Спасибо, Джо.

Открыв дверь, я делаю вдох и вхожу. Множество людей. Лёгкие бежевые занавески прикрывают окна, кружевные скатерти в тон им лежат на деревянных столиках цвета "Венге". По широкому залу разносятся приятные, ненавязчивые звуки классической музыки и джаза. Ударяясь о низкий потолок, увешанный десятком модерных ламп с приглушённым светом, нежные полутона разлетаются во все стороны, создавая почти волшебный, совершенно упоительный фон мелодии, на котором человеческий шёпот становится загадочнее и притягательнее. Кажется, я понимаю, почему меня позвали именно сюда... В мою голову прокрадывается мысль, которая как отбойный молоток начинает глушить сложившуюся картину спокойствия и умиротворённости. "Как я его узнаю?...". Агент знает как выгляжу я, но мне его внешность ни капли не знакома. Я делаю медленный выдох и пытаюсь рассуждать здраво: если он из компании YG, то скорее всего он кореец. Корейцы, как известно даже такой дуре как мне, имеют довольно специфичную внешность, неплохо отличающуюся от русских. Так как это кафе находится в центре Москвы, вряд ли я сумею его проглядеть, даже если в этом заведении соберётся стая негров и паровоз с вьетнамцами. А теперь, Джо, представь как я всё это время выглядела. Низкорослая брюнетка с огромными удивлёнными глазами, озирающаяся вокруг и нервно сжимающая в руках тряпичный рюкзак, с виднеющимися из него листами бумаг, испещрёнными размашистым угловатым почерком и нотами. Кажется, что посетителям, заметившим этого несчастного ребёнка на пороге зала, стало даже жалко потерявшуюся (судя по испуганному лицу) девочку. Всё это могло бы кончится печально, если бы к ней вовремя не подошёл мужчина лет тридцати пяти с вполне себе европейской внешностью, одетый в строгий костюм кофейного цвета. Он тихо, с лёгкой полуулыбкой представился по-английски: - Hello, I'm an agent of YG Ent. - Choi Jin Goo. - он едва заметно кивнул и легко приобняв девочку за плечи, повёл к своему столику. За ним сидел ещё один мужчина, который поднялся, стоило брюнетке и агенту приблизиться к нему. На вид спутнику этого англоговорящего было лет сорок, он был слегка полноват, но очень добродушен, что читалось в его каре-зеленоватых глазах. От разглядывания внешности меня отвлекло его приветствие. - Здравствуйте, меня зовут Александр Михайлович - я переводчик господина Чхве Чжин Гу. В течние вашей с ним беседы, я буду ретранслировать реплики друг друга для каждого из вас. - мягко улыбнувшись, сказал он мне, словно принимая меня за пятилетнюю дурочку. Видимо он сомневался в том, что я пойму цель его прибытия сюда, забавно. Наконец, приняв устойчивое положение, я додумалась поклониться каждому из моих новых знакомых и представилась на английском с лёгким акцентом: - Hello, mr. Jin Goo, Александр Михайлович, my name is Eva Beltran. Агент тихонько усмехнулся и жестом предложил мне присесть, что я и сделала. Когда все наконец заняли удобное положение, "английский кореец", как я уже успела его окрестить, начал свой монолог. Всё время, что он говорил, я думала о том, почему его зовут корейским именем, если он англичанин. Вероятно он сам выходец Кореи и Англии, как и я (Испании и России, соответственно). А смена имени - процедура вполне естественная. В конце концов приведя мысли в порядок и переведя внимание в нужное русло, я стала вслушиваться в то, что до меня с неизменной улыбкой пытался донести мистер Чхве. Только я сосредоточилась, как на моё плечо легла увесистая мужская рука. Обернувшись, я увидела своего отца. Он спокойно стоял у меня за спиной и с улыбкой, чем-то схожей с той, что освещала лицо моего нового знакомого, смотрел на агента и переводчика. Оо, этот взгляд был знаком мне как никому другому. Недоверчивый, но открытый, смотрящий в упор, как будто сквозь человека, просвечивающий самую душу собеседника. Тёмно-карие, кажущиеся чёрными глаза папы передались и мне, со всеми прилагающимися функциями. Хочу сказать, что подобной техникой "сканирования" владела и я. Пусть и не так виртуозно, как мой папочка. В какой-то момент мне даже показалось, что под напором отцовского тяжёлого взгляда переводчик нервно сглотнул. Пару секунд все молча пялились друг на друга и тут, наконец, я решила разрядить накалившуюся обстановку. - Папа, это мистер Чхве Чжин Гу - агент из УайДжи, а его спутник - переводчик, его зовут Александр Михайлович. Мы только начали разговор. - я говорила не без волнения, хотя никто его, благо, не заметил. Я знала, что папа изначально явится отрицательно настроенным. Таки я угадала. Он не хочет отпускать меня и окончательного "вердикта" ещё не вынес. Что и говорить, намечающаяся беседа давила на меня одной только своей атмосферой. - Здравствуйте. Меня зовут Рафаэль Бельтран, я отец этого юного дарования. - с улыбкой сообщил отец и слегка кивнув, сел рядом со мной. Проследовали ответные реплики, агент благодарил за наше присутствие. У меня сложилось такое впечатление, будто я присутствовала на некоем великосветском рауте. Не хватало только мальчиков в сюртучках с вычищенными до блеска подносами и бокалами искрящегося