Есть кто дома?

Гарри вылавливает ее перед дежурством. Он абсолютно трезв и, кажется, очень спокоен. Гермиона думает о том, что Драко — гениальный знахарь. И о том, что Поттера пора ставить в смену к Джинни и Рону. — Хотел сказать тебе спасибо. Ты, Джинни, Снейп — я очень признателен за то, что вы пытались привести меня в чувства. Гарри улыбается, от чего Гермионе становится как-то нехорошо. Она чувствует, как внутренности скручивают угрызения совести. Почти три месяца они позволяли ему пить в свое удовольствие. — Прости. За то, что пытались недостаточно. Гарри пожимает плечами. — Сколько можно жертвовать своей жизнью ради меня? Вы оказали мне гораздо больше поддержки, чем я заслуживаю. Гермиона молчит. Ей тошно это слушать, но возражать тоже почему-то нет сил. Смотреть на просветленного Поттера почему-то становится мучительно неприятно. — Гарри. Ты теперь в порядке? Гарри качает головой. — Нет, еще нет. *** — Я просто не могу понять, — Гермиона впервые за долгое время торчит на кухне, пока Джинни готовит. Младшая Уизли не хочет себя выдавать, но она ужасно рада. Мучная пыль взвивается под потолок, когда она звонко ударяет о стол шматом теста для чиабатты. — То у него есть дорога в лучший мир, то все тлен и нет никакой разницы — застрелиться или жить дружно. Джинни передает Гермионе чесночное масло, та берет кисточку и аккуратно смазывает багет. — Ты ведь не застала тот момент, когда Гарри посмотрел воспоминания Снейпа? — О маме Гарри? Мне Рон рассказал. Джинни кивает. Установить опытным путем, кто и когда скончался во время битвы у них хватило ума почти сразу. Тогда Гермиона еще общалась с лучшими друзьями больше, чем со Снейпом или старшим Малфоем. — То есть ты понимаешь, что для Снейпа поверить в лучший мир — значит поверить, что где-то там он может снова встретиться с Лили Поттер? *** — Франция, мне кажется, как-то проще, — Гермиона впервые за много лет пробует магловское вино. В последний раз родители угощали ее летом перед пятым курсом на каком-то семейном празднике. То вино никак не может сравниться с золотой маслянистой жидкостью, которую притащил Малфой. Гермиона катает на языке сладкие капли Сотерна и молит всех богов, что бы Гарри никогда не узнал, чем она сейчас занимается. — Люди там темпераментнее, но при этом гораздо терпимее ко многим вещам. Люциус тихо посмеивается. В свете настольной лампы его волосы по цвету сравнимы с вином в бокалах. Гермиона как-то отстраненно вспоминает, что даже не проверила напиток на яд. Впрочем, как бы она это сделала без магии? — Это высказывание в духе «какое облегчение, что можно без стыда демонстрировать свои дурные манеры». — Гермиона пристально смотрит на Люциуса, стараясь сохранить серьезное выражение лица, но сдается и хихикает, как девчонка, прикрывая рот ладонью. *** — Это не мое. Драко удивленно разглядывает непонятный предмет. Длинная изогнутая деревянная палка чем-то напоминает метлу, младший Малфой с трудом может представить себе, зачем бы такая шутка понадобилась Грейнджер. — И не Гермионы, — продолжает Гарри, забирая палку у Малфоя из рук. — Это хоккейная клюшка, — Драко понятия не имеет, что такое хоккей, но Гарри не торопится пояснять. — И, думаю, она принадлежит Снейпу. *** — Что у тебя с Джинни? Гарри ниже склоняется над шахматной доской, чтобы челка закрывала глаза. Рон отворачивается, не пытаясь повторить вопрос. Гарри шепчет едва слышно: — Что у тебя с Гермионой? *** Она смотрит на то, как Снейп склоняется над новыми книгами, и с удивлением замечает, как отчаянно он некрасив. Гермиона, кажется, впервые смотрит на бывшего профессора как на обычного человека, как на мужчину. Где-то на краю сознания бьется мысль, что Снейп — полная противоположность Люциуса Малфоя, и что Гермиона не знает, можно ли это считать комплиментом хоть в чей-то адрес. *** — Вы не думали, что хорошие манеры — это в первую очередь гуманность и уважение к собеседнику, а не высокомерие и сарказм? Гермиона аккуратно нарезает яблочный тарт от Джинни. Младшая Уизли все больше и больше старается походить на свою мать, но Гермиону не оставляет ощущение, что выходит у той довольно скверно. — Мисс Грейнджер, — Люциус с благодарностью принимает тарелку. — Я по-доброму подшучиваю над вами и над собой заодно. И это учитывая, что весь мир считает меня правой рукой Темного Лорда. — То есть, это я победила? На лице Люциуса появляется легкая, совсем не ехидная улыбка, какую Гермиона никак не ожидала увидеть. *** — Разве это не очевидно? — Драко раскладывает между чашками и вазочками с печеньем сегодняшние находки: несколько книг, носовой платок с неопознаваемыми инициалами, россыпь магловских монеток и марок. — Грейнджер уверена, что нам дали второй шанс. Она считает, что если вести себя хорошо, нас вернут домой. Разумеется, она не хочет иметь с Уизли ничего общего. Гарри хмурится и явно не понимает. Малфой вздыхает и разливает чай. — Ее упадочная теория состоит в том, что мы все в чем-то ошиблись, — Гарри хмурится еще сильнее, но Малфой не дает ему вставить слова. — Правда интересно, почему она считает, что ошиблась именно в этом? *** — Ковер? — при взгляде на Джинни, подсовывающую край ковра под софу, Гермиону начинает трясти. — До каких пор ты собираешься этим заниматься? — Ее голос моментально срывается на крик. — Сделаешь ремонт во всех комнатах? Поклеишь обои с цветочками в спальне у Волдеморта? Чего ты добиваешься, Джинни?! Младшая Уизли поджимает губы и продолжает упрямо тыкать тяжелое полотно под железную ножку. Гермиона на секунду представляет себе сейф Лестренджей, где их чуть было не завалило размножившимися вещами. Гермионе кажется, что вещи в их спальне точно так же обжигают кожу и подминают под себя. ---- Исправляющим: Ради бога, перестаньте исправлять тарт на торт. Гугл!