Имитация личности

В первом куполе Виты киборгов было немного, а новых — раз-два и обчелся. Служебные спасательские DEXʼы считались по здешним меркам дорогой новинкой, а после серии срывов, раскрученной в новостях, местные жители поглядывали на них с опаской. Держали руку на пульсе событий и сами эмчеэсовцы. К своим киберам они привыкли, подогнали под себя, а расследование в «DEX-компани» приводило к новым и новым заменам «шестерок» из первых партий. Белка, Макс (сердцеед из «Бабьего батальона»), и Гай (не столь популярный, но тоже свой в доску) — все они попадали в «группу риска». Точнее, Белка свою границу невозвращения уже давно прошла, но Стрелок скорее дал бы руку на отсечение, чем сказал, что она неконтролируема и опасна. Да, разумна. Да, способна принимать решения без подсказок и приказов. Да, формально — оборудование. Но — оборудование отличное, до последней клетки верное своей специализации, спасатель по призванию. Три с лишним месяца на Вите, работа в атмосфере и в космосе, работа с аварийной техникой и пострадавшими: все без нареканий. Можно было бы даже сказать «с отличием», но киборгов хвалить и поощрять не принято. И Белку (его Белку!) — на замену, в утилизацию? Это же просто смешно! Приближался двухмесячный отпуск, сестра уже звонила, звала в гости, но Сергей отвечал уклончиво. В начале осени проводились гонки на Карнавале, и он уже записался спасателем-волонтером, а теперь обдумывал, как бы и киборга одолжить на пару месяцев. По рокировкам Фредди Крюгера, Белка должна была остаться на Вите. Но пилот-то после отпуска вернется на станцию! Переводиться на планету, тем более на эту, он не собирался, в вакууме Стрелку и жилось веселее, и дышалось легче, и леталось круче. Он уже начал всерьез подумывать, сколько сотен-тысяч проставить Низимову, чтобы Белку взять да и списать незаметно. К примеру, сочинить ей легочный микоз, киборгов от него здесь не лечат. Но на счету у Стрелка все еще висел штраф за Эвридику, и оставалось лишь уповать на выигрышную ставку в гонках. Или на выгодную подработку в отпуске. Забот — полон рот, отдыхом назвать грядущую чехарду язык не поворачивался. Даже если не удастся забрать ее с собой, здесь за Белкой обещал приглядывать Лоот. Альфианин оклемался, вернулся в родной экипаж чуть отощалым, жадным до новостей и курева, дымил как паровоз и все рассказывал о том, что больше он в госпитали не ходок. Разве только в морг. — На завтрак там дают такое блюдо «кааш»… — Каша это называется! — смеялись слушатели. — Ай! Что я, по-твоему, каши не видел?! — возмущенно хлопал в ладоши навигатор. — Кашу мой симбионт ест, а «кааш» — нет, а если и ест, то потом в животе ведет себя ужасно. Такой вот «кааш-маар»!

***

А грибная планета тем временем все обживалась людьми. Велась постройка еще трех куполов в северном полушарии, которое контролировала спасательная база первого купола. Грузовики подвозили новые материалы и оборудование, космодром перешел на круглосуточный график работы. Метеоритная обстановка в местной системе была нестабильной, красное солнце Виты несло на себе два астероидных пояса, и «Дельфин» все чаще стартовал с планеты, чтобы подстраховать поврежденное судно или перехватить потерянный прицеп. На дежурстве экипажа Белка либо стояла в уголке рубки, либо (в последнее время едва ли не постоянно) занимала кресло радиста. Тим Солас пропадал в машинном отделении — с механиком и инженерами у него вечно находились какие-то неотложные дела, пахнущие не то премией, не то выговором. Береговой смотрел на это сквозь пальцы: линию связи дублировали они с пилотом, так что вреда от киборга не будет, а польза с распознаванием тех же ложных вызовов — вполне. Этот вызов ложным не был. — Грузовое судно «Гиперборея» просит помощи. Столкновение с метеоритом на выходе из червоточины, пробоина в корпусе, разгерметизация двух отсеков, отказ основной системы жизнеобеспечения, — четко и деловито докладывала Белка, пока гудела тревожная сирена и шла подготовка к старту. Ворвался в рубку Солас, плюхнулся на освобожденное место, натянул наушники: — «Гиперборея», вас слышу! Передавайте координаты, помощь уже идет!

