В омут

Неа вздрагивает от хлопнувшей двери, спешно прячет что-то под кровать и на всякий случай делает невинную мордашку. - Почему я всегда должен за тобой убирать, Неа?! Кембелл лихорадочно соображает, где он успел напортачить. А когда видит лоскуты ткани в руке Уолкера, чуть не хлопает себя по лбу от досады. Слишком увлекся своим занятием, забыл, что оставил обрезки на кухонном столе. Вместе с обрубками липовых веточек и взятым из особняка секатором. - Прости, я не хотел. - Зачем тебе мои тряпки? Что ты задумал, хитрец? Не пытайся меня обмануть, у тебя все на лице написано. Ной совсем не умеет держать покер-фэйс. Глаза цвета карамельных леденцов рыщут по комнате, не останавливаются на склонившемся над ним ученом. - Ну? Кембелл вздергивает лисий нос и упрямо заявляет: - Это секрет! Уолкер удивленно приподнимает бровь и смягчается. Ерошит слегка кудрявые темные волосы и, заглянув в теплые золотые глаза, спрашивает: - Я совсем-совсем посмотреть не могу? Может, смогу помочь? Ной отрицательно мотает головой. Веточки он связал, осталось закрепить ткань, немного украсить и... - Аллен, это сюрприз. Вообще-вообще нельзя, даже одним глазком. Ученый тихо смеется и мимолетно касается Неа будто специально для поцелуя подставленных губ. Кембелл тут же тянется за ним, притягивает к себе за воротник рубашки. Юный Ной успел до трясучки соскучиться по Аллену, по вкусу его губ, по запаху его возбужденного тела. Неа заваливает ученого на мягкий ковер, что глушит боль в спине от небрежного падения, дрожащими пальцами расстегивает пуговицы неизменной жилетки и задирает ее вместе с рубашкой, обнажает грудь Уолкера. Аллен только смеется на нетерпение Ноя. - Не спеши, торопыга. Но юношеская кровь кипит в жилах, член оттягивает ширинку, трется о ткань, и в ушах звенит от неудовлетворенности. Неа не хочет и не может ждать, и Уолкер прекрасно это видит. Отвечает на его прикосновения, выгибается навстречу, послушно облизывает поднесенные ко рту пальцы и попутно помогает стащить с себя штаны. Кембелл накрывает его губы поцелуем, едва пальцы покинули горячий рот Аллена. Ученый стискивает рукава рубашки Ноя, стонет с неприятного вторжения мокрых от слюны пальцев, мучительного растягивания тугих мышц. Кембелл слишком нетерпелив, почти сразу прекращает терзать анус и вырывает поток брани у Уолкера резким вторжением. - Неа, черт тебя дери! Ной лишь протяжно стонет в ответ на сокращения мышц и совсем не слышит возмущение Аллена. Ученый еще пару дней старается не садиться без необходимости, подкладывает под задницу подушку помягче и переносит основной вес на ноги. Довольная моська Исполнителя его мало радует, да и вообще он бы с радостью избавил себя от присутствия любвеобильного Ноя, пока не пройдет острая боль. - Аллен. Ученый раздраженно отмахивается от восторженного Неа. - Отвянь. Исполнитель тянет за собой к входной двери. - Нет, пойдем со мной. Идем, идем! Давай же! Уолкер снимает очки, едва успевает схватить легкое пальто и позволяет настырному Ною вести себя. На улице ветер тут же подхватывает длинные волосы, играет седыми прядями, бросает их в лицо. Приносит в удушливый пыльный город свежесть скошенной травы и слабые ароматы луговых цветов с полей. Кембелл ведет его туда, где вдалеке едва заметен золотой покос. У корней старого кизила лежат два алых воздушных змея. Неа убирает камень, что придавливал кайты к земле, и протягивает один Уолкеру. Ученый оглядывает змея. Ветер раздувает ткань, кайт уже рвется из рук в небо. - Это твой секрет? Неа подмигивает Аллену и кивает на тропу среди колосьев спелой душистой пшеницы. - Побежали! Ветер подхватывает ленты, кайт взмывает в воздух, тянет за собой, назад и вверх, натягивает веревку, войлок врезается в кожу. Алым росчерком змей рассекает бескрайний, ослепительно яркий будто стеклянный небосвод. И рядом такой же красный змей вьется нитью. Словно это небо принадлежит им двоим.