Объятия судьбы

      Дела в очередной раз выдернули Эдвина в Лондон, и ему пришлось покинуть своего ангела. Но они договорились встретиться на их месте через пять дней. У него было достаточно времени, чтобы успеть вернуться. А еще виконт так хотел порадовать девушку. Ему срочно надо было выбрать какой-нибудь подарок для нее, но все казалось слишком неуместным.

***

      Если бы кто-то увидел их издали… Пришлось бы срочно играть свадьбу, никак не меньше.       На лужайке у самой речушки был расстелен темно-зеленый сюртук, на котором в легком ситцевом платье устроилась девушка, похожая на видение в ярких солнечных лучах. Лежащий рядом мужчина положил голову ей на колени и провалился в глубокий сон. Одна ее рука покоилась на его груди и держала книгу. Но девушка постоянно отвлекалась, любуясь расслабленными чертами лица, по которым так скучала. Пальчики второй руки играли с черными прядками, растрепавшимися от долгой дороги. Она сама расстегнула верхние пуговицы на его рубашке и развязала шейный платок, как только он уснул, чтобы они не передавливали мужчине шею. Жилет валялся тут же на траве. И весь его вид был слишком… непозволительным для джентльмена. В таком виде он мог предстать только в мужской компании. Либо перед женой. Но уж никак не перед этой девушкой.       Потратив слишком много времени на преодоление размытой дороги, Эдвин понял, что может не успеть к назначенному им самим времени. Виконт не мог заставить ее ждать и сомневаться…       Оставив слугу с вещами добираться самостоятельно, мужчина пересел на своего коня и скакал всю ночь, пытаясь наверстать упущенное время. Единственное, что Эдвин успел сделать дома, — это надеть свежий костюм и сменить лошадь, и уже вновь ему надо было торопиться. Но его опасения оказались напрасны.       Аннабель сидела у реки, подставив лицо теплому летнему солнцу и мечтательно прикрыв глаза. Услышав стук копыт, девушка повернулась на звук. И он понял, что пропал окончательно… Столько радости было в этих чёрных омутах, столько счастья… Эти эмоции стоили его бессонной ночи и затекшего тела. И именно поэтому Эдвин позволил себе так бесцеремонно устроиться на ее коленях и провалиться в сон. В котором тоже была она… Его Леди.

***

      Солнце уже двигалось к горизонту, торопясь скрыться за верхушками деревьев, и они оба понимали, что Аннабель пора домой. Она итак слишком долго задержалась с ним, оберегая его сон. Виконт поднялся и помог встать девушке. Она оказалась в кольце его рук. Нежная, легкая, трепещущая и так наивно заглядывающая в его глаза. Совсем не понимающая, с каким трудом ему удается сдерживать желание и не идти на поводу у похоти. Будто вынуждая этой своей юностью переступить через все принципы.       Эдвин, не в силах противиться своему наваждению, наклонился и коснулся губами ее пухлых губок. Обвел их языком, вынуждая пошире раскрыться. Аннабель задрожала в его объятиях и неумело ответила на его поцелуй. И как бы не страшился виконт испугать юную девушку своим желанием, он уже не мог сдерживаться. Он вдавил податливое тело в свой торс, не давая возможности отстраниться, погружая ладонь в шелковистые волосы и разрушая идеальную прическу. И поцеловал со всей накопившейся страстью.       Жадно, словно путник, истосковавшийся по воде, Эдвин целовал и целовал, не в силах остановиться. Его губы порхали по ее лицу, глазам, шее… И снова сминали покрасневшие губы нетерпеливым поцелуем.       Аннабель уже не чувствовала ног, ей казалось, что она парит где-то в мире фантазий. Обвив его шею руками и запустив пальчики в жесткие волосы цвета вороного крыла, девушка со всем пылом отвечала на поцелуи виконта. Когда его губы переместились на ее шею и начали опускаться еще ниже, подбираясь к яремной впадине, из ее уст вырвался еле слышный стон наслаждения.       Эдвина словно ледяной водой окатило. Он сразу вспомнил, где он и что позволил себе. Мужчина выпрямился, смотря на зацелованное раскрасневшееся лицо девушки безумным взглядом.       — Аннабель… — его голос стал хриплым, и Анна вздрогнула, приходя в себя. — Я приношу свои извинения… Простите мое неподобающее поведение, я не хотел оскорбить вас.       Отойдя на шаг от нее, виконт пытался успокоить свое дыхание. Девушка взглянула на него затуманенным взором и непонимающе моргнула. А уже через секунду на нее обрушилось осознание того, что сейчас произошло.       — Я провожу вас обратно, — в его голосе промелькнули стальные нотки, и мужчина возненавидел себя за них.       — Не стоит, я вполне дойду сама, — Аннабель спокойно поправила растрепавшуюся прическу, подхватила шаль и отвернулась от него.       Эдвин даже не успел ничего ответить, как девушка быстрым шагом направилась в сторону дома. Усилившийся ветер трепал ее легкое платье, и Анна зябко куталась в накидку. Но удалялась от виконта с идеально прямой спиной.       Какой же он идиот…

***

      Эдвин сидел уже целый час под их деревом, но девушка, занимавшая все его мысли, так и не пришла. Он повел себя вчера совсем не как джентльмен. Оскорбил ее чувства. Перешел черту…       Но в его памяти то и дело всплывал взгляд ее антрацитовых глаз, затуманенных наслаждением. И стон удовольствия, вырвавшийся из ее груди.       Значит, Аннабель была не так уж и против. И ей понравилось…       Тогда почему же она не пришла?       Виконт уже, наверное, раз десять обошел дерево, не зная, как скоротать время. Все ещё надеясь, что Аннабель придет. И он сможет объяснить свой грубый тон, которым все испортил.       Но Аннабель не пришла. Ни в этот день, ни в последующие…

***

      Леди Вудфолл не знала, чем занять себя. Эти дни она почти не выходила на улицу, пытаясь избежать соблазна прийти на место их встреч. Лишь изредка прогуливалась по оранжерее. Много музицировала. Но в основном исполняла печальные, минорные произведения…       И вот на четвертый день после завтрака Элиза принесла ей в комнату письмо и увесистый сверток. На запечатанном конверте не было никаких опознавательных знаков, лишь ее имя, написанное каллиграфическим почерком, без лишних завитушек, немного скупым и таким характерным.       «Дорогая леди Аннабель. Я искренне сожалею, что обидел Вас. Уверяю, это было не специально. Я руководствовался лишь намерением защитить Вашу честь. Но в тот момент я был чересчур груб, и мне стыдно за свое поведение, за свой тон и за слова, которые я так неосторожно обронил.       Мне остается только смиренно ждать Вашего прощения.       Я буду безмерно счастлив, если смогу вновь Вас увидеть. Завтра, в том же месте и в то же время. Это будет значить, что я прощен. Если же Вы не придете… Я больше никогда не потревожу Вас, моя дорогая леди Аннабель.       Ваш, надеющийся на прощение, Эдвин Монфор.»       Аннабель дрожащими руками развернула шуршащую бумагу. В сумке из грубой, жесткой кожи был небольшой и очень удобный переносной мольберт. С таким она смогла бы рисовать даже сидя на покрывале, и ей бы больше не пришлось стоять по несколько часов. А еще в сумке был отсек для красок и кистей, и даже холст бы уместился. Теперь Аннабель не нужен был слуга, чтобы сопровождать, когда девушке захочется порисовать.       Она прижала подарок к груди, и на ее глазах выступили слезы. Элиза улыбнулась и тихонько закрыла дверь.