Таблетку дайте!

Назад дороги нет, К тебе зеленый свет… Разум меня сейчас не остановит! Последний брошу взгляд, Пускай мосты горят! Точки возврата нет в моих глазах… (Челси "Точка возврата").

      За всю протяженность странного путешествия по темной улице на руках драконоубийцы, Люси не произнесла ни звука, и даже задремала, мирно покачиваясь. Устав от выброса эмоций, девушка чувствовала нечеловеческую слабость, а разбитые ноги, наконец, заныли, напоминая о себе. Наверное, им стоило предупредить Хэппи, что с ними все в порядке, а еще отпустить домой Леви и Гажила, которые не рассчитывали охранять жилье светловолосой феи, но все существующее в мире отступало, пока сама Люси чувствовала человеческое тепло, которое нес человек, из-за которого съехала ее крыша. Ей было плевать, куда они идут, и что будет завтра, когда они признают, что все надуманные страхи были несусветной глупостью, загнавшей их в ловушку без выхода… — Я люблю тебя… — тихо шепнула блондинка, смежив усталые веки.       И хотя огненный убийца драконов уже знал долгожданную правду, сердце вновь благодарно заныло, а губы тронула теплая улыбка. Сильная заклинательница духов из Хвоста Феи внутри была маленькой напуганной девочкой, не решившейся признаться самой себе, что понятие "дружба" зачастую имеет размытые границы.       Выполнив мысленное пожелание Люси, и отпустив железного драконоубийцу на пару с феей слова, Нацу припомнил и о неугомонном синем иксиде, попросив парочку успокоить его по дороге. — Давно вырубилась? — спросил Редфокс, кивнув на спящую фею на руках друга, перед тем, как покинуть ее жилище. Огненный маг покачал головой в ответ. — Не тупи больше, головешка, — хмыкнул железный маг, — еще одного случая с зельями мы не выдержим…       Закрывая дверь ногой за друзьями, Нацу огляделся, заметив собранные листы романа на столе. Опустив фею в объятия кровати, парень вновь пробежался по нескольким строкам пресловутого романа. — Странная Люси, — улыбнулся он сам себе, возвращая листы на место. — Странная и… любимая.       Стянув собственный походный плащ с девушки, и увидев царапины на ее ногах от речных кустов, он вздохнул. Намочив полотенце, драконоубийца, как смог, обтер кровоподтеки и ранки. Кажется, где-то в тумбочке Люси держала мазь, которой часто смазывала его боевые раны, хмурясь так же, как сейчас он сам. Только вот ему-то шли царапины и раны, а у нее их быть не должно! Обработав ее кожу чем-то пахуче-зеленым, волшебник, наконец, успокоился, и улегся рядом со спящей феей, теперь-то полноправно сжав ее в объятиях…

***

      Для Люси утро началось более, чем странно. Во-первых, просыпаться в тесной близости от убийцы драконов было жарко, впрочем, она и раньше сталкивалась с этим фактом, во-вторых, в холодильнике было пусто, что заставило заклинательницу задуматься о странном жоре, что очевидно охватил вчера парочку друзей из гильдии, но завтрак-то никто не отменял… выудив ребрышки и грудку индейки, девушка решила просто обжарить пару порций мяса с зеленым горошком. В конце концов, пополнить запасы она сможет лишь после хорошего задания, ведь, неделя домоседства ее кошелек вовсе не пополнила. Мурлыкая простую мелодию под нос, блондинка улыбалась, вспоминая вчерашний вечер, и уже как-то не смущала жирная пища на завтрак. Какая разница, что съесть рядом с тем человеком, который стал для тебя всем?       Пока девушка потерялась в собственных мыслях, золотисто-карие глаза, наконец, поймали обмытые и заботливо обработанные ноги, сделав не сползающую с губ улыбку еще шире. Стоило ли столько мучиться ради этого? Несомненно, да!       Где-то в закромах полок нашелся ванильный зефир, который Нацу в последнюю неделю таскал пачками. Разумеется, фея не смогла осилить огромное количество лакомства, и сделала пару заначек.       