Бессмертные

Следующие несколько дней пронеслись довольно быстро. Альбус на автомате посещал тренировки и начавшиеся занятия по магии, механически пережевывал пищу во время трапез в Большом зале, по-прежнему долго ворочался без сна по ночам и окончательно замкнулся. Юдж поначалу тормошила его, пытаясь выяснить, в чем дело, но вскоре поняла, что это совершенно бесполезно: на все вопросы он отвечал отсутствующим взглядом и дежурным "все нормально". В конце концов, Финниган махнула на него рукой, оставив в покое, и полностью погрузилась в занятия. А Альбус... он просто пребывал в раздумьях. Неожиданный почти-спор с трибутами на том памятном ужине и последующий затем еще более странный ночной разговор в совятне не шли из головы. Альбус сломал всю голову, пытаясь понять, какие тайные цели преследует Малфой, и какое отношение имеет ко всему этому он, Альбус? И вообще, Скорпиус этот — странный: уже несколько раз подходил к нему во время тренировок, то помогая со снаряжением, то пару раз мимоходом давая ценные советы. А вчера, на занятиях по магии вообще почти спас. Отношения с волшебной палочкой у Поттера были, мягко говоря, натянутые: как он ни старался, но колдовать у него пока не получалось. Совсем. Что послужило поводом для насмешек от ехидно скалившегося Сэма из Первого. Сначала Альбус, будучи по природе спокойным и уравновешенным, игнорировал подначки, но потом все же не выдержал: вызвав в памяти образ бойкого и острого на язык старшего брата Джеймса, Альбус парой метких фраз поставил задиру на место. Многие засмеялись и заулюлюкали, показывая на Сэма пальцами, и тот со злости махнул палочкой, выпуская ярко-красный луч... И лишь реакция Скорпиуса, который отбил заклинание с помощью Протего, избавило Поттера от крупных, как он осознал практически мгновенно, неприятностей. Альбус, конечно, поблагодарил Малфоя, но как-то вяло. А в голове все время билась только одна мысль: зачем?..

* * *

— Ты просто неправильно ее держишь, — раздался над ухом знакомый голос, и Альбус вздрогнул, едва не упав. — Надо вот так... — на пальцы, судорожно вцепившиеся в палочку, опустилась узкая ладонь. Малфой. — Не сжимай так сильно, переломишь, — тихо посоветовал он. — Расслабь руку и взмахни. Смотри: Люмос! — ладонь мягко встряхнула Альбусову руку, направляя, и на кончике палочки зажегся долгожданный огонек. — Понял? — Скорпиус убрал ладонь и шагнул вбок. Альбус резко развернулся к нему, смотря с привычной смесью удивления и напряжения. — М-м... Спасибо, — сдержанно поблагодарил он. — Это первый раз, когда у меня получилось. — Все когда-то бывает в первый раз, — философски заметил тот, пожав плечами и быстро оглядываясь. — Попробуй еще. Альбус, как в трансе, послушно кивнул и снова махнул палочкой, произнося заклинание. На кончике вспыхнула лишь пара слабых искр, но Поттер не смутился: это уже кое-что, раньше и такого не было. Он упрямо взмахнул еще раз. И еще... и еще, пока, наконец, не добился ровного яркого света. Это было так ново, непривычно и завораживающе, что Альбус на миг даже забыл, где находится. Как же, оказывается, здорово, когда умеешь колдовать! "За такое и восстание затеять не жалко", — мелькнула шальная мысль. — Спасибо, — еще раз, теперь гораздо более искренне, прошептал он и широко улыбнулся, чувствуя почти детский восторг. Впрочем, через мгновение улыбка буквально сползла с лица. — ...