Восемь как один

Эксперименты только подтвердили то, что Кайло и так уже знал: близость Хакса делала его сильнее. Перед тем как встретиться с учителем, или Верховным лидером, как его называл Хакс, они провели тест возможностей Кайло. Это были достаточно простые задания, и хотя они не давали точной оценки его способностей или потенциала, технологии «Финализатора» позволяли отчётливо увидеть разницу в силе. Принесли тяжёлые болванки и манекены, и Кайло поднимал их в воздух или швырял через весь зал Силой. На первом этапе он старался поднимать максимальный вес и отбрасывать манекены как можно дальше. Хакс в этот момент находился на мостике на другом конце корабля. На следующем этапе Хакс был не в том же помещении, но неподалеку, вместе с капитаном Фазмой наблюдая за тренировками штурмовиков. Кайло обнаружил, что его способность поднимать объекты и перемещать их с помощью Силы возросла примерно на двадцать пять процентов. Этот показатель подскочил до пятидесяти процентов, когда тест проводился с Хаксом в том же зале. Генерал не особо следил за ним, глядя то на мониторы, за которыми трудились лабораторные техники, то в свой датапад, наблюдая за тем, как компьютеры обрабатывают данные на пределе мощностей. Как будто машинами можно было измерить Силу. Порой Хакс бросал на Кайло быстрый взгляд сине-зелёных глаз, окаймлённых тонкими рыжими ресницами и чуть запавших от бессонных ночей, после чего возвращался к мониторам. Кайло отпустил болванки, позволив им, звякнув, упасть на пол, и посмотрел на Хакса, который упорно не отрывал глаз от экрана. Хакс начал вести себя как-то странно, и Кайло, несмотря на то, что старался как можно яснее считать его эмоциональный профиль и движения Силы вокруг него, не мог понять, в чем тут дело. Проблема крылась в чем-то большем, чем отсутствие у генерала привычки испытывать эмоции или физическое влечение. Обычно он реагировал на это положительно, выказывая любопытство, спокойствие и умиротворенность, и временами из-под слоев его стресса, раздражения и честолюбия наружу пробивался кусочек счастья. Но в последние недели что-то пошло не так. Они целовались, обнимали друг друга, и несколько часов всё было прекрасно. А потом Хакс вдруг замирал, напрягался и спешно уходил прочь, придумав какой-либо предлог. Всё это невероятно смущало Кайло. От Хакса не исходило страха, и он не нервничал, хотя именно этого испугался Кайло, когда такое случилось в первый раз. Похоже, это происходило не из-за боязни или тревоги. Кайло чувствовал, как некий внутренний инстинкт велит Хаксу отстраниться от него, и так он и поступал. Единственным утешением для Кайло в этой ситуации было то, что в текущей сквозь Хакса Силе в такие моменты всегда ощущалось разочарование, легкая грусть и явное сожаление. Хакс не хотел останавливаться, но что-то в его мыслях вынуждало его к этому. Каким бы слабым утешением это ни было, Кайло был рад сознавать: неважно, что заставляло Хакса себя так вести — это происходило не из-за него. После завершения эксперимента они сразу отправились в зал для голосвязи. Они шли молча, и это было для них нормально. По настоянию Хакса, всегда остающегося стратегом, они не часто разговаривали о своих отношениях. У них по-прежнему осталась привычка чуть что начинать спорить друг с другом, и Хакс не хотел, чтобы серьёзный разговор, касающийся вопросов тактики или управления, превращался в перепалку любовников. Своих отношений они не скрывали специально, но и не выставляли напоказ. Правда, Хакс определил некоторые границы, причину чему было нетрудно понять. Никаких публичных демонстраций