Таблетку дайте!

Как сказать, что я задыхаюсь без тебя? И в толпе ищу твой силуэт… По глазам моим можно давно все понять. Посмотри и расшифруй ответ… (5sta Family "Метко").

      Последние пару дней Люси тщательно изучала древний трактат, искоса бросая взгляды на объект заболевания. Аккурат в то же время у Нацу начался синдром "криворучки" и паника от приобретенной так внезапно тахикардии.       Углубившись в книгу, заклинательница выяснила, что синдром "кривых рук" проявляется по-разному, начиная от "случайных" падений самого влюбленного или его вещей при объекте, и заканчивая несусветными глупостями, вылетающими изо рта во время общения с причиной болезни. Но самым страшным было не это, а то, что вторая стадия проходит слишком быстро и незаметно перетекает в третью, именуемую "подменой кислорода".       Суть третьей стадии была в том, что объект становился важнее, чем сон, пища и даже воздух. Необходимость находиться как можно ближе к объекту была непреодолимой для влюбленного заболевшего, и древний недуг становился необратимым. Но, ведь, это значило, что… – Люси, сегодня солнышко так светит, правда? – неуверенно спросил убийца драконов, оказавшись рядом со стойкой у бара, где светловолосая фея устроила читальный зал.       Оглянувшись к ближайшему окошку, Мира только хмыкнула, увидев, что на улице льет, как из ведра. Что-то навернулось в голове у огненного убийцы драконов, если он говорит такие нелепости, которые даже для него лишены всякого смысла.       Оторвав взгляд от книги, заклинательница подняла глаза на Нацу, замерев на несколько секунд. Странно, а у него всегда были такие… идеальные, широкие плечи? И глаза такие… выразительные, блестящие и ни на что непохожие? И даже его дурацкий смущенный вид не портит потрясающую картину. Он шикарен, дьявол его подери! – Да… погодка сегодня, что надо, – глупо улыбнулась Люси, не сводя глаз с объекта. – Как… как самочувствие после… после задания? – ну, да, и не важно, что она уже спрашивала, и с тех пор прошло почти двое суток. – Без тебя было скучно, – вдруг честно признался Нацу, принимая протянутый Мирой огненный напиток, который, к слову, был весьма неплох. – В следующий раз не отмажешься и пойдешь со мной… то есть с командой, – осекся волшебник, мысленно собрав про себя все известные маты. – Ага, – кивнула блондинка, наблюдая, как идеальные пальцы скользят по краю стакана, в котором полыхает оранжевое пламя. – С тобой хоть на край Вселенной… то есть с командой! – решив быстро исправить положение, девушка кивнула на стакан. – А эта штука вкусная?       Нацу кивнул, протягивая огненный напиток подруге, глаза которой как-то удивительно блестели, но пальцы волшебника вдруг дрогнули, и содержимое стакана оказалось на юбке Люси, по краям ткани которой занялся огонек.       Положение спасла дьяволица, быстро залив небольшое пламя из графина: – Не знаю, что происходит, но ведете вы себя очень необычно… – Да… наверное, – промямлила заклинательница, смотря в глаза напарника, где разрасталась паника от собственной криворукости. – Мне срочно нужно в лекарскую лавку. Пока!       Сорвавшись с места, фея быстро рванула к выходу, не забыв прихватить с собой книгу, что читала с самого утра. – Она, что заболела? – удивленно спросила Мира, на лице которой непроизвольно расползалась понимающая улыбка.       Нацу пожал плечами, усаживаясь на стул, который только что покинула Люси. Что-то ненормальное с ним творилось, и громко колотящееся сердце было тому доказательством…

***

      Люси не трогал дождь, который с остервенением колотил по голым плечам. Ей было плевать, даже если бы сейчас налетел ураган, ведь, все зашло слишком далеко! Заболевание необратимо, но, возможно, еще есть шанс, чтобы все исправить? Может, недуг и был необратим три столетия назад, а сейчас появилось хоть что-то способное помочь ее болезни?       Увидев сквозь затекшие ресницы лавку, фея влетела туда за секунды, остановившись у прилавка, и шумно дыша.       Маленький старичок с интересом посмотрел на напуганную до чертиков барышню, влетевшую в его лавку. Стоящие на полках бутылочки со снадобьями она даже не стала смотреть, видимо ее интересует нечто другое. Что же? – Чем могу помочь, красавица? – прошамкал старик, улыбаясь, ведь, эта самая красавица сейчас больше напоминала мокрую кошку, которую забыли на улице нерадивые хозяева. – Мне… мне надо что-нибудь… – Люси вздохнула, соображая, как же объяснить смысл заболевания. – Вы слышали что-то о любовной лихорадке? – выдала волшебница, с надеждой уставившись на хозяина лавки.       Старик кивнул, порывшись где-то под прилавком. Молодежь сейчас совершенно не умеет справляться с собственными чувствами, впрочем, выход нашли пару столетий назад, но он необычный… – Это рецепт снадобья, – пояснил старик, дождавшись пока девушка немного изучит бумажку, – но есть особенности. Вы должны быть точно уверены, что желаете забыть этого человека, и все эмоции, которые он вам доставляет. Вы поняли?       Заклинательница кивнула, сжав рецепт в ладошке. Старичок даже денег за рецепт не захотел, только пожелал удачи в приготовлении спасения от болезни. Покинув лавку, Люси положила листочек в карман, чтобы он сильно не намок, и буквы не расплылись. Значит, она забудет? Просто забудет все, что чувствует к Нацу? Это же чудесно, они смогут общаться, как раньше и все станет по-прежнему, только вот где найти эфирное масло голубой ромашки? Надо спросить у Леви, а пока…       Сердце щемило без созерцания того, кто так резко наполнил ее жизнь древними чувствами. Не хотелось расставаться, не хотелось идти домой, где нет этих удивительных зеленых глаз с серой дымкой, и улыбки, которая вот уже не первый год согревает растрепанную душу, даже тогда, когда это совсем не нужно. Ну, удивляться не приходится: третья стадия дает такие желания. Жизнь словно без кислорода, когда хозяина этих великолепных глаз нет рядом. Ничего, очень скоро она сумеет все исправить, а, ведь, она знала сразу, что выход существует и не ошиблась.       С грустью шагая по улице, она повернулась в ту сторону, где располагалась самая знаменитая гильдия в Фиоре. Где совсем недавно она сидела рядом с человеком, навлекшим на нее сердечные муки, которых быть и вовсе не должно было, и, наверное, он до сих пор там, сидит и не понимает, почему она так быстро удрала, наговорив предварительно кучу глупых вещей. Если бы он только знал…       В голове родилась картинка, где она, сминая подол обгоревшей юбки лепечет что-то о любви к лучшему другу, который приходит в ужас от подобного признания, поскольку Нацу-то понимает насколько это по-идиотски неправильно и не знает, как мягко ее отшить, пока она лелеет надежду на иной исход… Никогда! Боги, никогда ему нельзя узнать о том, чем она больна, и кто является предметом ее воздыханий! Но сейчас… сейчас-то… немного, самую малость… пока не готово противоядие… – Мне бы только одним глазком увидеть… всего на секундочку… – прошептала сама себе фея, чувствуя себя глупее всех глупых, но все же поддалась дурацкому желанию, и со всех ног помчалась в недавно оставленную гильдию.       Часы тикали, а к сердцу девушки не слышно подкрадывалась четвертая стадия…