Пепел

Lomovolokno – Sirius

      Несмотря на безумный холод на улице, ей было по-настоящему жарко. Вечер пятницы стал точкой отсчета в её спокойных буднях. У неё тряслись руки, а сердце било набатом о ребра от волнения, которое жаркой волной накрывало каждый раз, когда она слышала шум мотора машины, проезжавшей мимо её дома.       За эту неделю она слишком много думала о мистере Бейлише. Или всё же Петире. Как он и просил.       Но факт остается фактом. Её трясло целую неделю в ожидании этого человека. И когда она наконец-то услышала звонок в дверь, на лице появилась широкая улыбка.       Но судьба, казалось, решила иначе. На пороге стоял курьер с небольшим букетом цветов. Семь разноцветных тюльпанов и записка с извинениями о том, что тетя Лиза плохо себя чувствует и мистеру Бейлишу придется остаться с ней.       Разочарование.       Все разговоры, все планы, которые Санса прокручивала в голове, пришлось откладывать на потом. — От кого это? — поинтересовалась Арья о цветах в вазе, наливая себе воды в стакан. На кухне, где сидела Санса, было тихо. Теперь прохладнее, когда весь жар от волнения пошел на спад. — От мистера Бейлиша. Он просит прощение за то, что не сможет сегодня заехать к нам, — объясняет девушка, встречая удивленный взгляд сестры. — Оно и лучше. Не нравится он мне, — Арья никогда не боялась высказать свое мнение, каким бы оно ни было. Её не заботили чувства других или отношение к ней и не было важно, что подумают или скажут в ответ. Девушке было важно, чтоб все знали её мнение. — Зря ты так… Он даже очень неплохой человек, — и всё же Санса ещё сомневается в своих новых выводах. Мама её всегда учила тому, что первое впечатление самое правдивое. Но тут совсем другая ситуация. Так казалось Сансе.       Из мужчины, который заглядывал к ним на Рождественские праздники, заезжал на пару дней в домик в лесу, откупался от назойливых детей мелкими подарками, вырастал совершенно другой персонаж. Девушка терялась в догадках. Может он просто не любит детей. Может ему неприятны шумные вечера. Но всё же спустя несколько лет он обратил на неё внимание. Отнесся как к взрослой и сделал неплохой подарок, объяснив это тем, что не против стать друзьями. Видимо, у них с отцом и матерью такой "стиль" отношений, раз никто из них не рвется обнимать друг друга при встрече. Он тоже где-то как Старки: холодный снаружи, но с горячим сердцем. Девушка усмехнулась своим мыслям. — Что это ты? Неужели Мизинец смог тебя переубедить в своей святости? — Арья вопросительно глянула на старшую сестру. — Фу… — протянула Санса, — откуда такая кличка? — Нужно чаще в Интернете бывать. И не увиливай от ответа! — Арья грозно глянула на Сансу. Она привстала на носочки и уперлась руками о стол, за которым сидела девушка. — Он заплатил мои счета за парковку в неположенном месте… — её ответ не тянул даже на достойный на подтверждение её слов, что мужчина, как она выразилась, «неплохой». Такое мог сделать каждый как проявление хорошего тона, чтоб завязать хорошие отношения. Может даже не дружеские. А просто растопить лед, который, между прочим, присутствовал. — И всё? — младшая сестра в удивлении села за стол напротив, — а как же его жажда денег, хитрости, нелегальная транспортировка товара, тетя Лиза…       На последнем Арья запнулась. — Ну… Он, видимо, добрый в душе. Понимает, что наша бедная тетушка влюблена в него и не сможет жить, если уйдет от неё. И её деньги ему не нужны. Ведь он, в другом случае, определенно бы на ней женился. А она этого хочет, но также понимает, что подумают о нем другие, — последнее Санса сочинила на ходу. Не заботясь о том, насколько нелепо выглядят её доводы. — О! Перестань видеть в людях только хорошее. Мир — это не сплошная радость и доброта, если ты не заметила! — Арья протестующе замотала головой. Она не могла понять, с чего это Санса так резко поменяла мнение. Ей казалось, что причина намного глубже. Но ответ пока прятался от неё. Таился за занавесом, который отгораживал её от понимания источника нового мнения старшей сестры.       Пусть он платит счета, пусть шлет букеты с извинениями, пусть делает всё, что угодно, но девушка ни за что не поверит, что мистер Бейлиш так резко вспомнил о существовании своих племянников. Арья никогда не верила в доброту и бескорыстность как этого человека, так и большинства. Наверное поэтому в классе она мало с кем дружила и проводила свое время в компании более надежных людей. Кого? Спроси её об этом, она бы не ответила сразу. Их слишком мало. По пальцам пересчитать.       