Ты мне не друг

POV Билл

      Прошло две недели. Стефани уже покинула Штутгарт, и я вдруг поймал себя на том, что начал скучать по ее громкому искреннему смеху, по ее проказам, веселым шуткам. Прощальный вечер у нее дома прошел на ура. Кроме меня было еще несколько ребят. Некоторые из них мне были уже знакомы, а других видел впервые, но не смотря на это обстоятельство всем было весело. Было много разной еды, музыки, шариков и даже выпивка - родители Стеф, конечно, в это время отсутствовали, пребывая в гостях уже на "взрослом" прощальном вечере со своими друзьями, как это объяснила нам Стефани.       У меня было болтливое настроение, поэтому был рад народу. Пустая болтовня и оглушительная музыка помогают мне избавиться от нежелательных мыслей и грусти. Я и не вспоминал Тома, болтая со знакомыми мне парнями и девушками, с которыми не виделся уже много недель, но лишь до тех пор, пока ко мне не подошел американский парень Майкл - один из незнакомых мне ранее друзей Стеф, которые появились у нее в новой школе. Американец выглядел как обычный старшеклассник: русые, слегка взъерошенные волосы, серые глаза, полосатая футболка и просторные джинсы.       Он поймал меня, когда я наполнял бокал новой порцией шампанского, положив руку мне на плечо. В этот же самый момент одна композиция сменилась другой, и я узнал "Pimpulsiv – Kein Bock" - любимую песню Стеф. У Тома я тоже слышал ее в плеере. Майкл заметил мою реакцию на песню, решив, что это его я так испугался:       - Ты так дернулся, парень, что мне хочется немедленно подойти к зеркалу и убедиться, что выгляжу не так уж хреново, - смеется. - Я не видел тебя раньше.       - Я из бывшей школы Стеф.       - А, Фильдер которая?       - Ja. Ты хорошо говоришь по-немецки.       - Danke! Мои приземлились вон там, - американец показал на двоих парней и двух девушек в дальнем углу на диванчике, которые дымили вовсю сигаретами. - Слышал от Стеф, что между вами было некоторое недоразумение.       Я нахмурился, пытаясь понять следует ли мне ждать неприятностей. Майкл продолжил:       - Но теперь вы снова друзья. Выглядишь круто, как рокер прям.       - Насколько вы близки? - даже и не пытаюсь маскировать свое удивление и замешательство.       - Вчера я предложил ей встречаться, и она согласилась, - его губы растянулись в мечтательной улыбке. - А знакомы мы всего полгода. Стефани еще рассказывала мне про Тома. Кажется, это твой друг.       В наш диалог встряла незаметно подошедшая Стеф:       - Когда я впервые увидела Тома, то подумала, что Билли прав - пора осмотреться вокруг и найти себе уже настоящего парня, а не объект для поклонения, воспринимающего меня только как друга, - она обняла нас обоих за плечи. - Решила попробовать замутить с Трюмпером, - Стеф легонько шлепнула по губам надувшегося Майкла. - Ведь он красивый и очень сексуален, но когда мы гуляли, ходили в кино и кафе, то были просто друзьями, иначе не получалось. Нас не интересовали иные отношения, нас все устраивало и нам было просто весело. Но вот Майкл... - новоявленная парочка, ни капли не стесняясь меня, обменялась быстрыми, но страстными поцелуями. - Майкл открыл мне глаза, ошеломив новостью, что якобы давно пытается привлечь мое внимание, а я не замечаю. А теперь он заставил меня посмотреть на него внимательней. Я так благодарна вам обоим и Тому, - захмелевшая от шампанского девушка сжала крепче наши плечи.       - Жаль он приболел и не смог прийти.       Да, я буду скучать по ней, и уже скучаю. Но это чувство тоски по подруге не сравнится с тем чувством потери, которое я испытывал по отношению к Тому. Я будто покрывался плесенью и ржавчиной, как старое железо - так я себя ощущал. Тяжесть давит на все тело, напрягая мышцы, сжимая кулаки, стиснув зубы. Я прилагаю максимальное число усилий, чтобы казаться обычным - таким же, как и всегда. Представлял себя героем крутого фильма, самим Дэвидом Боуи, непобедимым, сильным и так далее. На первых порах помогало, но кого я пытаюсь обмануть? Мне плохо без Тома. Это не просто "я скучаю" - это "я умираю".       Слова Стефани не принесли мне большого облегчения. Они не изменили настоящего. Зато я узнал, что никаких отношений между Томом и ней не было. Он просто морочил мне голову. Да и не болеет он вовсе - это я точно знаю, так как выглядит он здоровым, когда я случайно (или не очень случайно) ловлю его взглядом в школьных коридорах.       Я теперь редко видел Тома, но все эти разы тот неизменно делал вид, что нас никогда ничего не связывало. Мы даже ни разу не заговорили друг с другом. Просто незнакомцы. Все это просто какая- то злая шутка, насмешка судьбы. Сегодня я снова не увидел бывшего друга, и во мне словно прорвало плотину от всего свалившегося на меня дерьма.