Это несправедливо, — в ответ на свои мысли пробормотал он еле слышно, впервые отчаянно сожалея, что в жизни бывает все так по-дурацки, и из-за какого-то психа стольких людей лишили их природного уникального дара. В душе вдруг взметнулась неожиданная злость. — Да. Я знаю, — почти на грани слышимости ответил Скорпиус. Альбус, поглощенный своими эмоциями и уже успевший забыть о его присутствии, испуганно прикусил язык, вскидывая глаза. Но Малфой смотрел серьезно и понимающе, будто действительно смог прочитать его мысли. И, более того, будто... — Поттер недоверчиво моргнул. — Нет, правда: будто бы тот был... согласен с ним. Он тряхнул головой, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться на занятии. — Ты не мог бы... — Альбус решил, что так больше продолжаться не может. Он просто обязан выяснить, что же всё-таки у Малфоя на уме и чего тот добивается, и поэтому, подумав секунду, обратился к тому с просьбой: — Не мог бы научить меня еще нескольким полезным заклинаниям? — отметив при этих словах мимолетное удовлетворение (и... радость?) на лице Малфоя, Альбус окончательно уверился в правильности принятого им решения пойти с ним на сближение. Вдруг что-то и прояснится? — Конечно, — легко согласился тот. — Давай отойдем подальше, чтобы не мешать остальным... И с этого момента время понеслось, казалось, с бешеной скоростью. Завтрак, занятия по магии, обед, тренировки до седьмого пота у Хуча, ужин, душ и отбой. Общая усталость нарастала, напряжение копилось, становясь почти осязаемым, но Альбус продолжал общаться со Скорпиусом, исподволь пристально наблюдая за тем и пытаясь понять его тайные планы. И все отчетливее осознавал: все совершенно непонятно, и он только больше запутывается. Малфой... держался так, будто ничего не хотел и не ждал от него, кроме, хм, дружбы? Альбус помотал головой — нет, скорее, приятельства. Скорпиус вел себя непринужденно, ненавязчиво помогал, иногда подсказывал и ничего не требовал взамен. Но так ведь не бывает, правда? И это не дурацкая сказка! Они не друзья и не могут ими быть! Они — трибуты, будущие участники Голодных Игр. Они... соперники. И кто-то из них (а может, и оба) должен будет умереть. Это реальность. И все-таки... Альбус ловил себя на мысли, что уже не так настороженно относится к Скорпиусу, не так напряжен в его присутствии. Доверяет? Нет, конечно. Но... будто сочувствует. Скорпиус словно перестал восприниматься как враг, превратившись, скорее, в товарища по несчастью, почти как Юджи. И иногда проскакивали совсем уж дурацкие мысли и сожаления, что они вынуждены участвовать во всем этом кошмаре и выступать друг против друга. "Вот если бы все сложилось по-другому... — часто зудела в голове назойливая мысль. — Если бы только не существовало этих Голодных Игр!" Но Голодные Игры существовали, и с данным фактом никто ничего не мог поделать. Альбусу оставалось лишь бессильно сжимать кулаки, в очередной раз вспоминая, что скоро, уже совсем скоро... Мир вокруг был ужасен.