привязанности и обсуждений личных тем в то время, когда они оба были при исполнении. В свою очередь Кайло заставил Хакса признать, что постель становилась зоной, свободной от работы. Никаких датападов и разговоров о делах, когда они лежали там. Другое дело, если Хакса вызывали куда-то срочно. Но Кайло нравилась мысль, что по крайней мере пару часов их внимание не будут отвлекать сигналы сообщений и яростный стук клавиш. Зал для голосвязи был не совсем уединённым местом, но всё же достаточно безлюдным. Бронированные двери закрылись за ними, и они подошли к проектору в центре помещения. Кайло не выдержал и спросил: — Как ты? — Всё хорошо, — автоматически отозвался Хакс. Он всегда говорил, что всё хорошо, хотя по настоянию Кайло и в качестве тренировки эмоций начал дополнять машинальные краткие ответы более вдумчивым анализом. — Полагаю, я устал. Прошлой ночью снова случился приступ бессонницы. Я удивляюсь, что не разбудил тебя. — Ты же знаешь, что я могу помочь тебе уснуть, если нужно. Надо было просто попросить, — вздохнул Кайло. Хакс ничего не сказал ему про то, что не спал этой ночью. — У меня есть препараты. Я всё же не очень уютно ощущаю себя, когда ты делаешь что-то с моим мозгом, для того чтобы я отключился. — Тогда можно было разбудить меня, и я бы принес тебе лекарство, — возразил Кайло. — Я принял его, просто оно не подействовало, — сказал Хакс. И добавил: — Это лекарственное средство на растительной основе, если я принимаю его слишком часто, мой организм привыкает к нему, и оно перестаёт действовать. Мне нужно сходить в медпункт и попросить врача выписать что-нибудь другое, чтобы войти в ритм. — И когда ты собираешься пойти в медпункт? Хакс промолчал. Кайло застонал и обернулся к нему: — Хакс… — У меня просто нет времени, — возразил тот. — Закончим с этим, и остаётся проблема с генератором щитов, которая требует незамедлительного внимания. Потом у меня встреча с отделом санитарной обработки, надо обсудить, что делать с этими проклятыми тварями, которые выскакивают из мусорных прессов и убивают людей. После этого… — Если ты болеешь, тебе нужно лекарство! — перебил его Кайло, более сердито, чем намеревался. Так случалось порой. Сильные чувства и нервы заставляли его рявкать на Хакса, дразнить его или говорить что-нибудь оскорбительное, несмотря на все его самые лучшие намерения. — Пообещай мне, что сходишь к врачу и получишь новый рецепт. — Рен, я не могу, сегодня я занят, — настойчиво повторил Хакс, нахмурившись. — В один из таких дней ты просто хлопнешься в обморок. Ты этого добиваешься? — резко спросил его Кайло. — Много ли своих драгоценных обязанностей ты сможешь выполнять, если потеряешь сознание и окажешься прикован к капельнице, потому что доведёшь себя до крайней степени истощения и обезвоживания? — До такого не дойдёт. Я знаю, как с этим справиться, — произнёс Хакс, понизив голос. В отличие от многих, он не кричал, когда злился. Он становился более решительным, говорил более обдуманно и куда тише, но достигал такого же пугающего эффекта, как если бы кричал. — Хакс… пообещай мне, пожалуйста. Это займёт всего пять минут. Найди кого-нибудь, кто сходит за тебя. Воспользуйся своим положением. Но пообещай, что к концу дня ты с этим разберёшься, — настаивал на своём Кайло, пытаясь говорить не так грубо. — Не буду обещать, но постараюсь, — ответил Хакс, совсем немного смягчившись. Кайло вздохнул и коротко рассмеялся: — Конечно, если ты хочешь упасть в обморок, чтобы я носил тебя по «Финализатору», лучше просто скажи. Я не такой здоровенный, как Э’Чон, но потаскать на спине всё