Расплата

Иньяцио вновь с раздражением наблюдал, как два его друга игнорируют присутствие друг друга. Никто из них не отвечал на его вопросы, и они продолжали вести молчаливую войну. Но в этот раз все было по-другому. Раньше в глазах Пьеро часто читалась вина после очередной крупной ссоры, но теперь в них был лишь лёд. Джанлука тоже не ощущал себя виноватым, хмуро косясь в сторону друга, он гордо отворачивался от него. Единственным, а возможно, и главным плюсом во всей этой ситуации было то, что Джанлука полностью вернул контроль над своей жизнью. И пусть никто не знал, как он проводил свои ночи, какие кошмары ему снились, отныне все отметили, что прежний Джан вернулся к ним. Вот только отношения между двумя парнями с каждым днём становились все хуже, они словно угасали. Но Джанлука не знал, что, несмотря на свои злость и обиду, Пьеро все ещё продолжал присматривать за ним. Это открылось одним ранним утром, несколько месяцев спустя, когда Джанлука, взявший привычку иногда пропадать где-то по ночам, вернулся в свой номер и застал там нежданного гостя. — Что ты здесь делаешь?! — удивлённо воскликнул он, завидев Пьеро, лежащего с закрытыми глазами на своей кровати. — Где ты был? — спокойно спросил тот, даже не посмотрев на друга. — Не твоё дело, — огрызнулся Джан. — Я задал вопрос. — Жду тебя тут. Мы стережём тебя, заботимся… А ты сбегаешь и всю ночь шляешься непонятно где! — Тебя это волнует? — с вызовом спросил Джан. — Да, черт побери, меня это волнует, ведь ты все ещё мой друг! — Пьеро резко соскочил с кровати. — Ты думаешь, я такой идиот, что не понимаю ничего?! Думаешь, мы с Иньей не раскусили тебя за все эти месяцы?! — О чем ты говоришь? — под таким напором Джан отступил на шаг. — Я все не мог выкинуть из головы того незнакомца, а потом заметил, что за тобой часто стал приезжать тёмный лимузин, на котором водитель увозит тебя в ночь. Много ли роскошных лимузинов приезжали за мной? Или за Иньей? А затем… буквально на днях в новостной ленте промелькнуло знакомое имя одного чиновника, который приехал по военным вопросам в тот же город, в котором находились мы. Сложить дважды два не трудно. Как ты познакомился с ним? И какого черта ты творишь?! — Ооо… даже так? Не знал, что ты живёшь с претензией на гениальность, — он усмехнулся и сел на стул. — Ну и что? Тебя не касается, где и с кем я провожу свои ночи, ты ясно дал мне это понять. Ещё вопросы? — Ты уверен в нем? Он не обидит тебя? — Пьеро внимательно посмотрел на него. Джанлука изменился в лице, а затем громко расхохотался. — Обидит? Пьеро, правда, ты издеваешься. Ответь мне… что происходит между нами? Ссоримся, миримся, снова ссоримся… — Это все ты устроил, — Пьеро вздохнул. — Хорошо, если ты уверен в нем и вообще в своих поступках, то я не буду больше волноваться. Пьеро направился к двери, а Джан ощутил странное волнение. Что же он творит? — Пьеро, подожди, — он остановил его, схватив за локоть. — Я такой дурак. Прости меня за все. — Я не ослышался? — Пьеро улыбнулся. — Нет. И не проси повторять больше! Я осознаю, что веду себя, как последний засранец и постараюсь исправиться. — Неужели, — Пьеро тихо засмеялся. — Что ж… я рад, это слышать. А теперь поспи, у тебя мало времени до вылета. «Он мой друг, и я прощаю его. Я прощаю его», — твердил себе сицилиец, возвращаясь к себе. Есть перемены, которые часто случаются с нами в жизни, и которые почти невозможно вернуть обратно судьбе. Они оба сильно изменились, и теперь не знали, как найти дорогу обратно. — Мне следует ожидать, что ты вытащишь пистолет и пристрелишь меня? — ПьерО лениво улыбнулся, поднося к губам темно-красное вино. — Я приехал не для этого, — Джан снял куртку. Глаза француза потемнели, когда его гость начал методично раздеваться и вешать вещи на стул. Покончив с этим, Джанлука сел на кровать, сжимая в руках свой чёрный шарф. — Хочу, как тогда, только теперь завяжи мне глаза… Впервые с тех пор, как он вернулся к обычной жизни, он снова оказался в постели с