* * *

— На сегодня все... — прозвучали ставшие уже привычными слова, и Поттер устало опустился на скамейку, вытирая футболкой пот со лба. Предпоследняя тренировка. Еще один день, и все. Сердце испуганно екнуло, зачастило под ребрами. Альбус прикрыл глаза, откидываясь затылком на стену. — Эш, ты идешь? — раздался знакомый, слегка запыхавшийся голос совсем рядом, и Поттер медленно кивнул. — Да, — отозвался, не размыкая век. — Сейчас, погоди. — Тебе что, плохо? — голос приблизился, и скамейка шевельнулась под весом еще одного тела. Лба коснулись горячие пальцы. Альбус вздрогнул, открывая глаза. Скорпиус склонился над ним, сверля внимательным взглядом, от которого Альбусу стало не по себе. — Все нормально, — бросил он дежурную фразу и криво усмехнулся: он повторяет ее здесь так часто, будто эта какая-то мантра. — А что? — Нет, ничего, — пожал плечами тот. Помолчал и спросил, отчего-то опуская глаза. — Ты сейчас в душ? Поттер глянул удивленно — это было что-то новенькое. — Конечно, — ответил он и неохотно поднялся с места. Скорпиус встал вслед за ним. — А в какой, в тот, что на четвертом, для трибутов? — задал он еще более странный (и дурацкий!) вопрос. Альбус озадаченно мигнул, не понимая, к чему тот клонит. — В какой же еще? — вопросом на вопрос ответил он, настороженно смотря на Скорпиуса. — Почему ты спросил? — Хм, — тот слегка смешался и поглядел куда-то в сторону. Придвинулся к Альбусу вплотную. — Есть предложение, — понизив голос до предела, необычным тоном произнес он, — пойти на пятый этаж. Там есть еще одна ванная, особая — раньше в ней мылись старосты этой бывшей школы. — За... зачем? — обалдело спросил Альбус, от растерянности тоже шепотом. Не отвечая, Скорпиус взял его за руку и потянул из тренировочного зала. Притормозил на выходе, повернул лицо в полупрофиль. — Мне просто нужно тебе кое-что сказать, — одними губами проговорил он. — Наедине, — и посмотрел многозначительно. Не став больше ничего спрашивать, Поттер только кивнул (хотя и несколько потерянно) и послушно ускорил шаги, поспешив вслед за Малфоем в загадочную "особую ванную". Он чувствовал себя не в своей тарелке, но и испытывал любопытство: наконец-то Малфой раскроет карты, и, может быть, станет понятно, зачем он все это время так носился с ним, Альбусом, и что ему нужно? Добравшись до места без приключений, они, все время озираясь, миновали статую какого-то длинноволосого усатого мужчины (довольно неприятного на вид), и Скорпиус пошел влево, считая двери. Толкнул четвертую. Та открылась с неприятным скрипом, и Малфой недоверчиво приподнял брови, будто сам удивляясь этому событию, быстро схватил Альбуса за руку и рванул в темный проем, захлопывая за собой дверь. Прижался к ней спиной, учащенно дыша и все не отпуская Альбуса, который навалился на него сверху, не удержав равновесие от неожиданного рывка. — Ты чего? — враз охрипнув, спросил Поттер через целую минуту громкого сопения, ощущая сквозь слои своей и Скорпиусовой тренировочных курток, как часто колотится чужое сердце и как вторит ему его собственное. Малфой будто очнулся, выпустил Альбусову руку и натянуто улыбнулся. — Извини. — Отойдя вглубь комнаты, он хлопнул в ладони, и повсюду вдруг вспыхнул свет множества свечей в канделябрах, освещая роскошную, хотя и несколько запущенную комнату из белого мрамора. Посередине находился бассейн, по краям которого красовалось множество золотых кранов с драгоценными камнями разных цветов, а в углу примостился трамплин для ныряния. Длинные белые шторы на окнах и картина какой-то русалки на стене довершали интерьер. Альбус даже слегка задержал дыхание, осматривая все это великолепие, крайне непривычное для его глаз. Скорпиус тоже стоял молча, словно о чем-то задумавшись. — До последнего не верил, что удастся пробраться сюда, — медленно произнес он. — Я