь взять его с собой, после всего, что он сделал? - Григорий смотрит на меня с недоумением, - Очнись, солнышко, на дворе две тысячи тридцать шестой год! Врагов здесь не спасают! - Нет, я не это имела в виду, но… ладно уходим! – я бросаю на Лиса взгляд полный ненависти и призрения, - Пусть сам выкарабкивается из того дерьма, в которое сам же и влез! - Живые! – протягивает охотник, выходя из-за угла, и бросается в нашу сторону. За охотником припускают его «дружки». Мы с Григорием как по команде разворачиваемся и бежим. Мы в темпе отрываемся от преследователей и через час мы уже далеко в лесах. Далеко от Ярославской Карантинной зоны. И лично мне плевать на все, что остается позади…