Улыбнись

      Вечер. Смена Бургерпэнтса закончилась. Он стоит у входа, поджигая сигарету. Ещё каких-то пару минут и он снова встретит своего дорогого Найса. И снова они будут беседовать всю дорогу до дома. И снова Бургерпэнтс будет строить свои фирменные тролфэйсы. И снова Найс будет хохотать с рассказов Бурги о том, какие олухи и придурки приходят к нему за заказами. Прошло всего пару недель с их встречи, но жизнь работника курорта МТТ уже кажется другой. С каждой встречей мороженщика в груди всё трепещет, по коже бегают мурашки. Всё окружение по-прежнему продолжало бесить, но не он. С ним можно быть чуточку открытей. Затяжка. Столб дыма от сигареты медленно подымается вверх. Мысли смешиваются в одну неразборчивую, но красивую кашу.       Чуть ли не каждый день Бургерпэнтс рисковал быть застуканным за прожигаем «рабочего времени» в телефоне. Всё бы ничего, но никто же просто так не смотрит под стол со смущенной улыбкой?.. Что-то мне грязь всякая в голову лезёт. Сообщение за сообщением. Он старался отвечать сразу же после уведомления, хотя и знал, что Звезда всея Подземелья где-то неподалёку. Он лишний раз старался пошутить, чтобы Найс прислал пару смайликов в ответ. Появлялись посетители — приходилось оставлять телефон. Но на этот раз держать улыбку на лице было гораздо проще. Привычные готовка и другая работа в магазинчике прямо горели в его руках. Хотелось поскорей обслужить покупателя и вернуться в тот, неизведанный ещё Бургерпэнтсом, мирок. И надо сказать, это мирок ему казался поистине прекрасным. Уже не хочешь сказать «отстой»?       Перед тем, как отправиться по домам, Найс предлагал ему своё самое лучшее доброженое. Задаром, как другу. В рожке, с шоколадной крошкой, на палочке… Какого уже он только не пробовал. Он не понимал, откуда столько доброты в его приятеле. Ах, да… Он же ДОБРОженщик. Ему положено так. Да какой смысл над этим задумываться? Эта одна из немногих радостей в твоей жизни, мой рыжий друг. Не надо вдаваться в подробности. Просто цени его её. — Я же тебя такими темпами разорить могу. — Саркастично говорил Бургерпэнтс, разворачивая очередную записку с тёплыми словами. — Твоя улыбка стоит больше, чем всё это доброженое. Эта фраза частелько вводила Бургерпэнтса в густую краску. К превеликому его счастью, Найс не придавал этому особого значения. Как ни странно, он понимал, что друг просто не привык ждать от жизни чего-то хорошего. Хотя, разве можно быть в этом до конца уверенным? «Улыбнись!» «Ватерфолл прекрасен. Знаешь, что ещё прекрасно? Ты!» «Люби себя, потому что есть в мире тот, кто тебя любит.» Как ему не надоело придумывать оригинальную фразу для каждого мороженого? Хотя, быть может, лишь Бургерпэнтсу доставались разные записки. Найс говорил, что его миссия дарить улыбку всем и каждому. И надо сказать, работнику курорта МТТ все его слова грели душу. Абсолютно все.       Как-то раз они прогуливались по Сноудину. Бургерпэнтс глядел по сторонам. И тут ему прямо в щеку, со стороны Найса влетел снежок. Вот ведь засранец. Ещё и шёл, посвистывая, как ни в чём ни бывало. Ну нет, ты ещё об этом пожалеешь, зайка… Через пару секунд и ему в макушку прилетел комок снега. — Так значит, ты войны захотел? — С угрозой спросил он, обернувшись на Бургерпэнтса, который состроил одну из своих фирменных гримас. — А ты попробуй, одолей! И тут же в Бурги полетели ещё пара снежков. И довольно метко — прямо в лицо. Ведь снег — родная стихия мороженщика. Здесь у Бургерпэнтса нет шансов. Не прошло и пары минут, как он уже стал валялся в сугробе, раскинув руки. Найс свисал над ним, победоностно улыбаясь. Оба облепленные снегом, с покрасневшими щеками. Причём, не только от мороза. — Признаешь поражение? — Спросил Найс приятеля, уже предчувствуя сладкий запах победы. В ответ Бургерпэнтс лишь ухмыльнулся. Боже, эту ухмылку Найс ещё запомнит. Бурги явно вошёл в кураж.  — Да ни за что! — Внезапным движением, он перевернул мороженщика под себя, заставив его неслабо смутиться. — Я просто тебе поддавался. — Надо же, как великодушно, однако, с твоей стороны! — И потом, кто окажется сверху, тот и выигрывает. Найс рассмеялся. Бургерпэнтс даже и не думает подниматься со снега. Он хочет подольше полюбоваться этой улыбкой.? Хей, Бурги, на снегу лежать как бы холодно, не думаешь? Нет, ведь сердце греет его сильнее, чем прежде. Словно оно раскалено. Раскалено этим отморозком. — Ладно, твоя взяла, приятель. — Отводя взгляд, смеялся Найс, — А теперь, будь добр, пусти меня. Куда тебя унесло, Бургерпэнтс? Эй, вернись, подземелье вызывает.       Он поднялся с удобного Найса со снега и стал отряхиваться. Не хотелось прийти домой мокрым от макушки до пят. Да хотя, куда уж хуже лучше. — Больше никогда в жизни не буду играть с тобой в снежки. — Да брось, Найси. Я же знаю, что ты врёшь. Почему мороженщик покрылся румянцем? Бургерпэнтс, ты серьёзно? Куда делось твоё смущение? Уже не так боишься того, что в тебе загорается рядом с ним?.. Нет, жизнь всё ещё отстой, но вечера, проведённые с Найсом — волшебны.