Выложив готовую индейку на тарелку, девушка щедро присыпала ее горошком, и уселась за стол. Шум воды подсказывал, что объект ее практически постоянных грез встал, и скоро порадует своим присутствием. Люси непроизвольно мурлыкнула, представив, что в дальнейшем так бы и выглядела их совместная жизнь. Завтрак, работа в гильдии, ужин, сон в объятиях друг друга. Минутку! А разве не так было несколько последних месяцев? Фея хмыкнула. Хотя… теперь-то еще и утренние поцелуи можно добавить к списку и…       Залившись краской, Хартфилия уткнулась в тарелку, наколов мясо на вилку. Надо научиться контролировать собственные мысли. Да, и спешить вроде бы некуда. Разве нет? — Доброе утро, — окончательно смутившись, бросила фея, увидев парня в пороге. — Как спалось? — Прекрасно, — улыбнулся Нацу, покосившись на вторую тарелку с содержимым для завтрака. — Как твои ноги? — Лучше, спасибо, — раскрасневшись, ответила фея, почему-то понимая, что не в состоянии перестать представлять, как он водил по стопам влажным полотенцем. Неужели, опять началась эта чертовщина с любовной лихорадкой? — Ну… в холодильнике шаром покати, так что… хочешь индейку?       Сердце Нацу непроизвольно подпрыгнуло, когда он вспомнил подробности сна, где фигурировала индейка. Невольно он облизнул пересохшие ни к месту губы, и еле удержал стон… — Очень, — сиплым от волнения голосом, прошептал он, — очень хочу…       И пусть на Люси сегодня не было того узкого платья, а тонкие пальчики благонравно накалывали кусочки на вилку, воспоминания сделали свое дело, и убийца драконов понял, что давно мечтает воплотить сон в жизнь, даже если фея сидит в шортиках и майке на тонких лямках, и ест мясо, как настоящая леди… — Люси? — сглотнув, привлек ее внимание огненный маг, дождавшись, пока она поднимет глаза. — Покорми меня… — Что? — девушка выронила вилку, что со звоном упала под кухонный стол. Странная просьба даже для Нацу с его детской непосредственностью. — Покорми меня, пожалуйста, — повторил маг, усаживаясь на небольшой диванчик рядом с феей, не допуская потери контакта глазами.       Люси непроизвольно улыбнулась. Вот, ведь, дите малое! Отщипнув кусочек от индейки, она поднесла его к губам Нацу. На мгновение ей показалось, что его глаза вспыхнули, как в одном из снов, но, наверное, померещилось.       Убийца драконов осторожно сжал ее пальцы с мясом своими, и зажмурившись, вытянул кусочек зубами. Фея хотела взять следующий, но он не дал, вдруг неожиданно лизнув пальцы языком. Если бы простое движение целиком не завладело обалдевшим сознанием, наверное, Люси сообразила бы, что это был вопрос…       Девушка резко выдохнула, почувствовав, как перехватило горло, лишив ее голоса, чтобы протестовать, и она лишь молча наблюдала, как он опустил в рот ее пальцы, заставив ее зажмуриться и тихо охнуть.       Подняв глаза на раскрасневшуюся заклинательницу, Нацу отодвинул тарелку с индейкой в сторону, и притянул фею ближе, усаживая между своих ног, и медленно проводя языком по ее губам, заставив беззвучно раскрыть их, чтобы через мгновение остервенело целовать ее, ворвавшись в рот языком. Жаркий, плавящий поцелуй лишил девушку воли, и она ответила на внезапное помешательство убийцы драконов, помогая ему окончательно слететь с катушек.       Покрывая быстрыми поцелуями ее лицо, волшебник сжал Люси еще сильнее, заставив тихо застонать. — Н… н… — невнятно промычала блондинка, чувствуя, как голова кружится, отпуская реальность восвояси. — Я хочу тебя, Люси, — выдохнул маг, разрывая лиф ее майки, испытывая жгучее желание обласкать ложбинку, как в собственном сне. — Очень хочу…       Заклинательница практически задохнулась от жарких слов, что распаляли не хуже поцелуев. Происходящее казалось очередным бредовым сном, и все, на что она была способна сейчас, подставлять губы и кожу над лифом его губам для новых порций безумных ласк, сводящих ее с ума.       Освободив желанную ложбинку из плена дурацких тканей, Нацу зарылся в нее носом, втягивая нежный запах заклинательницы. Твою же мать! Это стоило всех страданий, потому что тело просто распирало от страстного желания ощутить все, что может дать это безумие. Лизнув кожу языком в долгожданной ложбинке, убийца драконов услышал неясный всхлип.       От переизбытка эмоций Люси не могла сказать и полслова, чтобы хоть как-то остановить друга на мгновение, пока бешено стучащее сердце не лопнуло. Слишком много эмоций обрушилось на хрупкую блондинку, превратив тело в непослушную субстанцию. Внутренние мышцы завязались в узел, пока Нацу осыпал шею и грудь жаркими поцелуями, и фея мгновенно перевозбудилась, вздрагивая от каждого прикосновения, понимая, что втрескалась в этого мужчину по самый никакущенск. Ну, да, понятие "друг" быстро эволюционировало в "мужчину", а как еще назвать это дьявольское существо, что заставляет рот высохнуть до состояния пустыни, чтобы затем самому и увлажнить пылкими поцелуями?       