Непростая любовь

Гарри пристально смотрит на него уже больше получаса. Просто сидит напротив, притворяясь, будто пьет кофе и смотрит долгим изучающим взглядом. Мэтту кажется, что, если тот продолжит так еще немного, то у него начнется истерика, самая настоящая. — Что ты хочешь? Гарри пожимает плечами, но взгляд так и не отводит. — Ты определенно что-то хочешь. — Мэтт закрывает книгу и смотрит на него в ответ. — Или спросить, или ответить, или… не знаю что. — Ничего я от тебя не хочу. Шум отводит взгляд, но только на несколько секунд. Когда Мэтт возвращается к чтению, тот снова устремляет свой взгляд на него. — Ты начинаешь меня раздражать. Гарри фыркает, но не перестает смотреть. Мэтт придерживается еще минут десять, а затем с громким стуком бросает книгу на стол и встает с места. — Ты меня достал, — говорит он, пока идет в кухню. — Ты же говорил, что я никогда в жизни тебя не достану. Гарри совершенно невинно хлопает глазами. Мэтт еле держится, чтобы не закатить глаза. — Или ты скажешь, что случилось, или же сегодня кто-то будет спать на диване. И этот кто-то ниже меня ростом, у него азиатская внешность, сногсшибательное тело и глупое выражение лица. — Ты считаешь, что у меня сногсшибательное тело? — Не меняй тему, Шум. Выкладывай. Гарри сдается. — Твой первый поцелуй не был французским, ты сам рассказывал. Мэтт в непонимание косится на него. Он хмурит брови и досадно прикусывает губу. — Что? — Ты рассказывал мне про свой первый поцелуй. И он не был французским. А вчера, во время интервью, ты сказал, что… Мэтт не дает ему договорить. — А ты во время интервью сказал, что хотел бы играть лучше. Гарри щурит глаза. — И как это было связано между собой? Мэтт пожимает плечами. Гарри сзади него тяжело вздыхает. — Так, вернемся к поцелую… — С тобой — был, остальные не имеют значения, — твердо говорит Мэтт. Гарри открывает рот, чтобы сказать что-то, но тут же его закрывает. Мэттью широко улыбается и, развернувшись, подходит к нему. Он садится Гарри на колени и поднимает его голову за подбородок. Касается его губ своими и прихватывает его нижнюю губу, посасывает ее, кусает, царапая острыми зубами. — Ты помнишь наш первый поцелуй? Гарри кивает, вспоминая, как Мэтт накинулся на него в трейлере. Приложил затылком к холодной стене и поцеловал жадно, глубоко толкаясь своим языком в теплый плен рта. Стонал от удовольствия и удерживал его за руки, будто боялся, что, если отпустит их, то он оттолкнет. — Ты, кажется, возбудился. Мэтт насмешливо приподнимает бровь и растягивает губы в ухмылке. — Хочешь, я тебе помогу? Гарри стонет и притягивает любимого к себе поближе, впивается в его губы страстным поцелуем. Ухмылка Мэтта тут же пропадает, а хриплые стоны заполняют комнату.

***

— Так ты говоришь, остальные не имеют значения? Мэтт лениво открывает глаза и с осуждением смотрит на Гарри.       Ну, серьезно, кто так много разговаривает после такого крышесносного секса? — Значение имеешь только ты, любовь моя. Гарри самодовольно улыбается и целует его. Касается своим теплым языком языка Мэтта, отправляя этим миллион мурашек по всему его телу. И только после этого засыпает, долгим и спокойным сном.