же могу. Хакс слегка зарумянился, без сомнения, вспомнив, как его торжественно пронесли по кораблю на плечах громадного рыцаря Ордена Рен, всё время возвещая команде корабля о его изумительных тактических навыках и прекрасной форме ягодиц. Он скрестил руки и искоса посмотрел на Кайло: — Нет, Рен, больше никогда. — Но ты бы так мило и сонно свернулся у меня на спине, — поддразнил его Кайло. Он видел, как взгляд Хакса становится все пронзительнее с каждым словом. — Очаровательный, совершенно бесценный и такой трогательный и безвредный, ты бы клевал носом и изо всех сил старался не закрывать глаза. — Ни одно из этих описаний не подходит мне, — произнес Хакс, с легким негодованием, понизив голос. — Ты просто несколько невежествен в этом вопросе, — не уступал Кайло. Он похлопал Хакса по спине, стараясь подбодрить его и извиниться за подшучивание. — Но не волнуйся, понимание придёт. Когда ты разберёшься в своих эмоциях и поймёшь, что они означают, остальное придёт само собой. На Силу вокруг Хакса вдруг словно навалилась тяжесть, вызванная тем странным побуждением, которому Кайло не мог подобрать точного названия. Не страх, не злость, не печаль… лёгкая досада и разочарование. Кайло вздохнул, и его ладонь соскользнула вниз, в руку Хакса. — Ты уверен, что всё в порядке? — Да, — автоматически ответил Хакс. После чего добавил: — Так, в голову что-то пришло. Постараюсь разобраться с этим поскорее. Хакс легонько стиснул пальцы Кайло, показывая, что их разговор окончен. Кайло выдохнул через нос. Ему хотелось бы, чтобы Хакс просто сказал ему, что не так, но на самом деле, даже если бы генерал того захотел, когда речь заходила об эмоциях, он мог просто не суметь выразить, что с ним происходит. Он понимал основные чувства, такие как злость, страх, грусть, отвращение и радость, и, по-видимому, мог различить нюансы эмоций, куда вплетались страх и злость. Но для обозначения большинства чувств ему попросту не хватало словарного запаса. Время от времени Хакс описывал Кайло что-либо и просил дать этому название. Это было бы мило, если бы не тот факт, что Хаксу было уже за тридцать, а он испытывал затруднения при определении вещей, которые, по ощущениям Кайло, были самоочевидными. Неожиданно появилась огромная голограмма учителя Кайло. Хакс дернулся от Кайло в сторону, как напуганная вомп-крыса, и вытянулся в струнку. С надетой маской восстановить внешнее спокойствие для Кайло не представляло проблемы. Он поднял лицо и потёр друг о друга обтянутые перчаткой пальцы, из которых понемногу испарялось тепло Хакса. — Я полагаю, результаты тестов были удовлетворительными, — произнёс его повелитель. Кайло кивнул, насколько ему шея позволяла — в положении с задранной вверх головой. — Да, хотя использованное оборудование могло бы быть и более специализированным. — Всё делалось в короткий срок. Это лучшее, что мы смогли найти, — едва не рыкнул Хакс в ответ, защищаясь. Он всё ещё принимал комментарии относительно корабля, команды и оборудования слишком близко к сердцу. — И каково заключение? — спросил Сноук, игнорируя Хакса. — Когда генерал находится рядом, я становлюсь могущественнее, — объяснил Кайло. — Мои чувства к нему делают меня сильнее. На этих словах Хакс чуть опустил голову. Он знал, что Верховный лидер осведомлён об их отношениях. Он не мог не знать о них. Решив, что лучше объявить об этом сразу, чем пытаться скрыть, точно пара набезобразничавших детей, Кайло рассказал своему мастеру о том, что Хакс является сосудом согласия Рыцарей Рен и он — его главный опекун. Мастер едва ли был удивлён и лишь предостерёг их от