Astra

      Эзарэль глаз не открывает уже третий день, бредит и горит, почти жжется. Шепчет что-то быстро и неразборчиво, под веками глаза мечутся из стороны в сторону, а со лба стекают капельки пота. Между бровей морщинка никуда не исчезает, кожа бледная, одни лишь щеки алого цвета. Губы сухие, вечно открытые. Гарди смотрит на то, как они шевелятся, пытается разобраться в звуках, составить слова, но теряется.       Теряется, когда видит его таким.       Взгляд с него не сводит, слушает обрывистые вдохи и выдохи, замирает, когда тот шевелится и протяжно, очень тихо стонет. Ей хочется помочь чем-нибудь, но Эвелейн покачивает головой и просит ее оставаться рядом. Мол, присматривай за ним, пока мы заняты его спасением. Хоть так ты не будешь мешаться под их ногами.       Ты хоть на что-нибудь годишься?       Голос эльфа в мыслях такой звонкий и настоящий, что ноготки впиваются в кожу рук, лишь бы перебить его, заглушить. Надежда серебряным колокольчиком звенит на задворках души, пальцы рук тянутся к пылающим щекам. Она почти верит в то, что сейчас эльф прошипит ей убрать руки подальше от его лица, иначе откусит.       Но Эзарэль морщится, преследуемый кошмарами, словно стаей волков, мнет простынь под собою и тяжело дышит. Ни тени привычной, едкой улыбки на лице, лишь услужливая тень рядом — Гардиенна убирает прилипшие пряди волос со лба и шумно вздыхает.       Каждый стон его больным уколом отдавался под ребрами. Ни одна его шутка не была такой болезненной, как его лицо, измученное, острое, со впалыми щеками. Страх за Эзарэля вьюнком оплел сердце девушки. Обхватив его ладонь, горячую, гладкую, своими маленькими, с поломанными ноготками от тренировок с Валькионом, Гарди почему-то хотела верила в то, что это действительно ему помогает.       Ты можешь не верить в меня, но я в тебя — буду.       Думает она про себя, и губы поджимает в тонкую полосу. Гардиенна верит. Верит так сильно, всей душой верит в силу духа его и упрямство. Он же еще не поиздевался над нею вдоволь, ну?.. Сколько же у него еще шуток в запасе, а?..       Гардиенна ладонь его подносит ближе к губам, как вдруг:       —  Укушу.