Astra

      У него в глазах заселились сомнение и страх за будущее Элдарии, а в сердце у нее - тоска по дому и стремление все изменить. Невра порой смотрит на девушку с неприкрытым восторгом и восхищением, поражаясь, как быстро она взяла себя в руки в мире, что ей совершенно чужд и незнаком. Засматривается на нее, линией соединяет родинки на щеках, и шумно вздыхает, когда серым взглядом останавливается на приоткрытых губах.       У Гардиенны глаза голубого цвета, словно покрыты тонкой корочкой льда. Он разглядывает ее, как разглядывал в детстве золотом вьющиеся линии на обложках старинных книг. Ее хотелось читать, пальцами скользить по буквам, строкам, учить наизусть. Но Невра нарывается на ледяную ограду и прекращает любые попытки.       Невра одергивает руки каждый раз, когда стремится ее коснуться, и по-мальчишески прячет взгляд под длинной челкой, опустив голову вниз. Он смотрит на нее уже без задора, без лисьей улыбки на помятом лице. Он смотрит на нее взглядом мученика, и между бровей его залегает морщина. Ему непонятны те вещи, что происходят, они чужды ему, как и она должна быть чужда ему, но он готов принять ее без остатка.       Невре кажется, что он запутался в ее узорах, застрял во льдах, и не знает, что делать дальше.       Во внутреннем мире Градиенны не было солнца, и отроду она не умела согревать людей. Она была схожа со звездами, что так далеки, чей свет был холодным, но чарующим. Протяни руку - уколешься, и Невра готов был колоться раз за разом, вплетаясь в этот терновник, и шипы проникали все глубже под кожу, но улыбка его становилась все шире и шире.       Во внутреннем мире Невры солнца не было тоже. Была лишь тень, укутывающая все вокруг, в которой можно было прятать сокровенное, в которой можно было прятаться от самого себя, и в итоге - потеряться. Свечение восходящей звезды срывало с него маски, что когда-то приклеились к его лицу. По крайней мере, ему хотелось в это верить.       Гардиенна вселяла глупую надежду одним лишь своим видом, и надежда эта была хрустальной, а потому Невра прятал ее у самого сердца, там, где никто не посмеет ее искать.       Когда Гарди кончиками пальцев дотрагивается до повязки на его глазу, так аккуратно и бережно, словно боясь спугнуть, он понимает, что последняя маска рушится. Как и рушится все в нем, когда она рядом.