Любовная лихорадка. Пятая стадия. Отчаяние, или счастье...
26 февраля 2017 г., 18:48
Вот и кончилась тетрадь, а повесть не дописана Прости меня, но... Обрывается строка, в жизни так бывает, Что дальше я и сам не знаю... Забывается вчера, ни числа, ни имени Спаси меня... Я, что имею - не храню, а потерявши - плачу А у тебя ведь всё иначе... (В. Меладзе "Вопреки").
Леви закрыла входную дверь, и нахмурившись посмотрела на железного драконоубийцу. До сих пор не верилось, что история с дурацкими зельями подошла к концу, но сейчас Люси ждало куда более суровое испытание – борьба с самой собой, в которой она уже дважды проигрывала… – Почему ты ей не сказала, что она не перестала любить Саламандра, потому что чувства взаимные? – спросил Гажил, усевшись в кресло заклинательницы, и складывая листы с неоконченным романом. – Ты тоже промолчал, – буркнула фея слова, поджав губы. – Я думаю… что будет правильно, если они, наконец, признают все, как есть, и вмешиваться больше не хочу… Думаешь, я поступила неверно? Железный маг покачал головой, выдавив слабую улыбку. Фуллбастер страшно переживал за глупую головешку с самого начала, но тоже не стал расставлять все точки, хотя мог. Правы ли они? Кто сейчас может судить? Главное, чтобы хоть сейчас они не наделали очередных глупостей и просто нашли силы выслушать друг друга. Мда… – Леви, почему ты решила ей помочь? Зачем достала ингредиенты? МакГарден смутилась. Гажил редко называл ее по имени, а когда это происходило, ей казалось, что он чем-то недоволен. Хотя, в этот раз верно так и было… Почему помогала? Да, просто чувствовала себя загнанной в такую же ловушку, когда добиться человека, который дорог, так же невозможно, как идти ногами по воде. Все драконоубийцы одним миром мазаны, ведь, если бы она не стала изучать последствия зелья, никогда бы не узнала о чувствах Нацу к Люси. Так, чему удивляться? Только вот эти объяснения не годятся для ушей согильдийца. – Ну… эм… – замявшись, фея поддела носком туфли желтый ковер в комнате подруги, – она плакала… – И что? – вскинув брови, спросил Редфокс. – Много плакала, – вздохнула Леви, насупившись. – Ей было больно знать, что ничего не светит, а кроме того… сойти с ума, знаешь ли, не аттракцион веселья… Брюнет рассматривал ее махинации с ковром, и все больше хмурился. Конечно, у девочек хорошие отношения, и они давно делятся всякими бабскими секретиками, и Леви не могла не знать, что с этими двоими что-то не так, ведь, положа руку на сердце, добрая половина гильдии ждала, когда у кого-нибудь из этой парочки слетит крыша. Так ради чего идти на крайние меры? – Ты лжешь, – вздохнул драконоубийца, вставая с кресла, и выглядывая в окно. Хорошо, что дождь перестал, а то эта влюбленная идиотка воспаление легких подхватит, не дай Боги. – Не надо пытаться обмануть меня, в конце концов, врать ты не умеешь… Леви вспыхнула, схватившись за алеющие щеки. Вот, еще одна идиотская черта убийц драконов – становится проницательными тогда, когда это никому не нужно, а в остальных случаях ходить с пустыми мозгами! – Женская солидарность, да? – хмыкнул маг, не поворачиваясь, ее выражение лица и так угадывалось интуитивно. Волшебница молчала, вцепившись пальцами в подол коротенького платья. Это ненормально, что одна глупость перевернула не только жизнь Люси, но и ее собственную. Наверное, этой ситуации вообще бы не возникло, если бы гильдия не переполошилась после освящения правды о болезни Хартфилии. Даже Грей как-то странно стал смотреть на Джувию, приводя последнюю к высшей ступени замешательства, но это… – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – упрямо поджав губы, фыркнула фея слова. – Все ты понимаешь, Мелкая, – Гажил, наконец, повернулся, и Леви увидела теплую улыбку, которая в этот разговор совершенно не вписывалась. Что у этого человека на уме? – Рецепт снадобья, и книжку о лихорадке, которой зачитывалась Люси, я предлагаю сжечь…***