мужчиной, который собирался трахнуть его. И эта мысль сильно возбуждала. Глаза были затянуты чёрной тканью, пальцы впивались в кожу, губы оставляли следы — сегодня все должно было произойти быстро. Для начала… Джанлука стонал от удовольствия, от томящего чувства ожидания чего-то большего, чего-то необыкновенного, прекрасного. Все тело наполнилось сладкой истомой, ему хотелось одновременно отдавать и принимать, его губы распухлили от поцелуев, он прижимался к горячему телу все сильнее, возбуждение требовало выхода. И он дал ему того, чего он желал: с громким криком Джанлука кончил, когда Пьеро оторвался от опавшего члена и вновь припал к его губам в жадном поцелуе. — Ещё, — он хотел большего, хотел того потрясающего ощущения, которое может подарить лишь близость с мужчиной. Первое проникновение отозвалось болью во всем теле, Джанлука дёрнулся назад, но крепкие руки удержали его на месте. — Неужели больше никого после меня? — удивлённо, и в то же время радостно, прошептал Пьеро ему на ухо, продолжая входить в него. Джанлука ничего не ответил, борясь с неприятными ощущениями, стараясь дышать глубже. Боль держала его в своих объятиях, пока наконец не сменилась лёгким, слегка покалывающим чувством удовольствия. Тихо застонав, Джанлука выгнулся ему навстречу и обхватил ногами его тело. Пьеро шептал ему что-то на французском, наращивая темп, вжимая его в простыни, водя руками по напряженному стволу. — ПьЕро… ПьЕро… Джанлука метался, и с его губ срывалось имя того, кого он представлял сейчас в себе, рядом с собой, кого обнимал и к кому прижимался в порыве необузданной страсти. Всего на мимолетное мгновение лицо его любовника омрачилось, но он не остановился, предпочитая сейчас быть кем угодно, главное — быть с ним. Джанлука глухо застонал и рухнул на постель, все ещё шепча имя любимого. Француз опустился рядом и пристально посмотрел на него. — Какое красивое, безответное чувство… мне почти жаль тебя, малыш, — он потянулся за сигаретой. — Тебя это не касается, — Джан все ещё не мог отдышаться. — Конечно, я и не хочу знать. Все чего я хочу… тебе было хорошо, Cheri? Джан кивнул. — Хочешь ещё? Джан кивнул. С тех пор они встречались каждый раз, когда у них была возможность. Джанлука вновь и вновь хрипло выкрикивал имя Пьеро ночью, задыхаясь в объятиях другого, чтобы спокойно окликать друга днём. Французу нужно было его тело, а Джану необходима была иллюзия. Они давали друг другу все и одновременно ничего, ведь лишь в фантазиях могут существовать такого рода отношения. Пьеро не спрашивал, зачем Джанлука каждый раз соглашается приехать к нему, почему его волнует лишь физическая сторона их связи, почему он отказывается отправиться с ним в Париж. Он все прекрасно понимал и знал, что это временно, пока Джанлука не очнётся и не поймёт, что ему нужно от этой жизни. Время шло, потребности его менялись, и в какой-то миг Джан открыл для себя наслаждение с другими мужчинами. Встречи с ПьерО не были столь частыми, им обоим не хватало времени, и Джану этого оказалось недостаточно. Что-то сломалось в нем, и он с готовностью принял себя другим человеком. В группе и в семье все наконец устаканилось и вернулось в привычное русло. Никто не замечал, какие перемены произошли с их другом и сыном, потому что Джанлука никогда не афишировал свои отношения и ночные похождения. В таких делах он был аккуратен, и во многом благодаря тому французу, который объяснил ему как можно получать удовольствие, не сообщая об этом всему миру. И лишь Пьеро знал. Он все понимал и обо всем догадывался, но предпочитал закрывать на происходящее глаза. Если его друга все устраивало, то он мог лишь порадоваться за него. Он радовался, что Джанлука снова стал самим собой, что его лицо больше не омрачала тень, и самое главное — Джан больше не упоминал о своем чувстве к нему. Да, все встало на свои места. А по прошествии трёх лет, после случившегося с Джаном происшествия, тот понял, что его жизнь катится под откос, и он не в силах удержать ее.