Стадия пятая. Отчаявшиеся, или счастливые.
7 января 2017 г., 17:45
Мы просто друзья – не более, Волей-неволею друг друга сложно нам забыть, увы. Был каждый из нас, по-своему, Счастлив и потому Друзьями только лишь остались мы… (Задорожная и Шукенов "Мы просто друзья").
Нацу запрыгнул на подоконник, внимательно всматриваясь в темноту комнаты. Тишина как-то напрягала, казалось, что хозяйки и вовсе нет, но ее запах он улавливал слишком четко, чтобы поверить слуху. Так где же она притаилась? И тут он услышал ее… Со стороны кухни шел звук смачно облизываемых пальцев. Ага, ест! И без него? Непорядок! Спрыгнув на пол, убийца драконов бесшумно пробрался к небольшой кухоньке, выглядывая из-за косяка. Мясо… Утка, или… индейка, судя по бесподобному аромату, но не само угощение привлекло внимание волшебника, а ее пальцы, вымазанные жиром, которые она ловко погружала в ротик, и причмокивая, облизывала. Снова и снова… – Л-л-лю-си? – хрипло выдохнул Нацу, закашлявшись от слюны, которая внезапно буквально залила рот. – Нацу, такая сочная индейка, – томно простонала девушка, запихивая кусочек мяса в рот, чтобы затем сладко облизать пальчики. Боги Фиора, держите нафиг, это полный писец! – Хочешь? Убийца драконов подсел, заметив, как несколько капель упали на кожу над лифом ее платья и текли в ложбинку. Голова парня будто лопнула, когда он осознал, как сильно хочет достать эти капли, сам… сейчас же! И пусть орет, как племя диких бабуинов, но Люси не кричала, и не била, а он… он с рычанием вылизывал ложбинку, разорвав лиф платья за одно мгновение. Фея плакала, и слезинки катились по ее щекам, но отчего-то он знал, что это не от горя, а от того, что его сейчас разрывает изнутри так, что кажется даже слышно, как трещат натянутые мышцы. Подняв голову, Нацу внимательно заглянул в глаза напарницы, чтобы увидеть молчаливое согласие в медовых омутах, и пожар, который, наверное, похож на его собственный. Губы Люси дрожали, и их надо было немедленно лишить липкого блеска от индейки, что маг тут же и сделал, аккуратно проведя по ним языком. Индейка однозначно удалась на славу, но причина голода была гораздо глубже, это чувствовалось по невыносимо натянутым шароварам, и это надо было срочно исправлять… Разорвав подол того, что раньше называлось платьем, убийца драконов прижал Люси к собственному телу так, чтобы она тоже почувствовала, что шаровары не нужны, а еще чтобы она ощутила этот дикий жар, разогревший тело до температуры готовой индейки… – Люси, я… я не могу так… слышишь? – Как? – простонала девушка, шумно дыша, из-за чего пышная грудь вздымалась, и окончательно рвала крышу. – Я… я… – Нацу едва не задохнулся от бешеного потока чувств, что охватили так резко, будто по затылку молотом треснули, и легкие лишились кислорода. – Хочу тебя… – простонал драгонслеер, подскочив на кровати, и вцепившись в собственные волосы. Это насколько же реалистичный сон? Даже вкус кожи... как наяву. – Безумно хочу тебя… Натянутые впервые шаровары очень четко принимали позицию хозяина, разделяя его желание...***
Люси отчаянно избегала встречи с лучшим другом уже несколько дней, потому что при одном взгляде тело горело, а сердце изнывало от отчаяния, что рвало душу в клочья. Он никогда не сможет дать ей то, чего она хочет, даже не посмотрит такими глазами, как в ее снах. В них плещется пламя, от которого будто горит земля вокруг. Боги, это невозможно выносить! Это настоящий ад наяву! Хочется хотя бы прикоснуться, или провести пальцами по коже, но если поддаться этому желанию, то остановится просто не получится, и она потеряет его, потому что он никогда ее не поймет… В книге было написано, что пятая стадия называется "отчаяние, или счастье". В зависимости от исхода дела, лихорадка переходила в бурную