Добро пожаловать в Убежище!

Всё, что я помню, – это Убежище. Здесь я родился. Здесь я провёл своё детство, катаясь на лифте и изучая бесчисленное количество комнат. И здесь я впервые столкнулся с опасностью в виде радтараканов. Меня, маленького ребёнка, они действительно испугали. Помню, как я кричал, убегая из хранилища, в котором оказался совершенно случайно. Помню, как бежал до комнаты отдыха, боясь запнуться и упасть. Казалось, эти чудовища преследуют меня и ждут, когда же я упаду, чтобы схватить за ногу. Стоя в самой дальней комнате, я ревел, размазывая слёзы по щекам. Мне было плохо. Хорошо, что взрослые вовремя подоспели на помощь и не дали этой заразе распространиться на соседние комнаты. Спустя какое-то время сирена, разрывающая мои барабанные перепонки, стихла, и я, счастливый и довольный, вышел из своего укрытия. С того момента я думал о том, чтобы стать сильным и больше никогда не прятаться от опасности. Однако Смотритель распорядился моей судьбой не так, как я мечтал. У меня с рождения был высокий показатель ловкости, гораздо выше, чем у остальных детей. Так что меня оправили в спортцентр, где я смог улучшить свои способности. Я не стал спорить, тем более что в глубине души мне нравилось тренироваться. Когда моя подготовка была закончена, пришло распоряжение от Смотрителя. С того момента я начал работать на верхних этажах Убежища, в одном из ресторанов. Всё, что я помню, – это Убежище. Здесь мой показатель ловкости взлетел до самой высокой отметки. Здесь я смог добиться успехов в работе. И здесь я влюбился. Она была пределом моего совершенства. Белокурые волосы до плеч, потрясающая белоснежная улыбка… Изящная и лёгкая, эта девушка в течение всей рабочей недели сидела недалеко от меня за одним из столиков и заполняла какие-то бумаги. Я же нарезал фрукты и овощи, чтобы потом другие работники готовили из них полноценные блюда. Моё рабочее место находилось на идеальном расстоянии от её столика. Втайне я радовался, что могу наблюдать за ней и за каждым её движением. Как-то раз, засмотревшись на неё, я чуть не отрезал себе палец, но она даже не взглянула на меня. Лишь подняла голову, сказала что-то проходящей мимо девушке, улыбнулась и продолжила заполнять бумаги. Единственным, кто обратил на меня внимание, был стоящий рядом парень. Попивая «Ядер-колу», он сказал мне быть осторожнее, ведь Смотритель не разбрасывается стимуляторами направо и налево. Так продолжалась моя спокойная, размеренная жизнь, продолжалась до тех пор, пока мне не пришло новое распоряжение. Меня отправляли в казарму. Я ехал на лифте с надеждой, что, когда я ушёл из ресторана, пришло ещё одно распоряжение, для неё, и её отправляют в ту же комнату, что и меня. Эта надежда теплилась внутри меня и с приближением к казарме усиливалась стократно. Долго ждать мне не пришлось. Очень скоро, бесцельно бродя по комнате, я услышал приближающиеся шаги. Сердцебиение участилось. Это действительно она? Нет. В казарму вошла девушка, которую я раньше никогда не видел. Наверное, она работает в нижних этажах Убежища. Короткие тёмные волосы, очки в чёрной роговой оправе, синее платье. Я не знал, как поступить. Мы стояли в центре комнаты, недоуменно взирая друг на друга, пока не заметили камеру видеонаблюдения, направленную на нас. Это были чётко спланированные действия Смотрителя. Для продолжения рода. Она начала беседу. Мы перебрасывались фразами, которые никогда бы не осмелились произнести в любой другой ситуации. Я сказал, что если в Пустоши ещё растут розы, то обязательно найду их и принесу ей. Она засмеялась. Банальная вещь, удивительно, что она сработала. Ещё чуть погодя я пригласил её на танец. Видеокамера по-прежнему наблюдала за нами. Было неуютно, но, кажется, лишь мне одному – девушка чувствовала себя довольно свободно. Я думал о той, которая находилась этажами выше и заполняла бумаги. Или сейчас она тоже в комнате отдыха? Интересно, с кем… И самый главный вопрос… ей это нравится? Очень скоро, к радости Смотрителя, мы поцеловались и, взявшись за руки, отправились в дальнюю комнату, подальше от всевидящей камеры наблюдения. Там, за стеной, девушка расстегнула своё синее платье… Всё, что я помню, – это Убежище. Здесь я стал отцом. Здесь Смотритель думает, что мой показатель радости равен ста процентам, однако это лишь официальные данные. На самом деле мне нестерпимо грустно. Когда я вернулся на своё рабочее место, в ресторане было на одного человека меньше. Столик, за которым раньше сидела она, пустовал. Кто-то сказал, что её отправили в Пустошь, но не уточнил, с какой целью. Больше я никогда её не видел.