Цвет шиповника

После того как Люциус пришел в себя, буря утихла, но лианы еще какое-то время не спешили открывать двери. Через плотно обвившие дом стебли можно было разглядеть, что парк изрядно потрепало. Почти все деревья стояли без листьев, многие накренились и потеряли ветви. На земле в зарослях кустов появились большие красные пятна — будто кровавые раны. Но разглядеть, что это, из окна не получалось. В качестве еды лианы продолжали поставлять кроликов, впрочем, теперь они были не белыми, а грязно серыми, что почему-то огорчило Люциуса. Но ел он их все равно. Прямо так, сырыми, при этом перед трапезой выгоняя Невилла из комнаты — стеснялся. — Почему вы едите их сырыми? — как-то спросил Невилл. — Как готовить? — Люциус вытянул лапу и красноречиво пошевелил когтями. — И не умею, — смущенно добавил он. — Домовики огонь не трогают. — Я могу готовить, все равно ведь жарю для себя. — Не надо. Привык. — И что, когда снова станете человеком, тоже будете их сырьем есть? Бегать по парку, ловить, и есть. Привыкли же! Люциус хрюкнул и закашлялся, что должно быть изображало смех. А потом вдруг замер и отвернулся. — Не превращусь, не беспокойся. У Невилла защемило сердце. Он схватил Люциуса за лапу и осторожно погладил, успокаивая. — Не надо, — Люциус отпрянул, соскочил с кровати и почти выбежал из комнаты. Бегать ему точно не стоило, раны вроде и затянулись, но выглядели не слишком хорошо. Невилл действительно за него беспокоился. Он даже не пытался всерьез задумываться — почему. Просто невозможно быть равнодушным к тому, кто спас тебе жизнь, с кем рядом спал и, умирая от беспокойства, вслушивался в неровное дыхание. Да, он искренне не любил Люциуса Малфоя — ну за что такого любить?! Но Люциус Малфой остался за колючей оградой и в воспоминаниях, здесь жило чудовище, и как бы оно себя ни называло, относился к нему Невилл иначе. Да и чудовище вело себя совсем не так как Малфой. Наверное. Все же они встречались с Люциусом не в самых благоприятных ситуациях. Здесь и сейчас с Люциусом было, скорее, хорошо. Невилл как-то внезапно осознал это. Спокойно, мирно, интересно. С ним можно было чувствовать себя нужным и ответственным за его жизнь и будущее. Он видел, что Люциус почти отчаялся, смирился с существованием в виде зверя, и это определенно надо было менять. Но как? Да и надо ли, на самом деле? Зверю — звериные повадки. Да только причем тут внешний вид? Сейчас Люциус, несмотря на все когти, острые зубы и привычку рычать по любому поводу, совсем не казался Невиллу страшным. В нем даже была своя красота — длинный пушистый мех, в который так приятно было зарываться пальцами, острые нежные уши, огромный хвост, сильное мускулистое тело. Как зверь Люциус был просто великолепен в своей хищной красоте, но на самом деле зверем все же не был. И Невилл надеялся, что Люциус не забудет, что он на самом деле человек. Может, в этом дело? Может, поэтому ничего не получается? У Невилла появилась идея. Магия магией, но если ты человек по сути, ты должен вести себя как человек. Он отправился на поиски Люциуса. Нашелся тот быстро — грыз очередного кролика прямо на ступеньках парадной лестницы. Невиллу пришлось подождать, пока он закончит и перестанет рычать, словно у него кто-то собирается отобрать добычу. Наконец, Люциус разгрыз последнюю кость и повернул голову. — Что надо? — спросил он, поднимаясь. — Ты сомневаешься, что можешь снова стать человеком. — Не будем об этом! — Нет уж! Я не хочу остаться тут один на один с опасным хищником. Не известно, кого ты решишь съесть в следующий раз. — Тебя — не решу. — Откуда мне знать! — Невкусный. — А ты пробовал? Люциус вдруг лизнул в щеку и наморщил нос. — Теперь — пробовал. Ну нет, это уже совсем ни на что не было похоже! Невилл вытер щеку и зло посмотрел на Люциуса. — Знаешь, Люциус Малфой, моя бабушка всегда говорила, если хочешь кем-то стать, просто будь им. — И все? — Люциус облизал окровавленную пасть, наклонил голову и прищурился. — Да. Так что, если ты хочешь снова быть человеком, то будь человеком. Ты… ты посмотри, на кого ты похож! — Спасибо, видел, — оскалился Люциус. — Я не про внешнее, мало ли как у кого лицо от проклятия перекосило. Про другое. Смотри: живешь не в доме, а в какой-то норе, жрешь сырых кроликов, ходишь на четырех лапах, не моешься, — Невилл выразительно поднял бровь. — Говорить почти разучился. Только спишь, жрешь и бегаешь. Так что ничего странного, что ситуация только ухудшается. Люциус дернул ухом и скалиться перестал. — Кому есть дело? — Мне. — Боишься? — Нет, на самом деле нет. Таким ты мне даже больше нравишься, не так страшно. Но ты понимаешь, что забываешь сам себя? Еще помнишь, что у тебя есть сын? — Сын? — Люциус прищурился. — Сын. Ему лучше без меня! — Не смей так говорить! — Невилл схватил его за загривок и притянул к себе. — Он беспокоится за тебя, из-за него я здесь, ты понимаешь, что он с ума сходит? — Временно. Забудет! — Люциус вырвался и отошел на шаг. — И ты тоже хочешь забыть? Так тебе проще, да? Ни о чем не думать, не вспоминать ни о плохом, ни о хорошем. Резвиться на просторах, словно животное. Ты этого хочешь? Может, дело не в артефакте и Блэках, а в тебе. — Нет! Я хочу снова быть собой! Не хочу забывать, но невозможно! — Возможно! Вспомни, кто ты есть! Перестань убегать, спи в доме, в нормальной кровати, мойся в ванной, ешь за столом при помощи ножа и вилки. — Они одновременно покосились на лапы Люциуса. — Ладно, вилка и нож не обязательны. Читай, пой… танцуй, в конце концов! Чем ты еще занимался? Веди себя как человек. Давай попробуем, что ты теряешь? — Я не пел и петь не буду! — Но наверняка танцевал, — сказал Невилл. Люциус фыркнул, раздув ноздри. Идея ему, похоже, не нравилась, но он все же кивнул. — Попробуем. Хорошо. И Невилл совершенно неожиданно для себя и для Люциуса вдруг чмокнул его в нос. Смутились оба, но Невилл решил сделать вид, что ничего не произошло. Случайность. Просто он был ужасно рад, что Люциус согласился с его бредовой идеей.