Непростая любовь

— Поздравляю, — тихий, с нотками грусти голос проникает в самую глубину душу, заставляя сердце дрогнуть. — Отлично смотритесь. Вы всегда были милой парой. Мэтт поворачивается к нему лицом, пытается улыбнуться сквозь душевную боль. Эта боль, она… она терзает его изнутри, будто пытается разломить его пополам. Она, как яд гадюки, проникает в кровь, течет по венам, медленно убивая его. — Отлично выглядишь. — Гарри поджимает губы, смотрит таким взглядом, будто вспоминает все те слова, которые репетировал дома для своей речи. — Красивый костюм. Знаешь, синий цвет тебе к лицу. Конечно знаешь, иначе зачем покупать тебе костюм именно этого цвета, — говорит быстро, хаотично, как будто, если остановится на секунду, забудет все слова. Мэттью не может улыбаться даже вымученно. Он знает, что выглядит, мягко говоря не очень. Знает, что у него под глазами залегли тени, что свет в них померк. Он, черт возьми, знает, потому что видит это каждый день в зеркале. Видит и не может ничего с этим поделать. Или не хочет. Кто его знает. — Я думал, ты не придешь, — тихо, почти бесшумно, одними только губами. Потому что сил уже нет даже пошевелить языком, издать хоть какой-нибудь звук. Он смертельно устал. — Я тоже так думал. — Улыбается неискренне, никто бы этого не заметил, но Мэтт замечает. Мэтт все в нем замечает и запоминает. Зачем-то. — Но, как видишь, я тут, перед тобой. Разговариваю с тобой, поздравляю. Я счастлив за вас. Врет так правдоподобно, что сам Мэтт на секунду сомневается в этом. А потом смотрит в шоколадные, такие родные и любимые глаза и мир как-будто снова рушится. Хотя чего там еще осталось, чтобы рушиться. — Гарри… Его имя с губ срывается болезненным стоном. Боже, как же болит у него душа, как же болезненно разрывается сердце. —… рад, что ты приехал. На самом деле нет, не рад. Хочется врезать ему. Выгнать отсюда. Закричать во все горло, чтобы он больше никогда не появлялся в его жизни, перестал причинять боль. Но безграничная грусть и тоска в глазах напротив заставляют его проглотить все те слова, которые готовы уже вырваться наружу. В голове все еще стучат его слова. В тот день, после очередного съемочного дня, Мэтт пошёл за ним в его трейлер. Задал один единственный вопрос, который интересовал его, терзал душу ночами. — Ты бросишь ее ради меня? Ты бросишь свою старую жизнь ради будущего со мной? Сможешь оставить своё прошлое и забыть о нём? Гарри тогда молча помотал головой. — Тогда почему ты требуешь это от меня? Почему я должен пожертвовать всем, а ты ничем. Неужели ты меня совсем не любишь, и для тебя все это было всего лишь игрой? Развлечением? Гарри и на это ничего не ответил, просто показал ему на дверь, чтобы после уткнуться в нее лбом и простоять так несколько часов подряд. Чтобы ровно в восемь вечера отправить сообщение на знакомый номер: «Я выполнил свое обещание, теперь твоя очередь». И через несколько секунд получить ответ: «Он будет счастлив без тебя».

***

— У тебя все получится. — Улыбается, а Мэтт думает, какой же он все-таки хороший актер. — Ты будешь самым счастливым мужем. И она тоже будет самой счастливой женой. Потому что рядом с тобой невозможно не быть счастливым. — Я так сильно тебя люблю. — Хочется сказать ему, но он вовремя прикусывает язык. Не место, и уж тем более не время для таких признании. Может быть когда-нибудь​ он снова скажет эти слова вслух. Может быть, в другой жизни. — Спасибо, что пришел, Гарри. — Касается несмело его плеча и тут же одергивает руку, будто обжегся. — Рад был увидеть тебя. Гарри кивает, улыбается криво и отворачивается от него, потому что уже не может терпеть его тяжелый, такой любящий взгляд. Потому что ему тоже невыносимо больно отпустить его. Он вспоминает вопрос Мэтта. — Ты бросишь ее ради меня? Если бы ты знал, Мэттью. Я бы бросил ради тебя все. Я бы ушел за тобой даже в самое пекло ада. Я был бы рядом с тобой всегда. Каждую минуту нашей с тобой жизни. Я бы пошёл против целого мира, чтобы жить с тобой, чтобы любить тебя всего каждую секунду. И самое больное, я знаю, что ты бы сделал то же самое. Просто нам не суждено быть вместе, не в этой жизни, не в этой вселенной. Мэттью провожает его тяжелым взглядом, чтобы потом повернуться к своей жене, к своей новой жизни. Уже без него. Без своего сердца.