шампанского... - Наша компания предлагает вашей дочери самые удобные, и что греха таить, выгодные условия проживания и обучения в Корее. Она будет заселена в общежитие, находящееся под постоянным контролем директора Ян Хён Сока. Так же она окончит свою учёбу, либо посещая общеобразовательную­ школу, либо на дому. Это уже на ваше усмотрение. Стажировка будет проходить непосредственно в главном здании компании под надзором других музыкантов. Обучать её будет вероятнее всего Кан Бэк Хи - один из главных композиторов УайДжи. Питание и всяческие основные затраты будут регулироваться нами и будьте уверены, ваша дочь не будет ни в чём нуждаться. Разумеется, в разумных пределах. Алмазные горы мы предложить не можем, для этого она со своей стороны должна будет показать свои способности и приложить все усилия на достижение ожидаемого результата. Не стоит забывать, это всё же бизнес, хоть и музыкальный... - последовала пауза. Кажется, Чжин Гу пожалел о последней своей реплике. Мой отец в этот момент, не меняясь в лице, чуть склонился в сторону замешкавшегося мужчины и как коршун, схвативший за горло жертву, спокойным, но низким тоном поинтересовался... - А что будет, если она не оправдает этих самых ожиданий? И кто позаботится о ней, если она заболеет? Она, знаете ли, переболела гайморитом и парочкой других неприятных вещей, оставивших отпечаток на её здоровье. Да и как я мог заметить, переводчика с корейского на русский, непосредственно, не предоставляется. Что же мы будем делать, если вы попросите Еву подписать какой-нибудь документ, представленный на корейском или английском языке? Она не полиглот, а потому, может ошибиться, переводя их и контрактные условия. Мало ли, что там будет вписано... - кажется, папа всерьёз взялся за осуществление своих намерений, а именно: подловить агента, найти тёмный проблеск в идеально сложившейся мозаике. Переведя дух, англо-кореец спокойно выдал: - Вы можете быть спокойны. - его тон излишне холоден. Видимо он раздражён и не привык к подобному напору. Обычно не ему приходится уговаривать родителей, а совсем наоборот. - Если она заболеет, мы обеспечим ей надлежащее лечение. И вообще, мы создадим такие условия, в которых болеть она не должна по идее. - тонкие губы расплылись в лёгкой ухмылке. - Что же до документации, будьте уверены, она по закону не сможет самостоятельно распоряжаться ни единой бумажкой до тех пор, пока эти самые бумаги не прочтут родители или лица, опекающие её и не дадут своё согласие на все указанные пункты. - с самодовольным, но не слишком слышным кряхтением выдохнув, агент уставился на переводчика, ожидая, когда же тот переведёт сию триумфальную реплику. Бедный переводчик готов был поседеть, облысеть и ещё раз обрасти волосяным покровом от того, какими взглядами в него швырялись то мой отец, то английский кореец. Он метался меж двух огней, пытаясь как можно быстрее и точнее перевести диалог. В конце концов, я, уже уставшая от этой словесной перепалки с излишне интеллигентной подоплёкой, высказала своё мнение, нарушив царившую атмосферу негласной неприязни. - На мой взгляд, все условия более, чем подобающие. Папа, ты должен согласиться. Я уже не маленькая, у меня так же есть собственное мнение и я вижу, что тебе не к чему придраться. Я уважаю твоё мнение и желание прибрать меня поближе к своему крылу, но рано или поздно я вылечу из гнезда. А ты лучше поразмысли о том, что будет со мной, если я стану известной, а не о том, что станется с трупом твоей дочери, которая умрёт медленной смертью от удушения шнуром синтезатора. - я попросила переводчика не излагать этот монолог агенту, иначе тот мог бы посчитать меня ненормальной. От папы в этот момент я ожидала, ну как минимум, убийственного взгляда. А вообще я уже готова была быть выволоченной им отсюда и запертой в высокой башне на последующие триста лет. Но то, что случилось далее... В конце концов, с тяжёлым вздохом, папа просмотрел документы. А я тем временем показала последние свои работы агенту, он остался доволен и претензий не возымел. Спустя час уже менее напряжённой беседы и уточнения некоторых нюансов, договор был подписан. Нюансы были такими: родители должны будут выплатить немалый штраф в случае, если я сама захочу разорвать контракт раньше положенного срока. Так же одним из пунктов было моё обучение основным школьным предметам. Родитель мой позаботился о том, чтобы я занималась на дому, лишь пару раз в неделю "навещая" своих тамошних учителей. И много чего ещё в таком духе... Мой отец, кажется, даже проникся уважением к этому мужчине. О симпатии, разумеется, речи не шло, но я явно заметила, что папа воодушевился от профессионализма этого англо-корейского дяденьки. Уже вечерело, я уставшая, но вполне довольная ехала в машине. Прохладный весенний ветер трепал и без того растрёпанные волосы, а я спокойно вдыхала свежий воздух, порывающийся ко мне через открытое окно. Краем глаза я видела, как меняется выражение лица папы, сидящего за рулём, рядом со мной. Видимо внутри него происходила борьба. Но бумаги подписаны, решение принято, час назначен.