Рядом с тобой

Уже четвертый день Донхэ не находил себе места от беспокойства. Этот ненормальный Отступник забрал и не выпускал Исина из своего дома, никому не позволяя приблизиться к нему. Хэ кругами ходил возле коттеджа блондина, но тот даже окна зашторил. И двери не открывал. И Чанелю на телефон не отвечал. И на завывания Бэка под дверью тоже не реагировал. Эти четыре дня были настоящей пыткой для парня. Мало, что ли, он ждал на берегу озера? Один Кенсу был спокоен. Сказал: "Не надо беспокоиться, с Исином все будет нормально". Но что для домового нормально? Еще бы кто Хэ это объяснил! В очередной раз подолбившись безрезультатно в дверь, парень уселся на крыльцо и опустил голову на сложенные руки. Из глаз невольно покатились слезы, организм не выдерживал столь длительную нервную нагрузку. Горькие слезы жгли горло и глаза. Говорят, горючие слезы бывают только тогда, когда горе застилает разум, когда сердце болит и сжимается, как от инфаркта, когда кажется, что мир уже никогда не будет прежним. Возможно, это просто последствия стресса, но слезы текли, не останавливаясь, истерика только усиливалась, перерастая сначала в глухие, а потом и в громкие, несдерживаемые рыдания. В полном уничижении себя Хэ даже не услышал, что на крыльце Ифаня он сидит уже не один. На его голову опустилась легкая рука, длинные пальцы перебирали густую компу волос, зарываясь глубоко, поглаживая кожу головы чувствительными нажатиями. Только тогда Донхэ оглянулся на сидящего рядом, мутными от слез глазами пытаясь разглядеть, кому он еще не безразличен. В последнее время все от него отгораживались либо глухим молчанием как Чанель, либо равнодушным спокойствием как Кенсу, либо полным игнорированием как Ифань. Проморгавшись, он распознал в расплывчатом пятне Бекхена. После возвращения Бэк замкнулся в себе, долго не выходил из подвала, убегал в лес, когда его звали кушать, или сидел под дверями коттеджа Ифаня, пытаясь попасть к Исину. Почему он это делал, никто не мог понять, а Бекки не объяснял. Кенсу первый день все расспрашивал у эльфа, почему надоедливый до происшествия ребенок стал так необходим после. Но младший отмалчивался, дуя губы. Помимо молчанки и странной привязанности к Избранному, характер Бэка не изменился. Капризный малыш стал выросшим капризным ребенком, с еще более требовательными претензиями и частыми перепадами настроения. И вот теперь он успокаивал рыдающего Хэ, ласково перебирая чужие волосы и что-то еле слышно напевая. *** - Когда-то, давным-давно, в те времена, когда люди только начали учиться обрабатывать камни, на земле уже существовал свой мир, где добро всегда шло рука об руку со злом. Ведь если нет баланса, то нет и мира. Существ того мира много веков спустя люди называли богами и полубогами. Они наблюдали за людьми, порой поправляли их огрехи, как мама собирает за ребенком разбросанные игрушки, и тихонько умилялись. Были и такие, кто создавал с людьми семьи, и порождал новые виды "магических существ". Были и те, кто пытался подчинить себе магию. Но все в мире имеет равновесие. И боги не позволяли его нарушить. Пока однажды мир не захлестнула новая нечесть. И боги не смогли от нее вовремя избавиться, как ни старались. Жажда наживы, жадность к богатству, алчность. Есть много названий этой болезни. Она породила войны, заставляла идти брата на брата, издеваться над детьми, заражать наркотиками, убивать не только людей, но и богов. Равновесие в мире нарушилось. И чтобы мир не исчез с лица земли, на землю послали избранного. Он рождался только в смешанной семье, от человека и магического существа. Семью выбирали очень тщательно. Человек заранее проходил испытания, чтобы выйти замуж или жениться на полубоге. В свой пятнадцатый день рождения избранный получал силу, равной которой не было нигде. За неделю обучения в Лотосе он учился управлять основными элементами и получал особенный дар в соответствии с призванием в зависимости от того, что за напасть ожидала мир в будущем. После обучения он мог возвратиться в мир людей или остаться в мире магии. Все зависело от предназначения. И нести свет и добро, чтобы восстановить нарушенное равновесие. Но с Исином все случилось совсем не по правилам. - Шустрый мальчишка смешал все планы богов. Мало того, что впервые среди избранных появилась омега. Так еще и раньше времени в Лотос попал, - Чанель сжал голову руками. Кенсу положил свою маленькую ручку на голову великана, поглаживая спутанные волосы: - Ничего, все образуется. Вот увидишь! Сухо все поправит. Сегодня уже полнолуние. Все будет хорошо, меня интуиция еще никогда не подводила. - Но почему Крис не выпускает Исина из своего дома? Разве это правильно, оставлять моего братишку на этого монстра? - Донхэ каруселью крутился по двору, снося все на своем пути. - Сейчас твой братишка сам