слышал об этой ванной когда-то в детстве. Рассказ так сильно запал в память, что я до сих пор помню все. Правда, раньше, чтобы попасть сюда, требовался пароль, а его у меня не было. Но я все же рискнул, и не зря, — он улыбнулся как-то иначе, не так, как изредка улыбался все это время. Расслабленно. Будто ощутил себя наконец-то в безопасности. — Но зачем мы здесь? — недоумевающе спросил Альбус, кое-как заставляя себя отвлечься от созерцания чудес и красот этой необычной ванной. — Зачем? — переспросил Скорпиус таким тоном, словно и сам хотел бы знать. Мотнул головой, сбрасывая оцепенение, и уселся на лавку. — У меня к тебе разговор. — Это я уже понял, — отозвался Альбус. Переступил с ноги на ногу и, подумав, опустился рядом. Рядом, но на некотором расстоянии. Скорпиус кинул на него быстрый взгляд, но лишь молча усмехнулся. — Это, в общем-то, больше предложение, — сказал он, придвигаясь ближе и в который раз уже нарушая границы личного пространства Альбуса, привнося ему тем самым дискомфорт, хотя уже и не такой существенный, как поначалу. Альбус машинально дернулся, намереваясь привычно отпрянуть, но передумал и заставил себя остаться на месте. — Что за предложение? — поторопил он, потому что Скорпиус все продолжал задумчиво молчать, не торопясь переходить к делу. Тот вздрогнул, будто очнувшись. — Извини, — пробормотал невнятно. — Никак не могу сосредоточиться, — он нахмурился, уставившись куда-то вбок, на картину русалки. Та неожиданно ожила и вильнула хвостом, отворачиваясь от странных визитеров. Малфой, не обратив внимания, беззвучно пошевелил губами и перевел взгляд на Альбуса. — Ты только не подумай ничего такого, — начал он, и лицо его приняло непроницаемое выражение. — Мы здесь уже две недели, и я... наблюдал за тобой все это время. — Я заметил, — обронил Альбус, и Скорпиус улыбнулся. — Ну, да. Я, в общем-то, не особо и таился, — он пожал плечами. — Я хочу предложить тебе помощь и союзничество на Игре, — озвучил он, наконец, свое загадочное "предложение". Альбус, до этого слушавший довольно рассеянно, как обычно пребывая в напряженной задумчивости, от этих слов удивленно вскинул голову и моргнул, пытаясь понять, не ослышался ли он. — Помощь? — повторил он за Скорпиусом. — Союзничество?.. Но... почему? Какая от этого выгода тебе? Малфой, казалось, впервые по-настоящему растерялся: едва заметно дернулся и почему-то покраснел. Закусил губу, отводя взгляд и снова вперив его в спасительную картину. Русалка повернулась, подмигивая и приветственно взмахнув рукой. Скорпиус опустил глаза в пол. — Послезавтра начнется Игра, — произнес он, казалось, совсем не по теме. — И я хочу постараться не погибнуть хотя бы в первый же день. И... помочь продержаться тебе. Все же, вместе лучше, чем поодиночке. Ну, не поодиночке. С девчонками. — А потом? — Альбус криво усмехнулся. — Потом все равно кому-то придется умереть. Победитель только один. — Возможно, — с нажимом заметил Скорпиус, — умрут вообще все. И мы в том числе. Я всего лишь хочу сражаться не против тебя, а с тобой. — ...Почему? — после долгой паузы спросил, наконец, Альбус. — Почему не с Сэмом из Первого — он гораздо лучше меня подготовлен? Или не с Тони с Седьмого — здоровяк и приличный стрелок. Почему я? — Потому что, — без заминки ответил Малфой. — Я не разделяю взглядов на жизнь ни с Сэмом, ни с Тони. А вот ты... — он запнулся. — Я понял это после того ужина — когда произошел спор, помнишь? Тогда-то я и начал приглядываться к тебе. Ты — почти как я, Эштон. Я знаю, ты мне не доверяешь — и это, наверное, правильно. Но разве не лучше хотя бы сначала объединиться и подстраховать друг друга? Альбус снова надолго замолчал. Запустил пальцы в волосы, обдумывая слова Скорпиуса. В принципе, то, что тот говорил, было логично и даже в какой-то мере... заманчиво. Да, он не доверял