Непростая любовь

Мэттью вымученно улыбается, когда открывает дверь и встречается с карими глазами. Он кусает щеку изнутри и отходит в сторону, давая дорогу... другу? Партнеру? Любовнику? Мэттью сам не знает ответ на этот вопрос. Он столько раз пытался понять, кто они друг другу, но каждый раз, ответы были разные. Непонятные. Гарри сразу же начинает скидывать с себя одежду. Мэтт сжимает зубы сильнее, чувствуя во рту металлический привкус крови. Он закрывает дверь и сам начинает раздеваться. У них все всегда происходит быстро. Никаких прелюдий, никаких долгих и нежных поцелуев. Почти что никакой подготовки. Просто чистый трах, как говорит сам Гарри. Просто для того, чтобы скинуть напряжение. Просто для того, чтобы искры перестали летать между ними. После, Гарри всегда быстро уходит. Выбрасывает использованный презерватив в мусорку, одевается и исчезает за дверью. Мэттью никогда не идет в душ после него. Хочется чувствовать на себе его запах подольше. Хочется чувствовать его рядом. Хочется его. Мэтт натягивает одеяло до самой макушки и утыкается носом в подушку. Давит в себе всхлипы и вгрызается в собственную руку, чтобы не заорать от боли, которая разрывает душу на клочья. Утром Гарри улыбается ему своей самой красивой и искренней улыбкой. Мэттью хочется удариться головой о ближайшую стену. Мэттью хочется вырвать себе сердце, чтобы глупый орган перестал кровоточить. Мэттью хочется покоя.

***

Эстер улыбается и с разбегу прыгает ему на шею. Мэтт крепко сжимает ее в своих объятиях. Он нежно целует ее и идет вместе с ней в трейлер. Кулак Гарри встречается со стеной, прямо возле головы Доминика. Он злобно смотрит в сторону трейлера Даддарио и, развернувшись, уходит. Дом в непонимании смотрит ему вслед.

***

Мэтт не занимается с ней любовью, он трахает ее почти грубо. Тянет за волосы, а когда она болезненно визжит, просто сжимает руки в кулаки и продолжает толкаться в податливое тело. Пока не кончает со звериным рыком и именем Гарри на кончике языка. Мэтт так сильно хочет выкинуть его из своей головы. Мэтт так сильно заебался любить его.

***

Вечером, когда все разбегаются по своим квартирам, Гарри просит Мэттью отвезти его домой, прикрываясь тем, что его машина не заводится. Мэтт отправляет свою девушку на такси. Они молчат всю дорогу. Только Гарри постоянно стучит пальцами о свои бедра. Только Мэтт снова кусает собственные губы. Когда Мэттью закрывает за ними дверь, Гарри тут же припечатывает его к ней спиной и сжимает горло, что есть сил. — Сука, — шипит прямо в лицо. — Какая же ты шлюха, Даддарио. Мэтт так сильно хочет оттолкнуть его и выйти вон отсюда. Он так сильно хочет быть сильным. Но губы Гарри целуют его собственные, и все остальное теряет смысл. — Что, нравится трахать ее? — Гарри злобно ухмыляется и тянет его за шиворот в комнату. — Нравится, как она выгибается и стонет твое имя? Мэтт хочет закричать: «Да, нравится. Нравится, блядь, трахать ее». Но язык прилипает к небу, да и не умеет он врать. Мэттью мотает головой. Гарри приковывает его ремнем к изголовью кровати и трахает несколько часов подряд. Грубо, жестоко. Оставляя на нем синяки и отметины от собственных зубов. Ему все равно, что скажет Эстер. Все равно, что она звонит уже, кажется, пятнадцатый раз. Ему все равно на все, когда Мэтт выгибается под ним и стонет. Просит. Просит. Просит. Гарри не обнимает его после секса. Не целует в висок и не притягивает к себе близко. Он выходит из него и сразу же идет под душ. Мэтт чувствует себя шлюхой. Использованной, грязной шлюхой. Он одевается и сразу же выходит из дома. Он не слышит, как Гарри открывает воду и встает под холодными каплями. Не слышит, как бьется лбом о холодную стеклянную дверь. Не слышит, как матерится сквозь сжатые зубы и уже в который раз разбивает зеркало, собственным кулаком, а потом сползает по стене и закрывает лицо ладонями. — Какой же ты жалкий, Шум. Смеется хрипло и с силой дергает за собственные волосы. — Какой же ты, блядь, жалкий.

***

— Ты что-то очень долго. Эстер улыбается и обнимает Мэттью за плечи. Даддарио хочется закрыть глаза, уши, нос. Лишь бы не видеть ее. Не слышать ее голос и не вдыхать запах сладких духов. — Я устал. Он скидывает с себя ее руки и идет в постель. Засыпает прямо в одежде, проклиная Гарри. Проклиная себя. Свою слабость и привязанность к нему.

***

Гарри не трогает его целых два дня. Даже не смотрит в его сторону до тех моментов, пока не приходится снимать совместные сцены. У Мэттью ломка. Его на самом деле ломает. Разрывает на части. — Пожалуйста, — шепчет он, когда Гарри открывает дверь своей квартиры. — Пожалуйста, просто прикоснись ко мне. Используй меня как хочешь. Только прошу тебя… умоляю, дотронься до меня. Обрати на меня свое внимание. Гарри кусает губу и смотрит на него целую минуту, а потом тянет к себе и целует. Отчаянно, кажется даже с долей страха. Гарри подготавливает его медленно. Толкается в него почти нежно, не желая причинить боли. Они занимаются сексом лицом к лицу. Мэттью задыхается под ним. Он так долго мечтал об этом. Так долго желал этого, что не верится, что это правда. Гарри выходит из него и ложится рядом, притягивает его в свои объятия и нежно, почти невесомо целует в висок. Мэтт умирает рядом с ним.

***

— У нас будет ребенок. Голос Шэлби долбит по голове, как будто тяжелым молотком. Улыбка Гарри разрывает сердце и душу. Мэтт целует Эстер, которая стоит рядом и весело хлопает в ладошки. Гарри обнимает Шэлби и целует ее в висок.

***

Мэттью топит свою любовь в алкоголе. Вливает в себя литрами, чтобы перестать чувствовать ноющую боль в груди. Чтобы вообще перестать чувствовать боль. Гарри топит свою любовь в наркотиках. Кажется, кто-то говорит, что эта зависимость его погубит. Гарри улыбается, Мэтт его давно уже погубил. С той самой первой встречи, когда улыбнулся своей самой прекрасной улыбкой и пожал ему руку. Они захлебываются из-за несправедливости. Умирают от блядской, несмешной шутки вселенной. Они тонут в своей недолюбви. И, кажется, никто никого спасать не собирается…