Она не думала, что они не должны становится с Петиром друзьями, ведь они даже не семья. Так, узники положений, где ему выпала роль дядюшки. — Ты не права… Не могут же все быть такими… — Санса не могла подобрать слов, а младшая сестра уже смотрела осуждающе на старшую. Она-то прекрасно могла рассказать, какими бывают люди.       В душе она всё ещё винила Сансу в том, что отец в тюрьме. Девушка думала, что только из-за прихоти Сансы они оказались на юге страны. Ей чудилось, что если бы отец чуть больше уделял внимание бизнесу и конкурентам компании, он бы заметил, что друзья почти вплотную подставили ему к спине нож. А враги злорадно улыбались в лицо. Потом произошёл какой-то взрыв. Арья и не помнит толком событий того субботнего или воскресного ужина. Но прекрасно помнит, как все начали дружно успокаивать Сансу. А её словно в тот момент и не было. Будто Арья крепкий орешек и выдержит всё, что свалится на голову. А у неё не получалось. Она плакала. Ночи напролет. В подушку.       Задыхалась от панических атак и не могла прийти в норму месяц или два. В современном обществе, да и вообще в их стране, человек, попавший в тюрьму, считай, закончил жизнь. Так как то, что следует после и вовремя пребывание, жизнью назвать тяжело.       Отцу не разрешалось звонить домой в течение года. Только на Рождество и то под четким руководством служб безопасности, вслушивающихся в каждое слово и интонацию. И этих звонков было настолько мало, что Арье было иногда проще не говорить с ним. Ей было легче закрыться в себе от всего мира и казаться чёрствым сухарем. — Да, моя дорогая… Видимо, по твоей доброте душевной и доброте папиных сотрудников и друзей, — Арья сделала неопределенный жест рукой, описывая всю подноготную людей, окружавших их отца в то время, — мы сейчас должны соблюдать режим школа-дом-школа и не светится в прессе. А отец звонит раз в год! И живем мы все в разных городах, а не вместе. И даже в одном доме не можем ужиться!       Последнее предложение девушка выкрикнула из-за накопившейся злости. Она понимала где-то глубоко в душе, что всё это стечение обстоятельств и нельзя винить кого-нибудь из своих близких, ведь их тоже можно потерять. Сейчас лучше было бы наоборот уступить Сансе в правоте, но Арья не могла в силу своего характера и убеждений.       Петир представлялся ей кем-то серым, мрачным, смотрящим на неё сверху чуть прищурено. Словно знал все секреты и в любой момент мог раскрыть девушку. Сдать её, если бы она действительно знала что-то важное для него. В её представлении мира, этот человек был ненадежным и очень хитрым. Изворотливый, как змея и хитрый, как лисица. Если бы можно было человеку приписать качества зверей, которыми, на самом деле, те не обладали.       Санса тяжело выдохнула воздух. Она поняла, куда клонит сестра. И от этого стало обидно. Ведь она всегда старалась казаться более сильной, пыталась позаботиться о сестре, когда у мамы просто не хватало времени. А теперь оказывается, что всё это время Арья чувствовала только ненависть. Если это можно так назвать. — Я поняла, — Санса медленно встала из-за стола под вмиг расстроенный взгляд Арьи. Теперь та поняла, что сказала лишнего в момент ссоры. Которой не было бы. Опять же, если бы не было Петира. Этого ненавистного мужчины, которому вздумалось влезть в их неспокойную жизнь. — Прости… — но слово не воробей, а Санса уже направляется из кухни в коридор.        Ей бы сейчас хотелось оказаться куда дальше от своего дома. Под крышей семейного очага с каждым годом она чувствовала себя всё больше неуютно. Какой-то пронизывающий холод, который нельзя ощутить кожей, но четко ощущается душой.       Пока Арья сидит на кухне, девушка решает прогуляться по улице. Обдумать вариант внезапной поездки к матери. Может, это хоть ненадолго остудит пожар между ними.       