Непростая любовь

— Ты красивый. Мэтт застывает, так и не дотянувшись до ручки двери. Он медленно поворачивается на голос партнера. Гарри лежит на кровати с закрытыми глазами и с широкой улыбкой на губах. — А еще ты милый. — А ты пьян. Гарри смеется хрипло, тихо. Мэтт чувствует, как мурашки разбегаются по всему телу. — Ты все равно красивый. Шум открывает глаза и смотрит на Мэттью. — Ты знаешь, что незаконно быть таким красивым? Если бы была тюрьма для красивых мужчин, первым делом туда посадили бы тебя. Он с силой проводит ладонями по лицу и садится на кровать. Смотрит на Мэттью, склонив голову на бок, и пьяно улыбается. — Еще ты высокий, очень высокий. Проводит рукой над своей головой и тихо хихикает. Мэтт прикусывает нижнюю губу, чтобы не улыбаться. — Иногда ты так смотришь… Мэтт ждет, что Гарри скажет еще что-то, но тот молчит. Смотрит на него неотрывно, своими невозможными глазами и молчит. — Ложись спать, Гарри. Шум мотает головой и поднимается на ноги. — Твои глаза… они такие красивые. Глаза непонятного цвета. Гарри делает пару шагов к нему. — Твой хриплый голос отправляет табун мурашек по моей коже. Заставляет меня дрожать. — Гарри, — Мэтт откашливается, понимая, что голос хрипит. — Ты пьян и завтра… — Ты иногда так много говоришь. — Азиат прикусывает нижнюю губу и смотрит на Мэттью исподлобья. — Ты сводишь меня с ума. Мэтт сглатывает, и Гарри на секунду зависает на движении его кадыка. — Иногда мне кажется, что я влюблен в тебя, а иногда, что люблю до безумия. В редких случаях я тебя ненавижу. — Гарри… — Вот, например, когда ты целуешь ее, в такие моменты хочется убить тебя, задушить собственными руками. Хотя, я прекрасно понимаю, что она твоя любимая девушка, но все же желание придушить не уходит. Он неопределенно пожимает плечами и чешет затылок, все еще не отводя глаз от Даддарио. — А еще, ненавижу тебя тогда, когда Шелби целует меня. Я так сильно ее люблю любил, но ее губы… они не твои. Мэтт закрывает глаза и втягивает воздух через стиснутые зубы. — Иногда мне кажется, — голос звучит уже совсем близко, — что ты появился в моей жизни, чтобы свести меня с ума. Мэтт открывает глаза и натыкается на безумный взгляд Шума. Тот стоит так близко. Смотрит так открыто. — Я ненавижу тебя за то, что… люблю. Мэтт чувствует, как его сердце начинает барабанить в груди. Он не успевает ничего сказать. Гарри привстает на носочки и накрывает его губы своими губами. Просто дышит ему в рот. Не делает попытки углубить поцелуй, даже не шевелит губами. — Черт, Даддарио, я так сильно тебя люблю. Проводит языком по его губам, закрывает глаза и стонет довольно. Гарри сам отстраняется, улыбается печально, уголками губ и подталкивает его к двери. — Прости, — Мэтт видит, как его нижняя губа дрожит. Он закусывает щеку изнутри, чтобы не заорать от безысходности. — Я так устал молчать. — Гарри… — Уходи, я понимаю. Мэтт еще несколько секунд смотрит на него, а потом отворачивается и выходит из трейлера друга. Он не спит всю ночь, вспоминает печальные глаза Гарри, его открытую улыбку, хриплый голос и звонкий смех, как у ребенка. Мэтт молится всем известным богам, чтобы слова Гарри были пьяным бредом и утром он не помнил о них. Он обнимает подушку и закрывает глаза. Где они допустили ошибку? В какой момент? Когда Гарри понял, что влюблен? Что любит? Когда на следующий день их взгляды встречаются, Мэттью понимает, что Гарри вовсе не бредил, что его слова были чистой правдой, его чувства настоящие. И единственный вопрос, который его интересует, это: — Когда Гарри? В какой момент? — Когда ты взъерошенный, в домашних штанах и растянутой футболке влетел в тренировочный зал и представился. — Это было два года назад. Гарри печально улыбается и пожимает плечами. — Прости… — Мэтт, не стоит. Я знаю и понимаю. Он уходит, не оборачиваясь. Мэтт стоит, как вкопанный, пока на его плечо не опускается женская хрупкая ладонь.