ему. Он не доверял вообще никому, разве что Юдж, но и это спорный вопрос. И Малфой, каким бы искренним и убедительным сейчас ни казался, вполне мог предать, убить, заманить в ловушку. Он же из Второго дистрикта — говорят, там детей этому с детства учат, готовя к будущим Играм, — да еще и сын Драко Малфоя. Но, в конце концов, что он, Альбус, теряет? Если это и какая-то подстава, то разница невелика — умереть сейчас или чуть позже. А вот если тот всерьез, то... появлялся шанс. Выжить. Поттер медленно втянул в грудь воздух. — Альбус, — произнес он, и Скорпиус уставился на него в полном недоумении. — Не понял, — он сосредоточенно нахмурился. — Что... — Меня зовут Альбус, — пояснил тот. — В честь великого волшебника Альбуса Дамблдора. Отец говорил, что когда-то он был директором Хогвартса. — Я знаю, кто такой Дамблдор, — на автомате ответил Скорпиус, растерянно моргая. — А как же "Эштон"? — Прозвище, — сообщил Альбус, передернув плечами. — И прикрытие — ты же знаешь, что повсеместно запрещено давать своим детям имена знаменитых магов светлой стороны. И участников восстания. Поэтому Альбусом меня зовут только в кругу семьи, — он многозначительно замолчал. — Спасибо, — сказал вдруг Малфой. — За что? — удивился Ал. — За доверие, — ответил тот без улыбки и поднялся. — Завтра трудный день, — произнес он. — Последний день. Ты подумаешь над моим предложением? — Я... да, — невнятно ответил Альбус, тоже вставая и быстро направляясь к выходу. Он уже не знал, жалеет ли о своей внезапной откровенности или нет. Но... отступать, видимо, поздно, правда? Альбус остановился на пороге и обернулся к так и не двинувшемуся с места Скорпиусу. — Я согласен, — ровным тоном произнес он и выскочил за дверь, быстрым шагом устремляясь в Большой зал.

* * *

Завтра. Завтра. Скорпиус перевернулся на бок и уставился в темноту, подперев подбородок кулаком. Завтра начинаются Голодные Игры. Сражения. Смерти. Ему казалось, что он будет готов к этому, что успеет набраться сил и подучиться магии, — но вот тренировки закончились, а он так и не чувствовал, что что-то изменилось. Он был все так же не подготовлен. Все так же не уверен. Он должен был быть на пике силы и смекалки, а ощущал себя слабее, чем когда-либо. Зачем, зачем он вообще в это полез?.. Поняв, что несколько минут тупо таращится в пустоту, Скорпиус резким движением взбил подушку и буквально уронил на нее голову. Нужно было успокоиться и постараться уснуть, чтобы хоть наутро чувствовать себя получше... Мысли гудели в голове, беспорядочно сменяя друг друга, и Скорпиус попытался сосредоточиться на своей цели. Он победит, пробьется в Капитолий, наладит связи и начнет заниматься активной общественной деятельностью. Все будет нормально. А может... может, и нет. Может, это все скоро закончится, может, его прирежут в первой же схватке. Никогда не знаешь, что произойдет. Он укутался в одеяло. Интересно, там, куда их отправят, будет тепло? Игры проходили на территории леса возле Хогвартса — когда-то его называли Запретным, но теперь это просто было мрачное место, в которое люди предпочитали сами не соваться. Арена всегда располагалась там, но каждый раз что-то менялось. С годами лес обрастал новыми ловушками и новыми укрытиями для трибутов, поэтому надеяться, что запомнишь что-то важное из записей предыдущих Игр, было глупо. Скорпиус поерзал, прекрасно понимая, что такими темпами уснет только под утро. Может, пойти прогуляться? Ему вдруг пришло в голову, что он может наткнуться в коридорах на Эштона — у того тоже были проблемы со сном, а уж вечером накануне... Еще не успев осмыслить свои действия, Скорпиус слез с кровати и принялся натягивать брюки. Может, ему удастся разговорить Эштона, и станет... поспокойнее? То есть — не Эштона. Альбуса. Чего ему стоило сообщить свое настоящее имя, Скорпиус даже