того, чтобы личные интересы и чувства примешивались к выполнению задач каждого из них. Тем не менее, Хакс, похоже, не слишком комфортно себя чувствовал, когда на собраниях поднималась тема их отношений. В силу особенностей природы Тёмной стороны и её связи со страстью и эмоциями, для Кайло было невозможно не упоминать их периодически, но он, как мог, старался избегать этого. — Я хотел бы, чтобы он сопровождал нас в Живой Храм, — сказал Кайло. — Могу ли я получить ваше разрешение на это, мастер? Кайло услышал, как каблуки сапог Хакса щёлкнули, когда тот повернулся к нему. Хакс недовольно рявкнул: — А когда именно ты собирался спросить разрешения у меня? — После того, как спрошу у мастера, — прямо ответил Кайло. — Живой Храм — испытание лишь для сильнейших среди овладевших Тёмной стороной Силы, — предупреждающе сказал Сноук. — Вся та сила, которую предоставит Королева Рен, может потребоваться для того, чтобы обеспечить его собственное выживание. Кайло почувствовал исходящее от Хакса возмущение. Он явно делал всё, что мог, чтобы сдержать восклицание и не перебить Верховного лидера. Оскорбительное слово он выплюнул в сторону Кайло: — Королева? «Ты не рассказывал ему о его официальном титуле?» «Нет, мастер. Его чувство мужественности очень… уязвимо». — Рыцари Рен на протяжении поколений использовали сосуд согласия. До настоящего времени его роль всегда исполняла женщина, — сказал Сноук, ненадолго переводя своё внимание на Хакса. — Я отдаю предпочтение нынешнему варианту. Мужской сосуд обладает преимуществом в помощи высвобождения Силы и избавит твоих рыцарей от помехи в виде произведения потомства. Кайло чувствовал, как Хакса волнами окутывает дискомфорт и унижение. Он мог только гадать, какое из откровений было для него хуже: то, что Хаксу отвели функцию женщины, то, что его руководство так открыто и нагло говорило о его занятии сексом, или намеки руководства на то, чтобы Хакс занимался сексом с семью разными мужчинами с целью сделать их более могущественными. «Мастер… это его расстраивает». «Такова его функция. Если ты желал пощадить чувства своего сосуда, лорд Рен, тебе следовало сообщить ему об этом самому». — Как бы то ни было, присутствие Королевы Рен может принести как великую пользу, так и великий ущерб, — предупредил Сноук. — Верховный лидер, независимо от того, чувствителен я к Силе или нет, меня трудно назвать слабым, — запротестовал Хакс. — Самое долгое время, какое Первый орден может обходиться без генерала Хакса, — две недели, и по возвращении он должен быть способен нормально функционировать. Посоветуйся со своими рыцарями и сообщи мне о своём решении, — велел Сноук. — И если генерал Хакс будет сопровождать вас, удостоверься, что есть время сделать необходимые приготовления по случаю его отсутствия. «Мастер, если возможно, если можно обучить кого-то другого и если бы генерал подал запрос… Было бы ему позволено уйти с работы? Чтобы он полностью мог посвятить себя…» «Генерал Хакс в данный момент приносит Первому ордену незаменимую помощь. Он может служить Ордену Рен в дополнение к своим обязанностям военного, но не может оставить их. Держи это у себя в уме, когда будешь действовать, лорд Рен». Голограмма исчезла, и Кайло почувствовал, как две руки сердито и грубо толкнули его. Этого стоило ожидать, но он всё равно оказался не готов и ощутил, как в нём закипает злость, когда Хакс резко хлопнул его по груди. — Королева Рен?! — гаркнул генерал. — Я собирался тебе рассказать! — воскликнул Кайло. — Это всего лишь титул. — Женский титул! — огрызнулся Хакс. — Что ж, полагаю, вся эта чушь