В омут

- Смотри, вон то похоже на кролика! Неа указывает куда-то в небо, где в алых лучах закатного солнца плывут рваные облака. Небольшие и неряшливые, словно мазки неопытного художника, едва заметные невесомые цветные перья на горизонте среди тяжелых кучевых туч. - Ты слушаешь меня вообще? Ночью будет дождь. Первый и по-настоящему холодный осенний ливень. Но ветер еще теплый, приятный и освежающий. Голову, мысли и отчего-то неспокойное сердце. - Аллен… Уолкер прикрывает глаза и вдыхает полной грудью наполненный ароматом скошенной пшеницы и поздних полевых цветов воздух. Сонный, умиротворяющий и судорожно неспокойный, окрыляюще легкий и невыносимо душный. - Эй, Аллен. Ученый смотрит прямо в глаза Неа. Драгоценные глаза словно из золота сделаны. И сверкают, горят в лучах солнца, сияют сотнями осколков зеркал. Глубокие, бездонные и холодные, но только не для Аллена. Для Уолкера они навсегда останутся теплыми, как это закатное солнце, как жар костра в морозную ночь, как объятия любимых рук после долгой разлуки. - Аллен. И сердце бьется чаще. Что-то тянет в груди, тяготит, висит неподъемным грузом. Сказать так сложно, но не когда очарован этими влюбленными глазами, когда его пальцы мягко перебирают впервые за долгое время не скованные скользкой лентой волосы, а вторая рука покоится на груди. Он слышит гулкий ритм его сердца, чужого мира. Его мира. - Я люблю тебя. Едва-едва слышно, одними губами, чтобы даже ветер не услышал. Чтобы только он… И тяжесть в груди уже не кажется неподъемной. Улыбка чуть лукавая, лучистые морщинки собираются в уголках глаз, прикосновение и тихий вздох, почти стон. Неа не отвечает, но Аллен как никто другой понимает его молчание. Потому что слова не нужны, когда он так смотрит, когда его рука сжимает ладонь Аллена в ответ. Крепко-крепко. И подносит к губам, касается едва ощутимо, прижимает к щеке. И поцелуй у забытого богами особняка, среди бескрайнего поля пшеницы, в корнях старого кизила, где их никто никогда не увидит, кажется особенным, волшебным, принадлежащим только им. Солнце выпутывает свои последние лучи из непослушных вихрей темных волос, опускает на землю полог ночной темноты. И чарующие глаза вспыхивают в сто крат ярче спрятавшегося за горизонтом светила, утягивают без остатка в янтарную глубину бездонного омута, в теплые объятия любимого черта с кошачьими повадками.