Васильковые

Если бы Адриан мог говорить так же, как известные писатели, поэты и мастера слова, для которых язык – целое море, в котором они свободно плавают, окунаются и пьют его воды; если бы Адриан мог описывать окружающий его мир, он сказал бы, что звезды сияют потрясающе ярко в этот вечер. Темно-синий небосвод манит открытостью своих безбрежных просторов, точно просит погрузиться в его свободную атмосферу, играть с его искрами; ветер ласково шепчет сказания былых времен. Но Адриан не может описывать; он не способен это увидеть, лишь чувствует касания, лишь слышит шелест и додумывает остальное. Обостренные чувства подсказывают ему, по движению воздуха угадывает он колебания. Они с его леди стоят друг напротив друга, она держит его; кончики пальцев подрагивают на кончиках пальцев, они соприкасаются самую малость, но соприкасаются. - Моя леди… - Волнение в голосе не исчезает, как бы Кот Нуар не пытался его побороть. – Можно?.. - Да. – Тихий вздох, наверно, Ледибаг в этот момент закрывает глаза, вверяет ему свободу движений, ощущений, прикосновений. Робко, неуверенно Адриан проводит пальцами по её ладони. Изучает тонкие фаланги, костяшки. Жаль, что у неё в костюме скрыты и руки тоже, он не может почувствовать их тепло или прохладу; зато он уже свободнее водит по костяшкам, доходит до запястья. Ледибаг вздыхает вновь, и в её дыхании ощущается колебание такое же, что заставляет сердце Нуара биться слишком часто, слишком встревожено. Он обеими руками проводит по её предплечьям, по плечам, ощущая мягкость, но упругость мышц. Плечи; ткань обтягивает ключицы, и Адриан водит по ним долго, слишком долго зацикливаясь на этих деталях. Косточки выпирают слегка, впадинка в основании шеи. Ледибаг дышит прерывисто и нервно, когда Кот Нуар осторожно проводит пальцами по тонкой теплой шее, доходит до подбородка. «Я бы хотел увидеть тебя, жаль, что могу лишь коснуться». Касается большим пальцем губ. Они мягкие, податливые, нежные. Он проводит по их контуру, переходит на щеку. Скулы тонкие. Ресницы щекочут ладонь. Нуар почти до дрожи счастлив, счастлив, что может так просто понять облик его напарницы, его друга. Изучает её лицо до каждой черточки, ласково, аккуратно, робко, проводит по лбу, мягко касается челки и гладит по затылку, возвращается к лицу. Нажимает слегка на кончик носа, получая смешок со стороны героини, и, по-детски забавляясь, дует на лоб. Предельно бережно касается закрытых глаз, век с трепещущими густыми ресницами. Ледибаг однажды ответила, что у неё глаза темно-васильковые, как цветы, которые Адриан видел, когда еще мог видеть, а волосы черные. Они на ощупь точно шелковые, невесомые и послушные, и Адриан зарывается в них пальцами. - Ты прекрасна. Она улыбается в ответ – он пальцами чувствует, как изгибаются её губы. Жаль, что он не может это лицезреть, зато он может чувствовать, как её ладонь ложится поверх его. От Ледибаг исходит тепло, живительное тепло, и даже наверняка прекрасные звезды над их головами не кажутся столь мечтательными, сколь видится Нуару лицо его героини.