насчет «опекуна» теперь приобретает смысл! Полагаю, мне понадобился бы один из вас, чтобы помочь присматривать за всеми треклятыми младенцами, так?! — Хакс, успокойся! — рявкнул в ответ Кайло. — Нет, я не успокоюсь! — зарычал Хакс. — На этот раз я точно выйду из себя! Почему ты не подошёл сначала ко мне — спросить об этом меня?! Ты не можешь просто взять и вытащить меня на какую-то отдаленную миссию! — Я собирался! — крикнул Кайло. — Слышишь? Я собирался сперва спросить своего мастера, а потом дать тебе решить, хочешь ты пойти или нет. Я подумал, так будет лучше. — А ты не подумал, что я заслуживаю какого-нибудь предупреждения?! И это было… абсолютно унизительно и неуместно! — громко выпалил Хакс, запнувшись на секунду, в попытке подобрать правильные слова. — Я же сказал, извини! — воскликнул Кайло. — Снова всё это моя вина! Простите меня, генерал, я, видимо, ничего не могу для вас сделать как следует! — Не надо мне этой твоей чепухи про жалость к себе! — произнёс Хакс, понижая голос до шипения, когда частично восстановил спокойствие. — Я пойду проверять щиты. Я уйду отсюда и на остаток дня сделаю вид, что ничего этого не было, но не думай, что я забуду. Позже у нас будет очень серьёзный разговор об этом. — Давай, иди, убегай, — крикнул Кайло. Он тут же пожалел обо всем этом диалоге. Со всей очевидностью — он просчитался и был кругом неправ. Ему нужно было сначала поговорить с Хаксом. Тот заслуживал по крайней мере предупреждения, теперь Кайло это понимал. А когда Сноук заговорил о функции Хакса, всё стало еще хуже. Кайло хотел извиниться, искренне сказать, что не хотел его обижать, послать ему свои чувства, крепко обхватить и обнимать до тех пор, пока не уйдут боль и стыд. Вместо этого он снова не подумав ляпнул чушь, окликнув Хакса: — Ты не можешь мной командовать как одним из своих подручных! Хакс обернулся, стоя у теперь открытых бронированных дверей. — О, в самом деле, Рен? В конце концов, я же твоя Королева, будь оно всё проклято. Кайло вздохнул. Хатор его убьёт…

***

«Ты ЧТО сделал?!» «Дражайший брат моего сердца, молю тебя сдержать свой гнев…» «Нет! Нет, нет и нет. Никоим образом. О чём вы вообще думали, Магистр Рен?!» «Я просто… думал, что если сначала спрошу его, и он согласится, а потом наш мастер скажет, что он не может этого сделать, ему будет неприятно». «Тогда надо было сказать, что это ещё не определено! Ох… я от вас всех поседею раньше времени…» «Я считал, что сосуд к данному моменту следует проинформировать о его настоящем титуле, не говоря уже о его функциях». «Кайло, я думал, ты хотел ему рассказать. Если уж он в это вовлечён, он заслуживает знать обо всём. И его действительно надо было сначала спросить». «Бедняжка, наверное, сейчас так смущён. Он может быть крепок физически и ментально, но всё же так хрупок и уязвим, когда дело доходит до эмоций». «У него вообще-то нормальная голова на плечах. Всё он переживёт и поймёт. Боль — тоже часть всей этой ерунды с эмоциями». «Ох, да я знаю… просто думаю о том, как он смутился и ушёл оттуда один, и… мне нужно за ним присмотреть». «Нежная любовь… видеть, как ты сражён этой смертельной болью — безграничное страдание…» «Я согласен с красавчиками! Не будь это пренебрежение вызвано самым идиотским из всех недопониманий, я отрубил бы голову любому, кто осмелится ранить нашего мягкорукого генерала, и принёс бы его череп ему в подарок!» «…спасибо, Э’Чон, мне теперь гораздо легче». «Я вижу, ты начал использовать сарказм генерала! Он будет очень рад!» «В любом случае тебе нужно сегодня вечером с ним помириться. Похоже, у него будет долгий