Недолеченный

Знаете, в чём разница между лабораторной мышкой и домашней мышкой? Лабораторные хвостатые нужны для исследований, а ручные – для себя любимого, для заботы и тепла. Психбольные – баланс между домашними грызунами, лишёнными тепла, и подопытными образцами, над которыми не проводятся исследования. Создаётся ощущение, что нас держат здесь просто так, и кому-то это выгодно. По крайней мере, за долгие пять (или пятьсот) лет я так и не смог уяснить – кому на руку наше пребывание здесь? Может, они выкачивают из нас энергию? В этот день я решил, что больше никогда не притронусь к горьким красно-синим таблеткам. Ещё я решил, что слишком засиделся здесь. Пора, знаете ли. Пора. И я подгадал нужный момент. Именно в этот день меня выпустили из клетки. Спустя неделю-две, я не считал. Временные рамки – такая морока, особенно когда ты совсем не умеешь определять их. Между прочим, а вы ещё не в курсе, Кисточка приходила пару раз. Среди ночи, пока я спал. Приносила мне яблоки и прочие вкусности, но не говорила ни слова. Я тихо благодарил, а она кивала, и я, убедившись в том, что это сон, снова ложился на кровать. Но сны снами, а яблоки с конфетами по утру всё же обнаруживались у изголовья моей кровати. Вот, как интересно получается… Первый день, проведенный вне решётки, ничем не отличался от предыдущих дней. Одной лишь разницей, что мне самому надо было добираться до туалета, самому идти в столовую и самому просить еды у поварих. Несколько (тысяч) раз меня толкнули в спину, пока я добирался до столиков, а Лосось, славившийся на весь дурдом привычкой тырить из карманов всё, что не пришито, стаскал мою обёртку из-под шоколада, что Сметана приносила. В принципе, ничем этот день мне не запомнился. Разве что, одной интересной беседой. - Ты как? - В порядке. Устал немного. - Устал? Ты же ничего не делаешь. - Не делаю? Я думаю! Это основное моё занятие, - здесь я перешёл на заговорщицкий шёпот. – Слушай, а как работает электрошок? - Зачем тебе? - Интересно. - Наверно, захотел устроить налёт. На Сметану или Лосося. Я слышала, он наконец смог добраться до твоих карманов. - Идея неглупая, но нет. У меня другие цели, и я не расскажу тебе о них. - Я почти уверена, что догадалась. Могу помочь. - Правда? Как же? - Есть тут одно чудодейственное средство. Я не пробовала, но, говорят, дашь эту дрянь кому-нибудь – жертва отключится. По-моему, это какой-то препарат. - Это? Ты шутишь. - Вовсе нет. Я не настроена на шутки. - А откуда ты это добыла? - Стояло в кабинете психологов на столе. До сих пор ищут. Ты берёшь? - Спрашиваешь! Спасибо большое. - Удачи. И тебе спасибо. После этих слов Инга передала мне «чудодейственное средство» и ушла. Я спрятал пузырёк под рубашку, даже не поняв, как этим нужно пользоваться. Сидел и хлопал глазами. Настал вечер. Закат ещё не ушёл с неба, и многие наши вышли на улицу, уставившись в высоту. Мы любим смотреть на закаты, а по вечерам они настолько живописные, что глаз не оторвать. Я тоже стоял среди них и гадал, смотрит ли этот закат кто-нибудь другой? Не я, а тот, кто живёт за стеной? Какой-нибудь динозаврик или одинокий птеродактиль на высокой ветке. Хорошо, наверное, быть птеродактилем. Если мы, люди в белых рубашках и светлых тапочках, вышли посмотреть на закат, то персонал, по всей видимости, вышел посмотреть на нас. На лестнице у входа в корпус я увидел Кисточку. Поймал её взгляд на себе и замер. Спустя некоторое время она осторожно, чтобы не нарушать царящую здесь идиллию, подошла ко мне. - Привет, - поздоровалась она. – Это такая традиция, выходить на улицу и смотреть в небо? - Нет. Мы просто так выходим. Красиво потому что. - Как так вышло, что вы очутились здесь все разом? Многие из комнат повыходили, хотя в них даже заката не видно, всё заслонено деревьями. Точно традиция. Я выдохнул и уставился в небо. - Мы чувствуем закаты. Такие яркие. И грозы тоже. Она задумчиво почесала голову и подняла её, уставившись туда же, куда и я. - Мне вовек этого не понять. Я кивнул. Когда солнце скрылось, ребята разбрелись по комнатам, а мы с Кисточкой остались в саду. Я чувствовал, как мне в бок упирается пузырёк с отравой, но снаружи его было не видно. - Что ты хотел? – спросила Кисточка, когда почувствовала, как я схватил её за руку. - Помоги мне, - попросил я и с надеждой взглянул ей в лицо. Она одёрнула руку и сделала шаг назад. - Помочь в чём? - Мне нельзя оставаться здесь. Я хочу в мир! - Что? Она сделала ещё пару шагов назад. Может, всё дело в моей излишней навязчивости? Она чует, что я совсем скоро буду на грани. Она думает, что я захочу задушить её. Глупый человек, я знаю, чего ты опасаешься! Как бы успокоить?.. - Я не сделаю ничего плохого, клянусь, - пообещал я и выпрямился. – Ты расскажешь мне о тех рамках, о которых говорила тогда, и… - С чего ты взял, что я соглашусь? - С того, что я сказал «пожалуйста». Это волшебное слово. Не думал, что так выйдет. Напряжённость и недоверие делало своё дело, я уже убедился в том, что она мне не поможет. Человек с бешено-ошарашенными глазами, разве можешь ты, в порыве страха, согласиться помочь бедному, несчастному больному сбежать оттуда, где ему не место? Меж тем, молчание затягивалось. - Ты сумасшедший, - сказала она и попятилась. Я запротестовал: - Ничего нет. Ты говорила, что я на него не похож. - Теперь похож. Пожалуйста, не подходи! - Слушай, - старался я подражать убедительности Сметаны. – Ты не жила здесь, ты не ела отвратную манку и не получала по шее за то, что хотела поиграть. Ты не коротала дни за решёткой на уровне земли за один опрокинутый горшок с цветами. Ты не знаешь, как здесь плохо! - Это чушь. Многие из вас говорят, что хорошо. - Это тебе пенсионеры сказали? Она виновато потупила глаза куда-то в сторону. - Я не смогу помочь тебе, даже если сильно захочу. - А никто не узнает! Я убегу туда, где меня никто не найдёт, правда-правда. Я знаю такое место. Она задумалась на миг. - Я должна это осмыслить. Дай время. - Скорее, пожалуйста! – попросил я. Она развернулась и убежала, почти в ужасе. Что за жизнь? Единственный человек, который более-менее верил в нормальное состояние моего ума, и тот считает меня психом. Сейчас мне больше всего хотелось провалиться под землю. Меж тем, мои гениальные мысли уже были сготовлены и несколько раз пересмотрены. Они идеальны. Я убедился в этом, взвесив все как следует, и теперь осталось только бежать. Бежать туда, где динозавры и гигантские папоротники, туда, где много книг и добрых людей. И где нет санитаров с поварихами.