Пока умирала Земля.

32. На следующее утро, если то и есть утро, я резко просыпаюсь оттого, что на мне нет одеяла. Холод успел пробраться мне под свитер, и я начинаю дрожать. Я сажусь и оглядываюсь. «Одеяло, должно быть, соскользнуло, когда я спала!» Тогда я смотрю на пол. Нечего. На полу одеяла нет ив помине. Оглядев комнату, я понимаю, что камин совсем остыл, и в комнату намело снега из распахнутой настежь двери. Вещей Григория тоже нет. Может он ушел на охоту, а дверь открыло порывом ветра? Вряд ли. Григорий всегда хорошо дверь закрывает. Странно… Где же он? А потом я вспомнила, что было вчера, и ужасная догадка пришла мне в голову. «Нет!.. Нет, нет, нет! Чертов Григорий! Бросил меня!! Так и знала, что он предаст меня!» Мысли как калейдоскоп замелькали в моей голове: вчерашнее настроение Григория, и то, что он сказал мне вчера. И я еще так быстро уснула при такой температуре… А что если, я все таки оказалась права? Я вскакиваю с кровати, надеваю ботинки и подбегаю к маленькому столику. Там стоит моя кружка, из которой я обычно пила, а под ней сложенный вдвое листок. Секунду я раздумываю, а потом все же вытаскиваю его из-под кружки и, развернув, принимаюсь читать. «Зои! Я не смог убить тебя из пистолета. Не смог хладнокровно застрелить. Не думаю, что это просто простуда, думаю, это твое превращение. Не знаю, очнешься ли ты после такой дозы снотворного и если очнешься, то будешь ли ты еще человеком… Не знаю, но если все же очнешься и прочитаешь эту записку… прости. Прости за то, что мне пришлось сделать… Григорий». «Гад! Предатель!» - это все что я про него думаю, а потом падаю на матрас и рыдаю в голос. Так больно мне еще никогда не было. Болит сердце. Я ведь поверила ему, хотя и не хотела, а он взял и обманул меня! Я вскакиваю на ноги, слезы застилают мне глаза. Я бросаюсь бегом из дома, не захватив ни вещей, ни даже куртки. Перебежав поляну, на которой стоит дом, я вступаю в темный подлесок, и оглядываюсь: следов нет, но это может и означать, что предатель пошел и в другом направлении. Слезы душат меня. Из-за холода дышать трудно. Я набираю ледяного воздуха в легкие и тут же закашлялась, а когда кашель проходит, крикнула, словно надеясь, что Григорий меня услышит: - Не смей возвращаться и искать меня, предатель! Если ты попадешься мне на пути – я убью тебя! И я выживу назло тебе! И никогда не прощу тебя!! – я снова сильно закашлялась так, что согнулась пополам. Когда я выпрямилась и утерла сопливый нос рукавом свитера, мой взгляд скользит по деревьям стоящим предо мной, и в сумраке подлеска я различаю шесть фигур. Они, покачиваясь, смотрят на меня. А потом один из них рычит, и они кидаются в мою сторону, утопая в сугробах. «Ну, что за жизнь!» Я разворачиваюсь и бегу к дому, а за мной гонятся зараженные.