и тяжёлый день, если он не спал, он очень устанет». «Если недостаток сна Элео Рена может на что-либо указывать, то сосуду потребуется большое количество внимания и заботы». «Да. Если он как я, то, вернувшись к себе, за хороший массаж будет готов кого-нибудь убить, а в обмен на горячую ванну — маму родную продать». «… ты в самом деле?..» «О да». «Твоя безжалостность не перестаёт меня восхищать». «Сиг, хватит его поощрять». «Мне кажется, здесь я соглашусь. Наше божественное багряное сокровище, без сомнения, испытает признательность за жест утешения после столь изматывающих откровений». «А потом ты подчинишь его себе!» «Н-нет, Э’Чон, сначала извиниться, подчинять потом. Лучше вообще не подчинять. Когда подчиняешь не ты, а тебя, это очень пугает». «Да, верно, ванна и массаж — это прекрасно, но прошу вас, извинитесь перед ним, Магистр Рен. Я понимаю, как трудно для вас облекать чувства в слова, но вынужден настаивать на этом». «Я знаю, знаю… я не хочу обижать его, это просто… само выходит. Обещаю, я с ним поговорю. Ну а сейчас… если он простит меня и захочет присоединиться к нам, можем ли мы взять его с собой? Наш мастер не думает, что он принесёт большую пользу». «Живой Храм разработает испытание для каждого члена нашей группы. Если нам придется заходить туда глубже и времени на выполнение заданий уйдёт больше, он больше узнает о нас, и наши испытания станут труднее. Дополнительный участник будет означать дополнительный уровень, что предоставит Храму больше времени, дабы нас изучить, и увеличит вероятность нашего поражения». «Но Кайло говорил, что он становится почти вдвое сильнее, когда генерал рядом. Если так будет со всеми нами, мы сможем проходить испытания вдвое быстрее, чем делали бы это без него». «В самом деле, и самого генерала не стоит сбрасывать со счетов! Уж конечно, он постоит за себя в битве и поможет нам в наших сражениях!» «Да, но помнишь, как было с рафтарами? Он, конечно, помог, но после этого чуть на куски не рассыпался, а во время самого сражения изо всех сил удерживал себя вместе, как единое целое. И кроме того, Храм создан таким, чтобы жевать и выплёвывать форсъюзеров, не подавившись. Кому-то вроде генерала, как бы он ни был крут, будет там непросто». «Но тем не менее, многое можно сказать в защиту крепкой связи. Мако и я — достойные бойцы по отдельности, но вместе мы неостановимы. Когда любовь всей твоей жизни зависит от того, насколько ты хорош в бою, начинаешь драться гораздо яростнее, чем когда защищаешь только себя самого». «Прекрасно сказано, дражайший мой брат. Хотя благословение Силы миновало его, я верю, что в этом случае может быть сделано исключение — ради его стойкости и коварства. Вот хотя бы тот его приказ пролить огонь с небес промеж нас и наших врагов». «Я это знаю, и приличный арсенал тоже может очень пригодиться. Я всего лишь хочу сказать, что тому, кто не прошел подготовку, там придется несладко. Мы правда хотим втягивать его в это?» «Я думаю, что если мы заблаговременно расскажем ему об опасности, он сможет сам принять наилучшее решение. В его подчинении множество людей, которые зависят от него. Не думаю, что он примет вызов, который подвергнет его слишком большому риску». «Это… не предвещает мне ничего хорошего. Это Храм и Ритуал Прохода, предназначенные лишь для нас одних. Но он наш сосуд, и быть может, послужит нам для того, чтобы мы сплотились вокруг него перед сражением для обретения силы… одна мысль о том, как этот нечестивец бегает по священному Храму со своими пушками и ядами…» «Эй, я сражаюсь пушками и ядом. И кто я после этого?» «Механик-невежа, который