Стадия вторая. Синдром "криворучки".
28 октября 2016 г., 10:26
Все, что было – блажь, Все, что будет плен… Все равно не дашь ничего взамен… (Инь-Янь «Мало-помалу»).
Пока у заклинательницы был спокойный вечер, казалось, что жизнь вошла в привычную норму, но девушка не стала себя обманывать, зная, что это лишь временное затишье. Тахикардия утихла лишь на тот период, пока ее причина отсутствует, но, по крайней мере, есть передышка, верно? Сидя в мягком кресле в библиотеке, Люси с грустью смотрела на стопку перерытых книг. Ничего! Хотя… какой-то странный старик что-то упоминал о любовной лихорадке, лекарства от которой три века назад так и не было найдено. В книге были приведены все стадии страшного заболевания, первой из которых значилась именно ее тахикардия! Дело – дрянь… Поднявшись с кресла, девушка размяла затекшие мышцы. Ну, с другой стороны стадий пять, а у нее только первая, так что шанс еще есть, а, значит, им необходимо воспользоваться во что бы то ни стало, так? Лавка лекаря на соседней улице может стать ее спасением, но, увы, за чтением бесполезной литературы она забыла о времени и, конечно, лавка закрылась. Что ж, не к спеху пока, можно и завтра туда заглянуть… Дорога домой по набережной всегда способствовала размышлениям, и фея поддалась ее волшебству. Итак… стадии любовной лихорадки понятны. Первая – сбитый сердечный ритм. Вторая – некий синдром "кривых рук". Что бы это могло значить? Кривые руки – вполне обыденное определение, но в отношении любви не совсем ясно. Автор книги намекнул, что в период любовной лихорадки все валится из рук при причине заболевания. Но, ведь, она ведет себя вполне обычно, и даже наоборот чувствует творческий подъем по вечерам, пока с остервенением пишет роман. Ее главным героям остается всего несколько глав до истинного счастья. Иногда это даже раздражает. Им – счастье, ей – древнее заболевание. Несправедливо же… Переступив порог собственной квартирки, Люси отметила блаженную тишину, что ей сейчас была крайне необходима. Можно и ванну принять с каким-нибудь ярким запахом, вроде мандарина с ванилью. Этот запах вызывает бурю положительных эмоций, а главное – вселяет надежду, что все получится, за что бы не взялся. Свежий и сладкий, манящий и чарующий… Как писатель Люси решила присвоить запаху ярко-оранжевый оттенок с легкими мазками серебристого, отождествляющего переменчивую ваниль. Красиво, правда же? А еще похоже на первобытное пламя, что заставляет пылать сердце. Пылать… сердце… огнем оранжевым… с проблесками серебра и зелени как… как… Хватит ванны! Разозлившись, фея выскочила из воды и завернулась в махровое полотенце. Чертовщина просто! Надо бы уснуть побыстрее, ведь, говорят же: утро вечера мудренее. Почти свалившись на подушку, блондинка шумно выдохнула. Без паники! Пока еще есть время, жаль только автор книженции не указал сколько времени проходит между стадиями…***
Разбудил Люси подозрительный звук в комнате со стороны окна. Похоже, что покою пришел конец. Ту-дум! – Как прошло задание? – не открывая глаз, спросила заклинательница, прекрасно зная, кто может спрыгивать с подоконника. – Вынесли пиратов, да и дело с концом, – отозвался напарник. – Начальник порта рассыпался в благодарностях… Даже о сломанной пристани забыл. Заклинательница издала звук, похожий на "угу" и попыталась сосредоточиться на мироощущениях, но объект заболевания решил, что страшно голоден, а потому пришлось соображать о завтраке. Пару апельсинов можно превратить в сок, а вчерашняя лапша станет достойным дополнением к трапезе. Заставив себя открыть глаза, девушка поднялась с кровати, и отправилась выполнять задуманное. Поставив лапшу на плитку, Люси занялась апельсиновым соком, параллельно соображая, что этим утром происходит нечто противоестественное. Во-первых, отсутствует Хэппи, являющийся практически вечным "атрибутом" объекта, во-вторых, сам объект необычайно тих. – А Хэппи где? – наконец, догадалась спросить заклинательница и впервые за утро взглянула на молчаливого Нацу, который уселся за столом, наблюдая за готовкой подруги. – В гильдии, – последовал вполне логичный ответ, вызвавший ее кивок. – Так… ты помогла Леви с заклинанием? – Каким заклинанием? – удивилась Люси, напрочь забыв о наскоро выдуманной отговорке. Убийца драконов не спешил напомнить о причине отказа подруги от заказа, не понимая, почему она так внезапно стала страдать провалами в памяти, хотя раньше за ней такого не наблюдалось. Задумавшись о причине сего факта, огненный маг дал время заклинательнице заполнить дыру в воспоминаниях, и девушка вскоре спохватилась: – Ааа… это заклинание? Ты знаешь… хорошо, все прошло хорошо, да. Поставив перед другом тарелку с разогретой лапшой и стакан свежевыжатого сока, фея постаралась улыбнуться, протягивая вилку, которую достала из столешницы, но отчего-то пальцы задрожали, и тарелка с лапшой подцепилась этой самой пресловутой вилкой и в итоге оказалась перевернута на колени голодному объекту. – Прости. Прости, пожалуйста, – тут же извинилась Люси, придя в ужас от собственной неловкости. – Это случайно вышло… – в поисках салфеток и в процессе россыпи извинений, девушка потянулась к облитой одежде и ненароком зацепила пальцами стакан с соком, который повторил судьбу лапши. Расширившейся зрачки феи выдали быстрый мыслительный процесс, происходящий в ее светлой головке. Синдром "кривых рук"! Вторая стадия любовной лихорадки. Дело и, правда, дрянь… Схватив салфетки, Люси присела возле стола, чтобы поспешно исправить собственные досадные оплошности, которые вывели ее из колеи и заставили мгновенно раскраснеться, но вытирая излюбленные шмотки напарника, она и не заметила ошарашенные глаза Нацу, который абсолютно ничего не понимал в эти самые мгновения. – В последнее время я совершенно безрукая, – куда-то в пустоту заметила заклинательница, смущенно улыбнувшись. Пальчики феи быстро сновали с вздымающейся грудной клетки убийцы драконов к шароварам, заставив последнего заметно покраснеть. – Люси, что ты делаешь? – удивленно спросил маг, непроизвольно сжимаясь от проворных пальчиков, приносящих в голову странные двусмысленные картины. – Как, что? Штаны тебе сушу, не видно, что ли? – отозвалась блондинка, не отрывая внимательного взгляда от мокрой ткани. – Да, нет, просто… У Нацу вдруг резко пересохло в горле, а сердце сделало подозрительное… ту-дум…