***

      Потушенная сигарета летит в мусорное ведро. Те моменты крепко отпечатались в памяти Бургерпэнтса. Картинами, в которых множество ярких цветов и красок. Их хотелось как-то запечатлеть, «повесь на стену в спальне». Но теперь они будут жить лишь в их сердцах. — Хей, Гламбургерные штанишки! — Слышится сбоку до жути знакомый тонкий голосок. Сейчас нашему герою испортят настрой на весь оставшийся вечер. Из-за угла вышли местная гопота две девушки. Бургерпэнтс знает их уже очень, очень давно. Знакомьтесь — Кэтти и Бретти. Местные сплетницы, торговки мусором и… Шипперы. — Я думал, ваша лавочка уже накрылась. — С одной из своих саркастичных гримас встречает подруг Бургерпэнтс. — Ты не теряешь своего чувства юмора. — Отвечает ему Бретти с улыбкой, пренебрежительно махая рукой. — Мы к тебе по одному смертельно важному вопросу. — Да? И по какому же? — Что у тебя с Найсом?! — Чуть ли не запрыгивает с восторженным криком на него Кэтти. — Мы видели, как вы гуляли, играли, смеялись, валялись в снегу… Что между вами? Искры? Бури? Страсти?! — Стоп! — Серьёзно отрезает Бургерпэнтс, оттолкивая её к светловолосой подруге, — Можно теперь я спрошу? Вы в своём уме-то вообще?! Этот вопрос буквально зажёг его. Ненавистью, недоумением, удивлением смущением. Да какое им вообще до этого дело? Что, самые умные здесь? Всё про всех знают? — А почему нет? — Начинают подружки одна за одной кружиться вокруг их жертвы, словно стервятники. Не хватает только мексиканских усов и маракасов до полной высокорейтинговой мелодрамы. — Да кончай стесняться, Бургерпэнтс. Мы всё про тебя знаем. Не убегай от своей судьбы… — Знаете что, — Выпаливает он, сделав пару шагов в сторону, — идите к чёрту со всем этим! Во-первых, вас это ни коим боком не касается! А во-вторых, если вы из меня захотели сделать «милого геюшку» типа Меттатона, то… В ответ им был оттопыренный средний палец. Бургерпэнтс разворачивается и, сжав руки в кулаки, быстрым шагом идёт домой. Злоба затмила разум. Кровь пульсирует, отбивая ритм в ушах. Он ничего не видит, не слышит, не чувствует. Бургерпэнтс, притормози. Хватит. Ты можешь упустить что-то важное. Но нет, он идёт дальше.       Прости, Найси, сегодня ты уже не вызовешь улыбку на его лице. Он проходит мимо него. Обернись, мой рыжий друг. Открой же, наконец, глаза. Он же тебе дорог, разве нет? — Бурги? Эй, стой! Ты не докричишься до него, зайка. Видишь ведь, ему наплевать. Пускай идёт. Это его заморочки, не твои. Заставишь его улыбнуться в другой день, в чём проблема? Зачем ты бежишь за ним через весь Хотлэнд? А я знаю зачем. Он ведь для тебя уже не просто приятель, так? Но ему не до тебя сейчас. Голова забита лишь тем, что никто ему даже слова сказать не имеет права. Что он такой неприкосновенный, одинокий. Бургерпэнтс, а ты ты не забыл, ради кого бережёшь от лишних взглядов своё хрупкое горячее сердечко?.. Они дошли до Ватерфолла. Идёт дождь. Их вымочило до самой нитки. Но Найс не бросает его. Бургерпэнтс думает, что он оставил его в покое. Идёт по долине, словно