тащится от задниц». «От тебя помощи мало, принцесса». «Может, позволить ему решать? Я всё ещё думаю, что поскольку его команда нуждается в нём, целом и невредимом, он не станет браться за то, с чем не сможет справиться». «Но его грешные мысли…» «Уж наверное не хуже твоих, Сиг. Спасибо, кстати, за очередную серию влажных мечтаний прошлой ночью. Ведь я бы никак не сумел без этого обойтись, пока чинил гипердвигатель». «Да… это было… это было… то, что породило твоё подсознание…» «Не могу поверить, что твоё подсознание хочет сделать такое с Хаксом…» «Вы все так распускаете сопли, как будто никогда не думали о том, что он окажется в трудной ситуации». «Так, ладно…разговор зашёл куда-то не туда, и с вами всеми трудно поддерживать связь на таком расстоянии. Я сейчас пойду готовить ему ванну». «О! И не забудь соли и благовония!» «Пусть узлы в его спине и ногах не знают пощады, Магистр Рен!» «Не забудь размять ему шею и поиграй с его волосами. Они короткие, но мне кажется, ему нравится, когда до них дотрагиваются». «И кстати говоря, о волосах: после долгого дня умственной работы, нет ничего лучше массажа головы». «И удостоверься, что он выполняется в правильной технике». «И напомни о нас прекрасному генералу. Мы так по нему скучаем». «Я всё сделаю. Я расскажу о том, как всё прошло, когда придёт время для следующей объединённой медитации». «Удачи же и прощайте, Магистр Рен». «Пожалуйста, пожалуйста, извинись перед ним получше». «И когда ему станет легче, ухвати его от меня за задницу». «… Элео, серьёзно?» «Что? У него отличная задница!»

***

Подойдя к своей каюте, Хакс вздохнул. Похоже, прошёл очередной день и в нём очередная ссора с его «бойфрендом». Он так и не привык называть Рена этим словом. В этом было что-то ребяческое. Должен был существовать более зрелый термин. Хакс не думал, что для них будет правильно называть себя настолько прямо и откровенно, как «любовники», но должно было найтись какое-нибудь другое слово. Партнёры? Компаньоны? Сожители? В любом случае то, что можно было назвать периодом «медового месяца», подошло к концу. Новизна ощущений от пребывания в отношениях немного истощилась. Поначалу они оба прилагали немалые усилия, чтобы вести себя более вежливо и обходительно, чем обычно, а сейчас с легкостью срывались на ругань из-за всего подряд: от структуры войск и режима тренировок до того, кто виноват в том, что в их общем жилом помещении плохо наведён порядок. У Кайло оставалась его каюта, но он проводил больше ночей рядом с Хаксом, чем в своей постели. Наверное, то, что они так быстро начали пререкаться, было даже к лучшему. В том, как они осторожно обращались друг с другом, присутствовало нечто лицемерное. Если они хотели, чтобы их отношения продолжались, им нужно было быть честными перед собой. Хакс был упрям, Кайло очень неловок в словах. Они бы неизбежно ругались. В этом состояла правда вещей. Привязанность или нет, но, скорее всего, это навсегда останется неотъемлемой частью их взаимодействия. Хакс вошёл к себе в каюту и увидел Кайло. В этом больше не было ничего удивительного. Тот снял маску и выглядел подавленным, и вот это было несколько необычно. Кайло отвернулся и, вздохнув, произнёс: — Послушай… я подумал об этом и понял, что надо было предупредить тебя… ты был прав. Хакс тоже вздохнул и начал стаскивать сапог, упираясь каблуком в стоящий рядом рожок для снятия обуви: — А я тебе это говорил. Кайло слегка насупился: — Я пытаюсь вести себя вежливо. — Рен… Кайло, это был Верховный лидер. Моё начальство. Тот, кто отдаёт мне приказы. И когда он… заговорил о