А ноги её уже давно несут мимо дома, мимо первого перекрестка. Куда-то в центр, где люди снуют от кафе к кафе и чувствуется мнимый ритм жизни. Который не зависит от самой Сансы и её проблем. Всё это придавало силы ещё раз вздохнуть и вернутся домой. Но…       Но ей нужно было пройтись по освещенной улочке, рассмотреть витрины шоколадной лавки с водопадами из карамели и пряничными домиками. Ей нужно было потянуть носом воздух из ближайшего итальянского кафе и почувствовать, как рот наполняется слюной. На мгновение забыться и, в конечном итоге, купить крендель с корицей и усесться за дальним столиком кафетерия, ожидая чашки горячего какао.       Санса откусывает кусочек пряного бока булочки и чувствует на языке ни с чем не сравнимую карамельную сладость. Она непременно блаженно вздохнула.       Её взгляд, тем временем, блуждает по заснеженной улице за окном.       Ноябрь выдался на удивление теплым, но снежным. И люди, на общей волне предчувствия праздников, не хотели сидеть дома в вечер пятницы. Колокольчик над дверью кафе всё время звонил, оповещая о новых посетителях. — Санса? — раздался удивленный возглас над головой.       Девушка поднимает глаза и видит тетю Лизу, сжимающую руку Петира. Она не выглядела больной или хотя бы уставшей. И Санса ещё больше почувствовала себя хуже. Ведь она с сестрой должна была отвлечь мистера Бейлиша от вечерней прогулки. А он не хотел лишать свою «женушку» такого душевного отдыха.       На глаза непроизвольно накатились слезы. В тот момент она себе показалась ужасным человеком, ведь, как бы то ни было, дала волю слезам и проявлению слабости. — Петир, купи мне кофе, а мы пока поговорим, — попросила его женщина, как-то по-доброму заглянув мужчине в глаза.       Тот кивнул головой, ещё раз окинув девушку взглядом сверху вниз и отошел к бару, за которым мельтешила официантка.       Тётя села напротив девушки и сжала её руку. Её тётя, которая до этого, так же как и Петир, не проявляла к Сансе ничего, кроме раздражения. Словно она ребенок, который вечно крутится под ногами и говорит всякую чушь.       Сначала ей хочется вырвать руку, но она подавляет в себе это желание. — Что случилось, дорогая? — притворство или реальный интерес? Санса даже не может понять. Настолько встревоженными кажутся глаза Лизы. А если это интерес, то с чего бы? Неужто тётя совсем сошла с ума?       И прежде, чем она хочет придумать порцию вранья, как бы это сделала Арья, она выдает чистейшую правду. — С сестрой поссорилась, скучаю по маме, переживаю об отце, давно не слышала от брата… — начинает перечислять Санса, одновременно злясь на свою глупость.       Тишина.       Словно немая просьба продолжать. — Арья считает, что я виновата… Наверное, во всем, — Санса закусывает губу.       Видимо, она давно ни с кем не говорила по душам, раз сейчас всё вываливает совершенно постороннему человеку.       Две недели. Две недели она уже исполняет роль мамы для Арьи. Роль хорошей дочки для матери. Ей осточертела эта ответственность и вечные переживания. — Мы тоже часто ссорились с твоей мамой. Мне она казалась вечно виноватой во всем и слишком изворотливой. Когда всех детей наказывали, ей вечно сходило всё с рук, — Лиза как-то по-доброму глянула на свою племянницу. Неизвестно, что именно было в голове у этой женщины. — А сейчас? — Сансе казалось, что они с мамой вообще не общаются. Долгие годы обиды сделали свое дело. А вечные семейные посиделки — следствие инерции, по которой они жили. Потому что семья должна собираться вместе. И заботится о друг друге, хотят они этого или нет. Так принято и так должно быть. Какая бы ненависть и размолвки ни были в прошлом, всегда нужно помнить, что семья одна. Мама всегда любила ей это повторять. — Каждый получает то, что он заслуживает, Санса. И ты не должна повторять её ошибки, — Лиза смотрит через плечо на Петира, который шел к ним с двумя стаканчиками кофе.       Теперь Санса понимает, что тетя Лиза всё это время жила в страхе. И сейчас живет. Она вцепилась в Петира и даже готова быть милой, только бы он оставался с ней.       И только с ней.       Санса вытирает выступившую слезу. — Ну, ну… — она успокаивающе гладит Сансу по щеке, — Рано или поздно, но всё будет хорошо. Ты можешь просить о чем угодно и когда захочешь. Я всегда готова тебе помочь.       И пусть это выглядит как искупление вины за долгие годы холода между ними, но Санса готова воспользоваться шансом, который так удачно подкинула судьба. — Можно с вами поговорить? — для убедительности Санса достает из сумки салфетку и смотрит на Петира грустным взглядом.