***

      Сердце тяжело бухало где-то за ребрами, с каждой секундой все больше затрудняя дыхание. Впервые путь до школьной подсобки показался мне таким далеким и бесконечным, словно дорога до родного Лейпцига. Дрожащей рукой поворачиваю отчего-то слегка влажную дверную ручку и привычно скатываюсь, оседаю на пол, оказавшись внутри. За плотно закрытыми глазами с большим трудом удерживаю напор соленой влаги. Того и гляди прорвет, словно прогнившую плотину.       Раздавшийся всхлип заставил меня поднять веки, растворяя мрак: прямо передо мной, чуть в стороне, сидел плачущий Том, беззащитно обняв колени. Откровенно говоря, я впервые вижу слезы Трюмпера и это поразило меня до глубины души. Что-то больно защемило внутри от тревоги и любви к этому красивому парню. Он тоже смотрел на меня и даже не пытался вытереть слезы. Тело его сотрясалось от беззвучных рыданий, а в глазах плескалась такая боль, что я тут же почувствовал влагу на собственных щеках. Губы его кривились, распухшие красные глаза умоляли о чем-то, удерживая мой взгляд.       - Почему ты?... - я не смог договорить, сорвавшись на всхлип. Моя рука крепко сжала плечо Тома, ожидая отклика.       - Я так хотел... чтобы мечты о Стефани... были реальностью, - мой любимый смотрел на меня так, словно я отнял у него нечто очень важное, его глаза впивались в меня, почти физически причиняя боль своей молчаливой мольбой о пощаде.       Желая отдать всего себя, все, что угодно, лишь бы только унять боль и успокоить, я крепко обнял дрожащее тело Тома. Его руки вцепились в меня мертвой хваткой, удерживая в объятиях.       - Ублюдок, ты снишься мне! - его горький всхлип полоснул мне сердце ножом, - В этих снах ты целуешь меня, гладишь мой живот... меня рвет на части... - пальцы Тома до боли вжимаются в мою кожу, оставляя синяки. - Какого, блять, хрена?!       - Тише! - тряхнул я его.       Перестав всхлипывать, Трюмпер грубо впивается в мои губы, жестко сминая их, руками гладя мою спину, еще крепче вжимая меня к своему телу. Слезы смешались, наши руки зачарованно гладили спины друг друга, забравшись под одежду. Получив мою ответную реакцию, Том ослабляет хватку, и поцелуй становится невероятно нежным, успокаивающим недавний злой напор. Теперь прикосновения его губ и языка сравнятся только разве что с лепестками цветка или крылом бабочки. Мои руки, подхватив новый ритм, стали почти невесомо поглаживать горячую гладкую кожу на спине Трюмпера. Я с наслаждением ощущаю дрожь прижимающегося ко мне тела и ловлю тихие вздохи удовольствия.       - Том, я тоже люблю тебя...       Он резко оттолкнул меня так, что я слегка ударился о дверь, но тут же в недоумении вскочил на ноги. Трюмпер тоже встал:       - Я ненавижу тебя. Ты заставляешь меня делать неправильные вещи, думать неправильно и чувствовать неправильно.       Таковы были его последние слова, прежде чем за ним с громким стуком закрылась дверь. Я рад, что не видел в этот момент его глаза - это бы убило меня. Совсем как тогда, когда отец осуждающе покачал головой в ответ на протянутую шариковую ручку.