том, что вы семеро будете использовать меня для высвобождения… ты не можешь даже представить, насколько это было отвратительно. Я не собираюсь забывать об этом так скоро, как тебе бы хотелось, — жёстко сказал Хакс. — Послушай, — сказал Кайло. Он пересёк комнату и взял Хакса за плечи. Тот не был уверен в чувствах, испытываемых им из-за этого жеста. Размер ладоней Рена, закрывающих целиком подплечники на униформе, заставлял его ощущать себя маленьким. Хаксу не нравилось чувствовать себя маленьким. Но тепло и безопасность, исходившие от Рена и его рук, были приятны. Рыцарь продолжил: — Мы не хотим использовать тебя так. Это эмоциональный опыт. Если ты думаешь о себе как об инструменте, это делает всё бессмысленным. И я… мне очень жаль, что так вышло… я чувствовал, как ты смутился. — Он… прикажет сделать это? — тихо спросил Хакс. — Что? Н-нет! — воскликнул Кайло, чуть встряхнув Хакса, когда сам вздрогнул, шокированный вопросом. — Я… почему ты об этом подумал?! — Он отдаёт мне приказы, он хочет, чтобы ты стал сильнее. Я же не идиот, я могу сложить одно с другим, — произнёс Хакс, настолько легкомысленно пожимая плечами, насколько сумел. — Это было бы здравым, тактически верным ре… — Он не станет, — твёрдо сказал Кайло. — Это не так… то, чем ты являешься… всё устроено не так. Хакс поморщился, но всё же был благодарен Кайло за то, что тот не использовал его правильный «титул». Скрестив руки, он поднял взгляд на Кайло: — Я так понимаю, ты не можешь вместо этого звать меня Королем Рен? — Ну, чисто технически, Король Рен — это я, — ответил Кайло. Он задумался на секунду. — Консорт Рен? Это гендерно нейтрально. — Но звучит, тем не менее, почему-то даже хуже… — пробормотал Хакс. — Если уж тебе необходимо как-то меня называть, «сосуд» вполне подойдёт. — Ну, как бы то ни было, я знаю, что сегодня у тебя был трудный день, поэтому я составил для тебя расписание, — сказал Кайло. — О, ты помнишь, что я люблю расписания. Как романтично, — саркастически протянул Хакс. — Первым делом ты пойдёшь и примешь ванну, пока вода не остыла. Потом ляжешь спокойно и дашь мне поработать над твоей спиной и ступнями. Потом примешь своё лекарство, и я буду перебирать твои волосы, пока ты не уснешь, — выдал ему инструкции Кайло. — Значит, это хорошо, что я забрал его из медпункта, — сказал Хакс, вынимая из кармана характерную бутылочку с рецептом. — Иначе ты бы копошился у меня в волосах всю ночь. — Ты сходил в медпункт, — Кайло не скрывал облегчения. — Разумеется. Я не мог допустить, чтобы ты бродил за мной по всему кораблю и ныл о том, что я не могу за собой присмотреть, — ответил Хакс. Он подошёл к освежителю и уже ощутил запах солей и ароматизаторов, которые рыцари так любили бросать в ванну. Это было очень мило, но Хакс всё ещё не совсем к ним привык. Такие сильные запахи немного перегружали его обоняние. Он оглянулся на Кайло через плечо: — Спасибо за ванну. — Не сиди там слишком долго, — предупредил тот его. — Хатор никогда меня не простит, если из-за меня у тебя сморщится кожа. — Нет, я думаю, не простит, — сказал Хакс, усмехнувшись. — А! Я чуть не забыл тебе сказать! — внезапно воскликнул Кайло, когда Хакс повернулся, чтобы зайти в освежитель. — Что? — спросил он, озабоченно нахмурившись. Кайло чуть слышно вздохнул: — Что ты красивый, — его рот изогнулся в улыбке. — Правда, Хакс, я тебе это говорю каждый день на этой неделе. Что случилось с твоим гениальным интеллектом? Тот закатил глаза: — Если бы ты не стоял на другом конце комнаты, я бы тебя ударил. Кайло пожал плечами и отозвался: — Знаю. Почему, думаешь, я стою здесь?