в тумане. Ослеплённый, оглушённый, бесчувственный. — Бургерпэнтс! — Срывается уже на крик Найс. — Да стой же ты! Туман рассеялся. Бургерпэнтс остановился. Боже, какой же ты эгоист. Только сейчас вспомнил, что кое-кто ещё о тебе забоится? — Ты оглох что ли в конец? — С облегченным вздохом подходит к нему мороженщик, когда тот обернулся. Работник курорта МТТ уставился в одну точку, опустив голову. Он не может просто посмотреть в глаза Найса. Он повел себя, как настоящий придурок. Как же ему стыдно. Одного «отстоя» мало будет. Дождь слегка утихает. Не хочет мешать этому. — Эй, ты чего, приятель? — Пытается растормошить его Найс, положив руки на плечи и заглянув в лицо. — Можно тебя обнять? — Слышится тихий робкий ответ. — В следующий раз не спрашивай, ладно? — С грустной улыбкой говорит ему Найс, раскинув руки.       Бургерпэнтс обнимает его так крепко, как только может. Прижимается так, словно пытается согреться после прохладного дождика, что уже закончился. Хочет зарыться холодным носом в горячую шею друга. Даже руки Найса, бывшие вечно ледяными, налились тёплой кровью. Вот оно — то к чему тебя тянуло, Бургерпэнтс. Ты ведь понимаешь, что хочешь большего, чем просто переписка по телефону. И Найс тоже это чувствует. Просто дай ему знак. Любой. Хотя бы сейчас. Он поймёт. Ты думаешь, стал бы он тебе писать посреди рабочего дня просто так? Стал бы играть с тобой, словно вы маленькие беззаботные дети? Думаешь, его миссия нести улыбки всем? Да, но ты в списке явно не в серединке. Он хочет радовать именно тебя. Готов выслушивать все твои «отстой» и находить причину, чтобы ты смог улыбнуться, даже несмотря на то, какая ужасная у тебя жизнь. И пускай, сам он тебе этого никогда не скажет, но ты-то теперь знаешь, что делать. — Найс, ты простишь меня? — За что? — Спрашивает мороженщик, слегка поглаживая «обидчика», словно кота, пытаясь успокоить. — Да за всё. За всё жуткое, что я тебе сделал. Не понимаю, как ты ещё не отвернулся от меня… — Я просто не могу держать на тебя зла, — Прислоняется головой Найс к горячему уху Бурги. — Ты же для меня не пустое место. На лице Бургерпэнтса появляется улыбка. Он ещё не раз скажет «отстой». Но только не при Найсе. Он не хочет больше расстраивать его. Сердце снова раскалилось, задавая ритм в ушах. Но это приятный ритм. Ритм некого красивого, нежного вальса. Вальса первой влюблённости. Романтика — отстой? Возможно, но не в этом случае. Этот случай волшебен. Его случай волшебен.

***

      Конец следующего рабочего дня. Вчерашний вечер не вылетает из головы. Бургерпэнтс уже собирается закрыть двери своего магазинчика и пойти навстречу большому чуду в своей малорадостной жизни. — Не так быстро, Гламбургерные штанишки. — Слышит он механический голос за спиной. — Босс? — Оборачивается работник курорта МТТ. — Я думал, вы на шоу. Начало же через пару минут. — Да, но пока у меня есть дельце поважней. Мне нужно серьёзно с тобой поговорить, дорогуша. Насчёт нашего быстро растущего конкурента, с которым пора что-то делать…