В омут

Душный летний Лондон словно петлю на шее затягивает, день ото дня становится все тяжелее дышать. Неа смотрит на ленивых от жары людей и совсем не понимает, как же у них получается бродить по залитым солнцем улочкам, не прячась в спасительных тенях, как получается с довольными улыбками открывать свои мелкие лавки со свежей выпечкой каждое утро, как получается не обращать внимания на суету и оставаться собой. Аномальная жара, паранормальные люди. У мира сдвиг по фазе или у юного Ноя просто обострение врожденной глупости. Кембелл укладывает голову на руки, скучающе следит за людьми на улице. Как за муравьями под стеклом. - Ты целый день у окна сидишь. Не хочешь чем-нибудь полезным заняться, красна девица? Исполнитель первую часть фразы пропускает мимо ушей, вторую воспринимает лишь частично, а третью неохотно фильтрует через барабанные перепонки. И снова ничего не понимает. - Что? Казалось бы, изучивший Ноя вдоль и поперек Уолкер должен знать по именам всех тараканов в гениальной голове Исполнителя, но эти насекомые, как оказалось, плодятся, рождают новые и новые заскоки, от которых страдает не только Аллен. Еще вчера Кембелл терпеть не мог крепкий кофе, воротил нос от засахаренной малины и наотрез отказывался хотя бы попробовать тушеную говядину. А сегодня утром он умял азу за обе щеки, а после запил горьким кофе и закусил намазанным на хлеб малиновым джемом, похрустывая сахаром на зубах. Вчера Неа был как заведенный, сегодня же находится в глубокой прострации. Аллену оставалось свалить все изменения вкусов и перепады настроения на запоздавший переходный возраст и шальные гормоны. - Делом заняться не хочешь, спрашиваю? Неа снова не слушает, не понимает, но на всякий случай отмахивается от приставшего ученого. Муравьи за окном поинтереснее всяких там Уолкеров будут. Ной совсем не слышит, как Аллен подходит к нему. Вздрагивает от прикосновения к спине и плечам. От поглаживания по хребту бежит отара веселых мурашек. - А меня – хочешь? До ленивого мозга смысл доходит не сразу. Осознание вспыхивает в золотых глазах азартным огоньком. Кембелл облизывается и тянется к Уолкеру. Но ученый отстраняется, с нескрываемой издевкой хлопает Ноя по плечу. - Сначала займись делом. Помоги мне донести заказ. Исполнитель недовольно сопит, но поднимается с насиженного места, разминает затекшие от долгого сидения колени. Бросает взгляд на часы и не может сдержать изумления. Как так он почти весь день просидел? Вот по ощущениям буквально час назад он зашел к Аллену, по привычке прижал его к стенке, утянул в поцелуй, даже не удосужившись поприветствовать ученого, и выпустил из тисков только когда воздуха стало не хватать, а губы начали ныть от напора. После дегустации Уолкера ревизором наведался на кухню и голодным доберманом накинулся на мясо, под ошалевшим взглядом слегка помятого Аллена съел почти все. Замерший в развитии из-за генов Ноя организм, тем не менее, требовал пищу. После сытного завтрака Кембелл разомлел, разленился и резко стал лояльным к враждебному окружающему миру и ненавистным людям. Развалился на стуле перед окном как заласканный домашний котяра, уставился в окно, довольно щуря на солнце золотые глаза с едва заметными точками зрачков и иногда что-то мурлыкая себе под нос, никак не реагируя на внешние раздражители типа обеспокоенного аномальным поведением Ноя Уолкера. - Бери вон ту коробку. Только не урони! Кембелл фыркает и послушно берет тару в руки. Опечатанная коробка чем-то подозрительно гремит и весит очень даже прилично для своих небольших размеров. Неа тут же ощущает прилив раздражения и огромное желание воспользоваться Ковчегом, лишь бы тяжести не таскать. - Что ты туда засунул? Чувство собственной важности? Аллен поднимает вторую коробку и кивком головы приказывает Кембеллу идти на выход. - Скорее уж твою наглость. Хотя, тогда была бы нужна коробка побольше. Раз в десять. Неси давай. Ной гордо задирает нос, расправляет плечи и, бесцеремонным пинком открыв дверь, выходит на слепящее солнце. Кембеллу на миг кажется, что оно чисто по-дружески готово выжечь ему глаза. - Долго тебя еще ждать? Шевелись! Аллен выныривает из прохлады дома в самое пекло, тут же прячет глаза за челкой, пытается проморгаться и как-то утереть заслезившиеся глаза, не выпустив коробку из рук. Шмыгает носом и опускает взгляд в ноги, признает победу солнца. - Нам недалеко идти. Неа спешит за Уолкером, пытается держаться в холодных тенях, но небесное светило как назло постоянно находит Кембелла и старается взглянуть ему в честные-пречестные янтарные глаза. - До ближайших кустов, ага. - Кому что. Вон до того дома с красной крышей. Оставим коробки у двери и домой. Честные глаза вспыхивают хитрющими искрами. Неа ускоряет шаг, обгоняет Аллена и спешит к заветному крыльцу в две ступеньки. Коробка жалобно звенит, ябедничает Уолкеру на неподобающее отношение к своему хрупкому и несомненно ценному содержимому. Аллен прожигает Ноя сердитым взглядом, через толстые линзы и из-под челки он только веселит полного томительного ожидания Исполнителя. Кембелл в предвкушении облизывает губы, не всегда верный Ковчег готов появиться по первому зову. Или по второму. - Может... - Нет. - Но... - Неа, нет. Люди вокруг, ты чем вообще думаешь? Совсем обленился. Идем. Неа стирает холодную капельку с носа и даже не задумывается, откуда она взялась, бежит за Алленом. - Ай!.. Ливень быстро мочит волосы и одежду, прибивает удушливую пыль к мостовой и слегка охлаждает горячую голову Ноя. - Ну дела, - Уолкер снимает очки, по стеклам ручьями течет дождевая вода. - Посмотри, а небо совсем чистое. Неа притягивает Уолкера к себе и едва касается его губ. - Люди... - Плевать. Аллен сам прижимается к Ною, его горячая рука согревает сквозь мокрую рубашку. По спине проходит волна дрожи то ли от ледяного дождя, то ли от близости Неа. Уолкер слизывает чистую воду с его губ, заглядывает в омут расширенного зрачка златоглазого черта. - Ты просто ходячая аномалия. Ной смеется в ответ и притирается к мокрому лбу Аллена. - И я тебя люблю.