не представлял: Поттер постоянно замыкался, никого к себе не подпуская и даже мелкие детали своей жизни открывая с опаской, но вот... рассказал. Тайное имя, данное отцом в честь героя войны Альбуса Дамблдора. А ведь Скорпиус был Малфой, доброволец из Второго и вообще «тип, которому не стоило доверять». Как они только дошли до такой откровенности? Дома у Скорпиуса не было людей, с которыми ему было комфортно. Дети друзей отца, случайные знакомые — но не более того. Никого, кого бы он мог назвать своим другом. А тут этот Поттер (Поттер!) — который недоверчиво его разглядывал, восхищенно распахивал глаза при виде каких-то магических чудес и казался совсем домашним, никак не годящимся на роль трибута. Убийцы. Скорпиус замер посреди коридора. А ведь правда — чтобы выжить, наверняка придется кого-то убить. Сам-то он с этой мыслью давно смирился, а вот представить Эштона... Альбуса, наносящего серьезную травму, было почти нереально. Ноги автоматически вынесли его к лестнице в башню с совятней, ту, где он впервые нашел Эштона после отбоя. Если куда-то тот и мог прийти сейчас, то только сюда. Скорпиус не совсем понимал, почему твердо решил, что Поттер выйдет, но тот правда оказался там: облокотился о кованую решетку и рассматривал черную пропасть за окном. — Эш? — вполголоса позвал Скорпиус, боясь напугать его, и тут же поправился: — То есть... Ал? Поттер обернулся и уставился на Скорпиуса красными, воспаленными глазами. — Не спится? — выдавив улыбку, произнес он, шмыгнув носом. — Уснешь тут, — ответил Скорпиус, неловко делая шаг вперед. Альбус кивнул и снова перевел взгляд на слабо заметные очертания гор за окном. Его буквально трясло, но Скорпиус сомневался, что от холода: ночь выдалась теплая, да и на Альбусе была толстовка с длинными рукавами. — Завтра начало, — вполголоса бормотнул Поттер, и Скорпиус не удержал нервный смешок: — Помню, — он побоялся, что Альбус сочтет это за грубость, но тому, видно, было совсем не до этого. — Как... — Поттер зажмурился и скороговоркой произнес: — Как-ты-думаешь-умирать-больно? Скорпиус передернул плечами. — Еще не пробовал, если честно, как узнаю — расскажу... — осекся и закусил губу. Вряд ли Альбус был сейчас расположен шутить. — Обычно в первый день остается больше половины, — словно не заметив этой дурацкой попытки разрядить ситуацию, начал Поттер. — Первые несколько часов... а то и просто первый час — чуть ли не самый... эм, кровожадный. Когда схватка у оружия и... — Ал. Поттер закрыл глаза. — Вот мы тут торчим, ребята в замке... наверное, спят... А несколько человек через сутки будут мертвы. — Альбус... не надо, — попросил Скорпиус. — Как так получилось? — тот распахнул глаза и повернулся к нему. Темную радужку глаз почти полностью закрывал расширившийся в темноте зрачок, и Скорпиусу почему-то стало не по себе. — Ты у меня спрашиваешь? Пожав плечами, Альбус снова уставился в темноту. — У папы я сейчас точно спросить не смогу, а он, пожалуй, лучше всего знает, — тон был совершенно ледяным. Скорпиус вздернул брови и произнес, не успев подумать: — Не надо его в этом винить. — Я и не виню! Наверное, — Альбус сглотнул. — Уже ничего не исправишь, зачем искать виноватых? Просто... неужели за все это время... — он мотнул головой, умолкая. — Не будем об этом. Не здесь, — еле слышно добавил он. — Что-то не думаю, что нам представится другая возможность, — криво усмехнувшись, заметил Скорпиус. Альбус кинул на него испуганный взгляд. — С нами будет Пьюси. Не думаю, что разговаривать будет удобно. — И Юджи тоже, — заметил Альбус. — Я... мне защищать ее надо. — Он помолчал и с любопытством спросил: — Ты с ней не ладишь, да? С Хелен. Скорпиус поморщился. — Скажем так... наши родители не слишком друг друга уважают, а мы с ней просто не слишком знакомы. То есть, я ее знаю, конечно, но... мы не