***

Грузовик с развороченным брюхом неспешно дрейфовал в каменном крошеве, похожий на большую рыбу, порванную пираньями. Сейчас, с выключенными движками, чтобы сэкономить энергию для резервной СЖО, он уже ничем не рисковал, но, ворвавшись на окраину внешнего астероидного кольца на предсветовой скорости, заработал глубокую продольную пробоину практически по центру корпуса. Это было скверно: разгерметизация могла зацепить как жилой отсек, так и рубку, и тогда оставалось надеяться на спасательную капсулу или доброго боженьку. Связь с «Гипербореей» оборвалась около получаса назад — вероятно, вышел из строя передатчик. Из транспортного шлюза спасательского крейсера стремительно вылетел катер, запетлял в астероидном лабиринте. — Вижу спасательную капсулу, не отстрелена! — доложил Стрелок, руководивший спасательной группой. — Есть сигнал аварийного маяка, внутри есть выжившие! В то же время сигнал от маломощного капсульного передатчика прошел и на «Дельфин». Из семи человек экипажа малого транспортника и пяти пассажиров здесь были только последние: нанятые специалисты-конструкторы, летящие благоустраивать витские купола. Часть экипажа, кто успел надеть скафандры, спасатели эвакуировали из неповрежденного отсека. Полетную команду, до последнего остающуюся на посту, извлекли из рубки и упаковали в непрозрачные мешки. «Гиперборею» взяли на буксир, чтобы на орбите сдать ремонтникам.

***

Крейсер уже сбросил скорость до первой космической и готовился к заходу в атмосферу, когда искин корабля сообщил о сбое в работе передатчиков силового поля на корпусе. — Бля!.. Командир, у нас хвосты горят! — подтвердил и Стрелок, не отрывая глаз от своего экрана. Маневрировать с планетарным и тормозными двигателями в этой зоне было уже невозможно, а реактивный в термосфере, на высоте пятисот километров, просто не включится. Стрелку оставалось лишь попытаться провести «Дельфин» с прорехой в силовой оболочке сквозь мезосферу и надеяться, что сгореть они не успеют. Береговой тоже это понимал и рисковать своими людьми, как и жизнями потерпевших «гиперборейцев» в медотсеке, не собирался. — Петрович, ставь автопилот, готовимся к эвакуации! — скомандовал он и переключился на общий канал: — Экипаж, ситуация 2-А! Повторяю, ситуация 2-А, всем надеть скафандры и занять места в капсулах! Стартовая команда — в катер! Тем временем корабль, окутанный силовым полем, все ускорялся, влекомый гравитацией Виты. И только в кормовой части, у пары стабилизаторов, металл обшивки накалялся, наливаясь чернотой, а затем багрянцем, алея по краям. Навигатор и радист уже покинули рубку, но пилот все не поднимался из-за штурвала. — Стрелок!.. Что за нахер, кого ждем?! — возмутился Береговой, шифруя напоследок запись «черного ящика». — Миша, автопилот не потянет. У нас жопа в огне, без стабилизаторов он рухнет на город. Я постараюсь вывести в горизонталь и увести на пустошь. И тогда катапультируюсь. Счет шел уже на секунды, еще немного — и катер с капсулами сам сгорит в полете. Пилот прав: полагаться на автоматику в атмосфере, где многотонная туша «бесхвостого» крейсера и так полетит по непредсказуемой траектории, было преступлением. — Добро. Не затягивай с прыжком! Ты нам еще нужен. Береговой на ходу отсалютовал рукой спинке кресла и затылку Стрелка, и дальше пилот знал о его передвижениях только по сигналу со шлюзов. Транспортный отсек выпустил катер с двумя пристыкованными капсулами, и тот рванул со всех движков прочь от накаляющейся обшивки крейсера. До отказа выжимая штурвал на себя, уже придавленный перегрузкой, Стрелок не сразу заметил, что в кресло радиста кто-то сел. А заметив, не поверил глазам. — Белка?! Какого ляда ты здесь?! Тебя что, бросили?! — Нет. Я сама не пошла. Ты не будешь катапультироваться, я знаю. Ты солгал командиру. — А тебя оно касается?! Бля-а-а!.. Живо за скафандром, как только — в горизонталь… Выкину дуру!.. Но и киборга перегрузка прижала в кресле, грозя порвать барабанные перепонки и разорвать кровеносные сосуды. — Я никуда от тебя не уйду. Я тебя вытащу, если уцелею. Ты только веди, не думай обо мне. — Дура! Откуда ты навязалась на мою голову?! Ты жить должна, Белка!.. — Ни с тобой, ни без тебя, — ответила она, зажмурившись, когда из носа пошла кровь. Стрелок не расслышал, потому что в этот момент взревели реактивные движки, а сознание его провалилось в красно-черную пропасть.

