Недолеченный

Я проснулся оттого, что ноги мои волочились по земле и задевали камни. В глаза бил тусклый свет восходящих солнечных лучей, а в нос – едкий и вязкий запах тёплой грязи, как будто бы меня только что за ноги вытащили из зыбучих песков с примесью болотного ила. Тягостное ощущение. Особенно, когда осознаёшь, что это продолжается очень долго, и ты чуть не падаешь на землю, но тебя всё время кто-то подхватывает. Над ухом бормотала Кисточка, я отчётливо слышал её. - Дрянь… Какая дрянь… Чтоб я ещё раз… Ни за что… Я не рискнул открыть глаза. Если она не паникует и от неё веет теплом, значит мы всё ещё живы и нам ничего не угрожает. Но… Знаете такую навязчивую мысль, как будто кто-то вот-вот должен нагнать со спины и сожрать? Не думаю, что это чувство вам знакомо. Зато оно знакомо мне. Придётся открыть глаза и идти своим ходом. Я напряг ноги и уверено встал на землю. Затем разлепил глаза и взглянул на Кисточку, не решаясь убрать свою руку с её плеча. Слишком уж тепло было моей руке в тот момент. Кисточка смотрела на меня с гневом. Я быстро отвёл глаза. Перед нами было небольшое здание, похожее на гигантскую картонную коробку, отделанную какой-то железной пластиной. Казалось, ворота были выше самого здания. Как только Кисточка подошла ближе, они с грохотом раскрылись, а я попятился, растопырив глаза. Затем, она схватила меня за рукав грязного плаща и с силой втащила в «гигантскую картонную коробку». Я еле удержался на ногах и упёрся руками о ближайший стол со всякими железяками. Ворота закрылись с таким же грохотом, комната погрузилась во мрак. Над столом вспыхнула лампочка и осветила лицо Кисточки, которое мне удалось разглядеть с величайшим трудом. Она сжала кулаки и решительно пошла ко мне. Я пошатнулся и чуть не упал. - Ты…. – гневно сказала она и схватила со стола гаечный ключ. – Тупой недолеченный идиот! Скотина! Я молча выслушивал и пятился назад, наматывая круги вокруг стола, прокладывая путь спиной. Несколько раз я натыкался на ящики и запинался, а она всё шла и шла на меня с гаечным ключом. Убьёт же. Если постарается. Ничего, у меня быстрые ноги. - У-у-ублюдок! – крикнула она. – Ты хоть понял, что наделал?! - Н-нет, что-то не так? – промямлил я. Она яростно усмехнулась и выплеснула на меня весь сарказм: - Что? Нет, конечно же, всё в порядке! Просто прелестно, я и понятия не имела, что всё будет так замечательно! Как приятно знать, что твоя родная мать вместе со своими коллегами в недалёком будущем пришпандорит тебя гвоздями к стенке, а?! Или сдаст туда же, куда и тебя, ублюдок недолеченный! Приколет гвоздями? К стене? Я начинаю побаиваться её мамашу. - Она этого не сделает! – возразил я, продолжая пятиться. – Я не позволю. - Конечно, ты не позволишь! Ты скажешь ей: «Тётенька, не бейте Риту, не трогайте её, иначе я накинусь на вас и задушу», да?! Ни меня не тронь, ни мою маму не тронь, психопат!! Она обозвала меня в сотый раз, и я всё равно не обижаюсь. Не знаю, почему. Может быть потому, что чую где-то в недрах сознания свою вину, но не понимаю – в чём конкретно она заключается. Кисточка была в ярости, взъерошенная и грязная. Я боялся её также, как её мамашу и санитаров. Вообще, пригрозить её мамаше угрозой удушья и было моим планом. Ну нет – так нет. Я остановился и выставил руки перед собой. - Только спокойствие, - сказал я более-менее умеренным тоном, стараясь не выдавать страха. – Не понимаю, что в этом зазорного? Никто ж, кроме меня, тебя не видел. - Иди к чёрту! - Почему же сразу к чёрту? Он меня к себе всё равно не пустит. Кисточка поджала губы и уселась на ближайший ящик с инструментами. - Да откуда ты знаешь-то?.. – тихо сказала она. – Ты что, с ним знаком? - Знаком. Ещё как знаком, - я медленно сделал пару шагов вперёд и уселся на ящик напротив. – Он вредный малый, не любит принимать гостей, если те не сделали ничего плохого. Кисточка шмыгнула носом и поникла. - Можно подумать, ты ничего плохого никому не делал. - Не делал. Просто так – никогда и ни за что. Но и для других тоже ничего не делал. Чёрт не любит, когда к нему наведываются такие… полусвятоши. Кисточка печально усмехнулась и подняла глаза на меня. - А мне-то что с тобой делать, дурень недолеченный? - Почему сразу дурень? – возмутился я. – У меня, между прочим, имя есть! - Хорошо, хочешь по имени? Буду называть тебя Никак. - Договорились. Я этого и ждал. Она смотрела на меня в упор, как будто что-то выискивала в чертах лица. Я, в свою очередь, взгляда не отводил и тоже пристально смотрел на её переносицу. Думаю, она под моим взглядом сдастся быстрее. Или станет уповать на то, что я псих и мне свойственно так нагло пялиться в лицо. Может, она тоже психичка? - Одного не пойму, как мы смогли добраться сюда живыми? Её лицо приняло озадаченный вид, брови сдвинулись, а тонкие губы изогнулись. - Как тебя понимать? - Я имею в виду, динозавров. Ящеров ваших уличных. Вы уже начали строить специальные заповедники с решётками, или всё, как по старинке? А, всё бегаете… Она сощурилась, как будто бы ничего не поняла. Глупый человек. - Ну, диноза-а-авры! – протянул я и щёлкнул пальцами. – Гигантские, чешуйчатые, зубами – клац, клац! Был нога – нет нога, капут! Ферштейн? Она отрицательно помотала головой. Тягомотина какая, мне проще научить черепаху танцевать балет. - Я тебя совсем не понимаю. - Да я вижу, - сказал я и махнул рукой. - Что мне делать с тобой? – спросила она и снова посмотрела мне в лицо. Я нахмурился. - Ты ведь не пустишь меня на улицу? - Тебе туда нельзя. - Вот и славненько! А я уже подумал, что ты готова отдать меня на растерзание. Кисточка встала на ноги и достала из ближайшего ящика старый пыльный плед. Недолго подумав, она кинула его мне. - На, вот. Грейся. Скоро я принесу обед. И только попробуй выйти наружу, я тебя найду и самолично оторву голову! Глупый, глупый человек, однако. Птеродактиль мне её быстрее откусит. На этой ноте она ушла, оставив меня совсем одного наедине со своими мыслями.