друзья. — Что странно. — Странно? — переспросил Скорпиус. — Ну... — Альбус задумчиво почесал нос и натянул на ладони рукава толстовки. — Вы из одного дистрикта. И родители у вас... эм... ну... — Из одной команды, — подсказал Скорпиус, и Альбус кивнул. — Из одной команды, — повторил он. — Чего я, кстати, тоже не пойму. Как твои родители оказались... что произошло? — Это долгая история, — уклончиво ответил Скорпиус. — Во время вторых Игр они уже были во Втором, между прочим, так что... — А во время первых? — Альбус повернулся к нему. — Где? Организовывали? Скорпиус прочистил горло. — Я прекрасно понимаю, что ты о моем семействе не самого высокого мнения, но я же... ну, просто родился у них. Я ни в чем... — А я и ничего не говорю, — перебил Альбус. — О тебе я точно более высокого... эм... я ценю твою помощь. И твою компанию, — он как будто смутился и отвел взгляд. Скорпиус легонько улыбнулся. — Взаимно, Ал. Только знаешь, я же все равно Малфой. Альбус закатил глаза. — Малфой. Ну и что, что Малфой? То, что у тебя семья «за них», не значит, что ты плохой человек. Я вот вообще Альбус Северус Поттер и живу с этим. А кто знает, может, меня так назвали, чтобы я что-нибудь эдакое совершил? Северус? — Северус? — вслух переспросил Скорпиус. — Это который... Снейп? — Ага, — с кислой миной отозвался Альбус. — Он отцу помогал. И бабушку мою любил. Скорпиус вытаращил глаза, но не стал это комментировать. — А все долгое время думали, что он за Темного Лорда. А он на самом деле... — Альбус замолчал, опуская взгляд. — Зачем они вообще воевали, Скорпиус? Малфой растерялся. — Я понимаю, там... власть, деньги. Но... зачем? И зачем это все... — Альбус повел рукой. — Тут была школа. Для детей. А теперь дети тут друг друга убивают, чтобы... получить те же деньги и власть. И это все портит победителей, а ведь они могли бы... не знаю, сделать что-то... "Я хочу изменить этот мир к лучшему". Скорпиус уже собирался произнести вслух — успокоить, сказать, что когда он победит, все наладится, — но не смог. Когда он победит — если он победит, — Альбус уже не сможет увидеть, каким станет мир. Альбуса уже в живых не будет. Сердце колотилось как бешеное — от того, что разговор дошел до такой опасной темы, от того, что скоро предстояло биться, от того, что он мог потерять Альбуса через считанные часы. — Зачем все это? — повторил Альбус, растерянно глядя на Скорпиуса, и прикусил губу, сжимая челюсть, словно стараясь не дать вырваться из груди какому-то вою. — Шоу на выживание, чтобы развлечь всяких... всяких... гадов. — Альбус, — предупреждающим тоном сказал Скорпиус. — Они будут сидеть и смотреть, как мы друг друга убиваем, Скорпиус! И все ради чего? Чтобы поиздеваться? Напомнить, кто тут главный? — Чтобы не было восстания, — тихо произнес Скорпиус и прикусил язык. — Восстания? Оно как раз и будет из-за всего этого! Люди не могут так долго сидеть, ничего не делая. — Альбус... — Два десятка лет уже прошло, давно пора было... — Ал! — ...устроить самый настоящий переворот! — слишком громко заявил Альбус, немигающим взглядом смотря на Скорпиуса. — И самое главное... Скорпиус качнулся вперед, накрывая его губы своими. Альбус на мгновение остолбенел. Вцепился в Скорпиуса, как будто теряя равновесие, и приоткрыл рот — но Скорпиус уже отшатнулся, перехватив его ладонь и крепко сжав. Сердце колотилось прямо в горле, и он с трудом произнес: — Не надо о таком... там, где могут услышать. — Скорп... — Спокойной ночи, Ал. Он развернулся и медленно, на цыпочках, пошел прочь, убеждая себя, что это не бегство. Спину жег поттеровский взгляд, но Скорпиус просто не мог заставить себя остановиться и объясниться. "Завтра, — подумал он, — сначала нужно прийти в себя". И вдруг прошибло чем-то ледяным — скатилось по спине и резануло прямо в сердце. Завтра начнутся Голодные Игры.