***

Крушение судна «Солярис-1С» стало трагической сенсацией всего сектора. Стрелку и в самом деле удалось свести к минимуму потери: он совершил жесткую посадку вблизи купола, но не повредил его. Несколько человек из наземных служб пострадали, но погибших среди них не было, а для такой махины, как «Дельфин», это казалось фантастическим везением. Самому пилоту повезло куда меньше. Белка передала его санитарам в критическом состоянии. Многослойная защита пилотского кресла не выдержала, и позвоночник Стрелка был раздроблен. Но изувеченный спинной мозг еще держался на последних нервных волокнах, и у врачей оставался шанс подхватить ускользающую жизнь пилота на микроимплантаты. На вторые сутки с «Соляриса» примчался катер с Шефом собственной персоной. Кугель побывал в госпитале, на базе наскоро переговорил с Низимовым, заверил отчет об аварии «Дельфина», потом потребовал предъявить служебных киборгов.

***

Прошла неделя, прошло уже две операции, и Стрелок мог бы не хуже киборга отчитаться, сколько часов, минут и секунд прошло с момента, когда он перестал чувствовать нижнюю половину своего тела. Не было ни адской боли, ни видимых увечий, а уж он-то насмотрелся на разных пострадавших за двадцать лет в КМЧС. Он видел ожоговых пациентов, которых держали под наркозом до тех пор, пока тело не прекратит быть одним комком боли. Видел отравленных токсичными соединениями, отхаркивающих куски легких, и с кровавой рвотой. Видел растерзанных в катастрофах, кого собирали по кускам. Всего повидал, а вот себя — с виду целого, а по факту полумертвеца — принять не мог. И не понимал, решительно не понимал, зачем его вытягивали с того света, если на этом он больше никогда не сядет ни за штурвал, ни вообще?.. Ему сорок три, скоро уже сравняется сорок четыре, и чепуху про «всю жизнь впереди» можно не втирать. Сергей смотрел назад и видел не самую плохую жизнь, нескучную и наполненную полезным делом. Смотрел вперед — и не видел ничего. Черный вакуум, никаких проблесков, ни звездочки. На что ему жизнь овоща? Кому он нужен, гребаный инвалид?! Его перевезли в госпиталь «Соляриса», туда, где совсем недавно кормили «каашей» Лоота. Стрелок не замечал, что он ест, будто онемела и верхняя половина тела. Ему вообще было не до еды, не до сна. Он, разлученный со смертью в последний момент, почти с ненавистью смотрел на врачей и сестер, прогонял посетителей. А потом пришла Белка.

***

Она была в униформе санитарки, а руки — в свежих шрамах. И челка отросла еще больше, падая наискось на левый глаз. Улыбнулась как обычно, скользнула взглядом по мониторам у кровати. — Здравствуй, Стрелок! — Живая? — хмуро буркнул он в ответ. — Фредди Крюгер говорил, что тебя списали. — Списали. Из киберспасателей, и пока я в госпитале работаю. Жду, когда заберут в отделение «DEX-компани». Господин Кугель полагает, что нужно меня проверить на профессиональном оборудовании. — Тебя утилизируют. Усыпят, как собачонку, и на этом все проверки закончатся. Ты давно уже сорванный боевой киборг. Белка, сколько раз ты нарушала хозяйские приказы? Она уставилась перед собой пустым взглядом и отчеканила пункт из программы DEXʼа: — Спасение хозяина является приоритетным действием и может идти вразрез с прямым приказом. — Дура. Она не ответила, а Стрелок долго ворочал в голове тяжелые слова, пытаясь выстроить из них такое осадное орудие, чтобы пробить эту ее чертову программу, чтобы донести, как сильно она ошиблась, оставшись с ним на пикирующем крейсере. — Белка, у человека есть право на жизнь. И на смерть тоже есть право. Я хотел уйти быстро, не утирая сопли друзьям и родичам, не выпрашивая себе эвтаназию. Мне не нужна вот эта жизнь с утками и катетерами во всех дырках! Скажи мне, Белочка, чем я так перед тобой виноват, что ты вытащила меня в эту сраную недожизнь? DEXʼочка молчала долго, как крепко «зависший» компьютер, потом протянула руку к голове Стрелка, коснулась седеющих волос. Стали видны заплатки «искусственной кожи», ладони у нее были все в глубоких ожогах. — Я тоже хотела уйти. От тебя, от всех людей. Я была поломана. На выходе из квадрата GI-10 я нарочно нажала на огневую панель, надеялась, что червоточина перемелет катер. Ничего не получилось. Ты даже не подозревал, что это я была виновата. Потом ты сделал что-то такое, что меня починило. Кормил, разговаривал, вахты разделил как с человеком. Учил разгадывать загадки. Стрелок, мне было не жалко своего существования до тебя, но теперь накопилось слишком много того, что мне жалко стереть. А без тебя это сотрут. — Дурочка ты! Это уже не сотрешь. Это твой разум. — Пусть так. Но он нужен только тебе и мне. А я не смогу без тебя… Голос Белки прервался, будто от слез, но глаза были сухие. Стрелок уложил голову ей на ладонь, слушая, как бьется жилка на запястье. Словно это сама жизнь стучала у виска.