совместную и счастливую жизнь, или людей разрывало от отчаяния и безответной любви, а некоторые, не справляясь с болью, даже накладывали на себя руки, и очень малая часть смирялась, и старалась стереть объект из памяти, но, конечно, это было невозможно. Жизнь просто превращалась в пустое волочение, а замужество, либо женитьба - в фарс… Слезы уже не первый раз капали на ладони, пока фея кипятила воду в небольшой кастрюльке. Снадобье решит проблему – так сказал этот лекарь, и ей больше не придется страдать, и выть на всю округу, как прошлой ночью, когда стоило только прикрыть глаза и она видела его… голого, в своей постели… Листья дикого папоротника… а разве он не ядовитый? Да, какая разница? Лучше умереть, чем любить Нацу, и сходить с ума от него каждую секунду и понимать, что это безответно. Болотная ягода… точно яд чистой воды! Как это поможет забыть чувства к нему? Сдохнешь, и забудешь? Листья белого лотоса… Интересно, как Леви удалось все это раздобыть? Эфирное масло голубой ромашки и железа речного моллюска… Так, что еще? В рецепте написано, что можно добавить сахар, чтобы не так мерзко было, и нос заткнуть, когда пьешь. Так, осталось дождаться кипения, и таблетка от любви будет готова… Еле дождавшись, пока зеленовато-черная жидкость закипит, фея слила настой в стакан, и поднесла к носу. Кошмар, что за вонь? Будто там грязные носки варили вперемешку с мусором! В дверь, что ли, стучат? Показалось, наверное… Заткнув нос, заклинательница духов опрокинула настой в горло, выпив за несколько больших глотков. Во рту разлился мерзкий вкус болотной жижи, но отступать было поздно… – Люси! – Леви усиленно долбилась в двери подруги, сбивая пальцы в кровь. – Люси, не пей! Не пей, умоляю! Гажил смотрел на побелевшую фею слова, понимая, что блондинка и не думает открывать дверь, а истерика МакГарден уже превращается в настоящую панику. – Мелкая, она по ходу не слышит, – предположил железный драконоубица. – Может, случилось че? – Гажил, ломай дверь! – решительно заявила девушка, сжимая покалеченные пальцы. – Давай же! Дракона не пришлось просить дважды, хотя что-то подсказывало, что Люси не обрадуется после, но ломать, так ломать... Спустя несколько минут Редфокс с ударов кулака снял дверь с петель, и согильдийцы кинулись в жилище заклинательницы. Уловив тошнотворный запах, Леви застонала. Только не это, черт возьми! Окликнув подругу, и не дождавшись ответа, фея кинулась на кухню, где и нашла Хартфилию без сознания, а рядом валялся разбитый стакан с остатками зелено-черной жижи. – Святая Фейри, я все испортила! – заплакала девушка. – Что теперь делать? Что делать? Она же… она сломала себе жизнь, понимаешь? – Леви вцепилась в Гажила, а маленькие плечики затряслись от рыданий. – Что? Что ты испортила? – затряс ее железный убийца драконов. – Почему она в отключке? – Она выпила зелье, – прошептала МакГарден. – Я не успела рассказать ей, как оно действует… – Что за зелье? – От любви, от мучений, – лепетала Леви, отпустив согильдийца, и сев на пол, рядом с подругой. Гладя ее по волосам, девушка тихо всхлипывала, – мы все испортили, Люси, теперь все пропало… Пропало! Почему же ты меня не дождалась? Всего пара минут… Гажил начал выходить из себя, абсолютно ничего не понимая. Когда Леви вынеслась из библиотеки, он сразу заподозрил неладное. Глаза девушки были полны ужаса, а в уголках стояли слезы. Путем она ничего не объяснила, что-то втирая о каком-то зелье, что сломает заклинательнице жизнь. Тогда он и побежал следом за Мелкой, чтобы помочь остановить глупую фею от не пойми чего, но в итоге они не успели… – Так, поднимайся, Мелкая, – рявкнул Гажил, помогая фее встать с пола. – Садись за стол и немедленно рассказывай, что происходит, и что вы натворили, иначе я за себя не ручаюсь…
