Расплата

Чем выше поднимешься, тем больнее падать. Мы высоко взлетели и не знали, что падение будет таким болезненным. Слава вскружила нам голову, и мы не заметили, как стали меняться. Но жизнь дала нам слишком сильную пощечину. Она сломала нас. Сломала его. Сейчас я смотрю на него и вижу другого человека. Наверно, он больше никогда не станет прежним. И я рядом с ним больше не вернусь к прошлому. Прошлое… я оглядываюсь назад, и воспоминания оживают в моей душе. *** Три года назад. — Ты нашёл его?! Как нет?! КАК НЕТ?! — Пьеро стоял посреди оживленного перекрестка, орал в трубку и чувствовал себя самым беспомощным человеком на свете. Они искали его всю ночь, разбрелись по городу, подняли на уши всю полицию, обзвонили и призвали на помощь всех друзей, но все было бесполезно. Джанлука бесследно исчез. Сначала поиски велись тихо, без привлечения лишнего внимания, без шума, но когда с его исчезновения прошли сутки, скрывать это было уже бесполезно. Необходимо было сообщить во все СМИ, разослать его фотографии и начать полноценную операцию по его поиску. Каждый час был на счету, каждая минута могла стать для него последней. Детективы задавали вопросы, хотели узнать побольше о том вечере, но друзья не могли назвать точный момент, когда Джан пропал. Что они делали тогда? Концерта не было, записали за день два интервью, погуляли, поели в ресторане, Инья с Пьеро вернулись в отель, Джан застрял с другом в магазине интересных вещей, и с тех пор их обоих не видели. Допросили владельца магазина, продавцов, просмотрели записи с камер наблюдения. Они покинули магазин ровно в половине двенадцатого ночи и, судя по направлению, двинулись вслед за ребятами. Наружная камера с соседнего здания засекла, как они шли прямо по улице до угла, где исчезли, а через несколько минут по дороге проехала черная тонированная машина без номеров. Предположительно, в ней могли оказаться парни, возможно, взятые в заложники. На следующее утро нашли Марко, оставленного спящим на улице, которого накачали приличной дозой наркотиков. Как оказалось позднее разобрать с его слов, только ребята завернули за угол, как их быстро и ловко запихнули в машину, моментально отключив обоих, а потом он обнаружил себя на скамейке в парке, перед ним стоял незнакомый мужчина и говорил по рации. Спустя еще сутки, их товарищ был все еще в розыске. Отчаяние овладело оставшимися ребятами. Никто не знал, где искать, в стране ли еще он, жив ли. На третьи сутки обыскивали реку, склоны и близлежащие кладбища. В полиции прямо заявили, что если не поступило просьбы о выкупе, то надеяться особо не стоит. Пьеро рыдал, Иньяцио все время находился рядом с ним, бледный, пугающе молчаливый, держащийся за руку друга, все время сжимая ее и вздрагивая. Надежда умирала, возможно вместе с их младшим, светлым товарищем. Его родители были тут же, горько плача, пытаясь хоть чем-то, хоть как-то помочь следствию. Но все было тщетно. Четверо суток долой — ни живого, ни мертвого. В его номере в гостинице все вещи были нетронуты, Пьеро сидел на краешке кровати и пустым взглядом смотрел на разбросанную по ней одежду. Джанлука любил оставлять пиджаки, рубашки, галстуки там, где им не было места. Собираясь на интервью, он явно торопился, все было в беспорядке, он долго выбирал, что надеть. На столе перед зеркалом лежал открытый гель для волос, его любимая расчёска, парфюм. Дверца шкафа была приоткрыта, несколько пар обуви стояли в ряд — он долго думал в какой же паре выйти. Пьеро с улыбкой подмечал все эти мелочи, ему чудился Джан, носящийся в торопях по комнате, по обыкновению опаздывающий. Дверь тихо открылась, и вошёл Иньяцио. Он окинул взглядом беспорядок и остановился на Пьеро. — Не сиди здесь, не стоит, — медленно проговорил он. — Пьеро, ты готовься к тому… — … что его больше нет? — прошептал он. — Я не верю, Инья. Он жив, я это чувствую вот здесь, — он положил руку на сердце. — Он жив. Иньяцио отвернулся, чтобы скрыть слезы. Невыносимо было видеть друга в таком состоянии, невыносима была мысль о том, что теперь их осталось только двое. Это душераздирающее чувство внутри казалось выжгло все внутренности. — Пьеро, пойдём, — он подошёл к нему и потянул за локоть. — Там Барбара в холле на телефоне, посидим с ней. Вдруг… — он запнулся, — узнаем новости. Пьеро нехотя кивнул и поднялся, полной грудью вдыхая запах комнаты, пропитанной ИМ. Никаких новостей. Ничего. Прошла неделя длиною в столетие. Если смотреть на лица семьи и друзей, то можно было заметить, как они посерели от горя и переживаний, как боль отражалась в их глазах, в которых не осталось слез. Все концерты, интервью и съемки были отменены, интернет и паблики были переполнены сообщениями и пожеланиями, видеообращениями и письмами, мероприятиями по поддержке ребят. Но ничто не могло притупить боль от потери, и никто не мог вернуть им Джана. Неделю спустя уже никто не верил и не надеялся найти его живым, вообще найти его. Никто, кроме Пьеро. Он, как заведенный повторял, что Джанлука жив. Они с Иньяцио продолжали свои поиски, снова и снова возвращаясь на место исчезновения, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы. Когда уже последние