Люси поймала себя на неутешительной мысли, что давно не в состоянии сделать нормальный вдох, дыша урывками, будто воруя воздух из комнаты. Не это ли причина безумного стука сердца, что молит о пощаде? Конечно, нет! Причина сейчас заставляет ее тихо всхлипывать от острого удовольствия.       Странно, но память любезно предпочла исчезнуть, и девушка с трудом могла выставить происходящее во временную цепочку. Не знала, когда одежда слетела драными тряпками, или, когда плечи Нацу оказались голыми, позволяя до крови вцепляться в его кожу ногтями.       Едва ли ей было важно, насколько страшно тем, кто прежде не осознавал тонкостей плотской любви, а уж о стеснении речь и не шла, поскольку тело плавилось под руками, губами и языком убийцы драконов, пока земля и вовсе не держала. Фея не успевала даже стонать, и невысказанные звуки копились в горле, чтобы затем выливаться в поцелуи отрывистыми мычаниями, хотя стоило ли удивляться, оказавшись в руках огненного мага?       Мысли исчезли, а голова буквально напоминала пустое ведро, и Люси стало не важно, что собственно темными ночами, сгорая от стыда под одеялом, она мечтала о нежной первой любви, когда кожа пылает от глупого смущения, и в глаза невозможно смотреть. И пусть в тех видениях фигурировал именно этот человек, да только кожа горела отнюдь не от смущения, а оторвать взгляд от пылающих зрачков серо-зеленых глаз и вовсе было невозможно, но заклинательница ни на секунду не пожалела, что все идет не по намеченному плану.       Пальцы Нацу дрожали, когда он вцепился в последнюю вещицу Люси, так красиво названную ею "деталью женского туалета", чтобы через мгновение выбросить куски трусиков прочь. Убийца драконов в эту минуту даже решил, что это самое глупое человеческое изобретение, совершенно лишнее и ненужное, по крайней мере на ней уж точно.       Фея в упор смотрела в пылающие зрачки, боясь даже моргнуть, чтобы не пропустить ни единое изменение в этих жарких язычках пламени, означающих, что она желанна, и все ее заморочки теперь казались детскими глупостями.       Притянув девушку вплотную, огненный маг мягко прикоснулся к вспухшим от поцелуев губам, и тихо выдохнул: — Страшно? — Жарко, — смущенно прошептала девушка, опустив глаза, наткнувшись на туго натянутые мышцы на груди. Наверное, даже хорошо, что из-за странной сидячей позы она не видела то, что ниже, впрочем, едва ли это что-то изменило бы… — Смотри на меня, — шепнул Нацу, приподняв фею, чтобы затем медленно опустить между собственных бедер.       Фея подсознательно не ждала боли, надеясь на тот факт, что уж у них-то все должно быть по-другому, не как у всех, но женская физиология Люси оказалась обыкновенной, и тянущая боль не заставила себя ждать. Внутренние мышцы сжались, тесно обнимая мужскую тугую плоть, и девушка, не выдержав зашипела, закусив губы. — Прости, — виновато прошептал волшебник, отчего-то тоже рассчитывающий, что у них все должно быть иначе.       В конце концов, книги с эротическим содержанием в запретном углу гильдии утверждали именно так. В романах не было боли, но, очевидно эта литература лгала…       Спустя пару минут легче не стало, но Люси решила, что мучить Нацу глупо и бессмысленно, и немного приподнялась, мягко улыбнувшись. Пусть их первый раз ничем не отличается от всех остальных, зато другие они в состоянии сделать только своими… ни на чьи не похожими.       Теплые губы согревали душу, хоть больше и не было огня в этих поцелуях. От нежности, с которой убийца драконов целовал заклинательницу, она готова была заплакать в очередной раз убеждаясь, что не ошиблась с выбором. Он самый лучший!       Только ближе к развязке, девушка почувствовала, что боль немного отступила, и нечто теплое оставило мягкое послевкусие того, что может ждать впереди, но самым главным для нее стал тот факт, что именно этот мужчина умудрился полюбить ее так, как его любит она…