монстр. И только Крису подвластно его контролировать. - Почему? - Потому что он - альфа. Один из немногих оставшихся. И только альфа может контролировать омегу, - Чанель поморщился от собственных слов. - Что вы все заладили: альфа, омега... Еще весь греческий алфавит приплетите! Что это такое вообще? - Донхэ наконец остановился и с вызовом посмотрел на лешего. Ответил, как водится, домовой: - В нашем мире раньше женщины были редким явлением. Но законы мира всегда поддерживают равновесие. Боги дали возможность продолжения рода отдельным мужским существам. Их назвали омегами. Выглядели они как мужчины, но могли родить ребенка и передать ему свою силу, свою магию. В пару омегам, для усиления силы, боги создали альф. Альфа и омега всегда были из разных рас. Но могли найти друг друга по запаху. Это было давно, когда людей практически не было. Так боги заставляли выйти нас из своей скорлупы. Чтобы найти свою пару, свою любовь. Но когда появились люди, для смешения рас все чаще выбирали людей. Постепенно омеги исчезли. И если альфы еще иногда и рождались, то омег на этом свете не было уже более 200 лет. - О том, что Исин - омега, мы узнали от вашей матери. Она нимфа и послана твоему отцу после успешно пройденных им испытаний. Как матерь Избранного, - леший откинулся на изгородь, визгливо заскрипевшую под его весом. - Видно, что-то страшное на мир надвигается, раз миру нужна семья из добра и зла. - Зла? - Хэ замер в испуге за брата. Вся эта сказка никак не укладывалась в голове, не смотря на то, что историю с Избранным он слышит не в первый раз. Конечно, не так подробно. Но все же... Кто возложил на его маленького взбалмошного Исина такой тяжелый груз? - Ифань - не зло, - возразил маленький человечек. - Он - дракон, из древнего рода. Он сам равновесие. Он и зло, и добро в одном теле. Он может разрушать и восстанавливать. Драконы самые древние магические существа на земле. - Пока он только разрушает! - перебил Кенсу леший. - И ты прекрасно это знаешь. - Перестань истерить и не пугай ребенка! - Чанелю дали крепкую затрещину. - Может, ему как раз и нужен этот светлый малыш, чтобы он вспомнил, что драконы - это не только разрушение? В лесу завыли волки, а Бекхен, до этого молча лежавший на ветке дерева, вдруг подскочил, спрыгнул вниз и бросился в лес. - Куда это он? - Донхэ, привязавшийся к эльфу за время дежурства под дверью драконова логова, подскочил тоже. - Сегодня полнолуние, - все тут же посмотрели на небо, где среди ярких звёзд сияла она, идеально круглая, большая, яркая. - Оборотни узнают это раньше всех. И оповещают об этом. - Скоро вы встретитесь с Сухо. Скоро все станет на свои места, - облегченный вздох лешего вызвал у домового добрую усмешку. Чанель устал, от ответственности и всего этого бардака. Кенсу надеялся, что Сухо не будет уж слишком их бранить. Все-таки, они смогли найти равновесие, на время, но смогли. Хотя, как он это воспримет, знают только боги... *** Исин не знал, сколько он пробыл в Лотосе. Он вообще слабо помнил то время. Помнил только крики боли маленького эльфа, когда его тело выросло от очень теплого, почти горячего, золотистого света, что густым маревом кружил пыльцу внутри Лотоса. Помнил, как обнимал и успокаивал вдруг выросшего мальчишку. Как чувствовал жгучий свет, что исходил от его ладоней, когда он прикасался к коленкам воющего от боли эльфа. Как от этого света боль проходила, и Бекки поневоле тянулся к маленьким ладошкам. Последнее, что он запомнил, - это как по венам вместо крови заструился свет, раскаленный, как лава. Тело наполнялось как сосуд чем-то вязким и жгучим, как разогретый мед. Ноги и руки вдруг стали такими тяжелыми. Хотелось спать, но веки не закрывались, вернее, если их закрыть, было ощущение как будто глаза горели огнем и поджигали этим огнем и веки. Он свалился на руки Бекки, который теперь сам успокаивал его, и, пытаясь усыпить, пел колыбельные. Одну за другой. Только звонкий голос эльфа немного облегчал боль от жжения света под кожей. Поэтому он и пропустил момент открытия цветка. Только ветерок, всколыхнувший волосы, заставил его скатиться с коленей эльфа и подняться во весь рост. На берегу, в золотом мареве, его ждали. Этот золотой туман щипал ему глаза, поэтому разглядеть, кто там, он не смог. Но по трепещущему в ожидании сердцу был уверен, что хён ждет его в первых рядах. И смело шагнул в воду в предвкушении встречи. Кто же знал, что у самого берега его встретит совсем не брат. А совсем другой человек. Да и сложно назвать его человеком. Особенно, после того, как Исина завернули в плащ и через секунду он оказался в совершенно незнакомой комнате. С решетками на стене и голыми стенами. Только пара одеял в углу и металлический столик в одном из углов. Желание вылить свет наружу усилилось многократно. Любым способом...