одна из возможных.

— Не буду ей открывать, пусть там поморозится, может мозги нормально начнут работать. Алиса Михайловна, поджав губы, скрестила руки на груди, всем видом показывая, что переубедить ее в этом нет никакой возможности. — Я открою. Певица выбежала в коридор и, нажав кнопку домофона, заранее открыла замок на двери. Они не виделись чуть больше недели. Только телефонные разговоры. Холодные вздохи и тяжёлые паузы. Блондинка зашла в квартиру, закрывая за собой дверь. Глаза в глаза и остановившийся мир вокруг. Земфира сделала шаг вперёд, прижимаясь всем телом и чувствуя морозный и отчего-то такой колющий мех шубы, окутанный нотами парфюма. Безумно хотелось расплакаться. Навзрыд. Отстранившись, слегка улыбнулась, смотря исподлобья и не убирая рук с плеч. — Привет. — Привет. Помогла раздеться, забирая шубу и привычным жестом расстёгивая молнию на высоких сапогах. — Будешь ужинать? Я привезла вино. Твое любимое. — Буду… спасибо. Пропуская блондинку вперёд, появились на кухне. — Добрый вечер… мама, Уля… Поцеловав по очереди, присела. Земфира достала ещё один бокал, наполняя красным полусухим и поставила чистую тарелку и приборы на стол. — Так, можно я скажу? Три поколения перевели взгляды на певицу. — Спасибо, что вы у меня есть и я… счастлива. Да, я счастлива. Соприкоснувшись бокалами, выпила залпом. Волнение больно било в грудь. Сосредоточившись на салате в своей тарелке, старалась не смотреть на Ренату. — Как твой фильм? Ульяна показала фотографии… ужас! Ты опять такая страшенная. — Мама, это образ… и я не всегда выбираю, как мне выглядеть в кадре. Ульяна, пользуясь тем, что бабушка и мать с наслаждением топят друг друга, незаметно погладила руку певицы, легонько сжимая запястье. Земфира кивнула в благодарность за поддержку, мысленно готовясь к моменту, когда они останутся с Ренатой вдвоём и, возможно, поговорят или почувствуют, что эта отдаленность равна гибели для каждой. После того, как хозяйка квартиры с пожеланиями доброй ночи ушла спать, девочка выждала пару минут и, переглянувшись с певицей, тоже оставила женщин наедине. Рамазанова открыла форточку и, прикурив две сигареты, одну подала приблизившейся блондинке. Курили молча, слушая дыхание и едва уловимый треск бумаги. — Надо со стола убрать… Рената, ты будешь еще что-нибудь есть? — Нет, спасибо. А можно чай… так зябко, не могу согреться… совсем не могу. — Сейчас поставлю чайник, потерпи. Зажгла газ на плите, убирая посуду в раковину. Пока руки были заняты, дрожь легко пряталась в струях воды, но как только последняя тарелка была помыта и чай разлит по чашкам, пришлось найти смелость и посмотреть в сводящие с ума небесные глаза. Пауза. — Зе… Неловкое движение ладонью и белый фарфор вдребезги об кафель на полу. — Боже… как я скучала… Зе…