лучи надежды потухли в сердцах людей, неожиданно… Бог вернул им Джана. В заброшенном порту, в лодочном домике обнаружили молодого мужчину, и рыбаки сообщили в полицию. Не успели парня уложить на носилки, как приехали агенты и Пьеро с Иньяцио, которые ждали любого намека на возвращение друга. И в этот раз они не обманулись. Крик радости, смешанный с ужасом сорвался с губ Пьеро. Они подбежали к носилкам и сразу узнали Джана. Но выглядел он словно покойник: бледный, без единой кровинки в лице, с огромными, темными кругами под глазами, с окровавленными губами. — ОН ЖИВ?! — сорвалось из уст Иньи. Пьеро потерял дар речи. — Если не будете нам мешать, то может быть! Отойдите! — и медики загрузили его в машину скорой помощи. — Надо звонить Микеле, — прошептал Пьеро. — Да, они должны приехать с Барбарой, — Инья вытащил телефон. — Нет, никто не должен увидеть Джана. Его надо везти в частную клинику, — Пьеро забрал у него телефон. Он успел вовремя: не доехав до госпиталя, машина повернула, и Джана повезли в частную, закрытую клинику, где его положили в отдельную палату с минимальным количеством любопытных глаз. Буквально в течение получаса холл перед больничной палатой заполнился друзьями и родными, у которых появилась надежда. Они стояли, сжимая пальцы рук, или сидели с салфетками на коленях и промокали влажные глаза, или нервно расхаживали, постоянно оглядываясь. Они ждали. Прошло пару часов, прежде чем к ним вышел врач и заявил, что будет говорить только с родителями. Когда он только начал, мисс Элеонора вскрикнула и пошатнулась, Эрколе поддержал её. Пьеро не выдержал и подошёл к ним как раз в тот момент, чтобы услышать… — … я понимаю, нелегко слышать, что ваш сын подвергался насилию в течение недели, но хорошим в этой ситуации является то, что у него нет повреждений, угрожающих жизни. Некоторые синяки и повреждения кожи незначительны, он не был сильно избит или порезан. Но психологическая сторона вопроса… — он посмотрел на побледневшего Пьеро и нахмурился. — Продолжайте, — тихо сказал он. В этот минуту подошёл Иньяцио. — Нам пришлось вколоть ему седативные препараты, он был не в себе. Вам понадобится помощь психотерапевта. И, мама, — он посмотрел на Элеонору, — пойдёмте со мной, пусть рядом с ним будет кто-то родной, когда он проснётся. Они ушли, а родные продолжали потрясенно стоять. — Насилие? О чем это он? — прошептал отец. Пьеро с Иньяцио перевели на него взгляд, но не стали комментировать. — Инья, держи меня, или я убью кого-нибудь, — Пьеро отвернулся и сжал кулаки. В его душе боролся гнев с ужасом. Он даже боялся представить себе… — Пьеро, успокойся, — Инья положил руку ему на плечо, но рука эта дрожала. — Насиловали на протяжении недели? Что… я… — Молчи, умоляю… Это была тяжёлая ночь. Микеле с Барбарой уехали, собираясь вернуться утром. Торпедине необходимо было придумать хорошую легенду, чтобы замять это дело и обыграть возвращение Джана. Родные и друзья остались в больнице. Утром Пьеро проснулся от странного шума и возни. Он с трудом разлепил веки. Рядом лежал Иньяцио и так же пытался понять, в чем дело. Шум продолжался, затем воздух пронзил душераздирающий крик. Пьеро вмиг проснулся и подскочил. Не было сомнений, что голос принадлежал Джанлуке. — Что происходит? — они переглянулись и поспешили в палату, откуда донесся крик. Это было ужасно: родные и врачи стояли напротив угла, в котором, сжавшись, перепуганный и дрожащий, стоял Джанлука и смотрел на семью со смесью ужаса и неверия. Иньяцио еле сдерживал крик, Пьеро же застыл и не мог шевельнуться. Этот запуганный, исхудавший малыш с трудом напоминал ему его друга. — Джан, — все обернулись к Пьеро, который не смог сдержать вздоха. Лука дернулся и посмотрел в его глаза. — Мальчик мой, все хорошо, — его мама протянула к нему руки и сделала шаг к нему. Джан не шевелился, продолжая смотреть в глаза сицилийцу. — Джанлука, Вы больше не с теми людьми. Вас нашли. Это не сон, — медленно произнёс врач. Осознание этих слов к нему пришло не сразу, внезапно он перевёл взгляд на мать, вздохнул, осел на пол и разрыдался. Мать бросилась его обнимать, и комнату затопили рыдания двух человек. Все остальные деликатно покинули палату, давая время матери и сыну успокоить друг друга. — Не сон? Мне кажется, что все же страшный, кошмарный сон, — потрясенно шептал Пьеро, перед глазами которого все ещё стоял Джан, со страхом взирающий на людей. — Думаю, сегодня ему хватит семьи, — врач вышел к Иньяцио и Пьеро. — Сегодня вам не стоит его беспокоить, лишь семья и осмотр наших психологов. Друзья поняли и уехали, но весь день не могли выбросить из головы мысль, что Джану будет сложно забыть то, что с ним произошло. Отец с братом вернулись к ночи. Они молчали, и никто не решился их расспрашивать. Пьеро долго не мог заснуть, ему все чудилось лицо Джана, искаженное страхом. Он никому не говорил, что всю эту неделю он каждый час винил себя в случившемся. Если бы он только остался, если бы подождал его или утащил за собой, это была только его вина, он обязан был защитить своего лучшего друга. Джан всегда надеялся на него, шёл следом, доверял, а Пьеро подвёл его. Он не мог заснуть, он задыхался.