Благо людей было немного, ведь, дождь и поздний час сделали свое дело. Люси привлекла бы слишком много внимания босыми ногами, сырыми волосами и полотенцем, облепившим тело, поскольку последние капли непогоды его все-таки вымочили. Красотка, ни дать, ни взять! Заклинательница фыркнула. Пока длится марафон до маленькой хижины, ей стоило решить, с чем она туда придет собственно? Что говорят в таких случаях? Прости? Мне жаль, что я трусливая идиотка? Справедливости ради стоит признать, что всему виной собственные страхи. Страх потерять друга, страх услышать "нет", страх оказаться непонятой и одинокой. Ей, ведь, так и не хватило смелости признать такую простую правду, так? Просто сказать о том, что ее чувства далеки от дружеских? Что он для нее больше, чем воздух, без которого люди не способны прожить и несколько минут? Зелье! Выпила она его не только из страха признать правду перед Нацу, еще она боялась последствий лихорадки, которая и стала спусковым крючком. Последняя стадия отчаяния способна довести до попытки расстаться с жизнью, она это помнила, но, ведь… Мысленно представив тьму и холод, фея поежилась. Ни будущего, ни гильдии, ни друзей, ни серо-зеленых глаз, которые стали какой-то сектантской необходимостью… Где гарантия, что за чертой она вновь увидит маму и папу? Разве самоубийц ждет не пекло? Жить в вечном ожидании гораздо страшнее, но и там… в погоне за тьмой – существование не сахар, если, конечно, там вообще, что-то есть. А какой выбор она могла сделать? Уйти из гильдии? Нет, это смешно. Не видеть Нацу хотя бы украдкой, и не иметь возможности прикоснуться никогда! Наверное, пекло в этом случае проигрывает. Тряхнув головой, девушка еще сильнее ускорилась. В голове все равно твориться черти что, так что… самым верным решением будет сделать то, что следовало давно: проорать правду ему в ухо и ждать приговора… В небольшой хижине было тихо. Проклятие! Его нет дома! В душе оборвалась последняя ниточка, заставившая сдавленно всхлипнуть. Люси переступила порог, мало обращая внимание на привычный беспорядок. Хэппи даром времени не терял… И, кстати… Хэппи тоже нет, так, может, они пошли прогуляться, или на рыбалку? Хотя, почти ночь же… Ну… Нацу рано, или поздно вернется домой, правильно? Где ему еще ночевать, если к ней он теперь не пойдет, а гильдия давно опустела? Вздохнув, девушка залезла в гамак, поджав ноги, которые облепила грязь. Взбив подушку, Люси прижала ее к груди. Запах… Этот дом пахнет своим хозяином даже сейчас, хотя он почти неделю был хозяином другого дома. Ее дома… – Нацу, ты же всегда говорил, что я странная, помнишь? – положив подушку на колени спросила Люси в темноту. – Так, выслушай новые странности глупой Люси… Довел, изверг. С подушкой заставил разговаривать. Надеясь, что слезы и усталость возьмут свое, фея рассчитывала, что уснет, а Нацу придет и вечность ожидания закончится быстрее, но она ошиблась. Сон не шел, а драконоубийца не возвращался. Прождав его несколько часов, Люси совсем отчаялась, и покинула его излюбленную лежанку. И зачем только написала дурацкое письмо? Увидев у стены костюм горничной из первого задания, она снова заплакала, не выдержав охватившего чувства вины. Зачем столько лжи и глупых поступков? Больно… – Люси? Девушка обернулась, вытирая слезы. Хэппи в удивлении уставился на подругу, которая ревела в одном полотенце посреди комнаты, а грязь, и сбитые в кровь ноги, наталкивали на мысль, что случилось что-то серьезное. – Значит, соврал… – поник иксид. – Сказал, что все хорошо, а сам… врал! – Где он? – дрожащим голосом потребовала заклинательница, схватив расстроенного кота, и тряся его, как грушу. – Хэппи, умоляю… – На реке, – отозвался Высший. – Что происходит? Почему вы оба… так… – Хэппи замялся, подбирая слова, – расстроены? На самом деле, совершенно убиты. Люди же не плачут просто, чтобы глаза промыть, верно? И не бегут босые через весь город? И не смотрят пустыми глазами на реку, впиваясь в ладони ногтями до крови? – Что он говорил тебе? – всхлипывая, спросила Хартфилия, горько отметив, что за последние сутки плачет больше, чем за всю прожитую жизнь. – Что хочет побыть один… чтобы я шел домой… Люси кивнула, и бросилась к двери, но Хэппи перехватил девушку за плечи. Порывшись в ящике, он вытащил черный походный плащ Нацу, и набросил его на плечи заклинательницы. Девушка благодарно кивнула, и открыла дверь, за которой было уже совсем темно. – Он зол и пьян, – кинул вслед подруге иксид. – Я не боюсь, – впервые за вечер улыбнулась Люси. – Спасибо Хэппи…***
К черту напрасные надежды, или как там говорят? Какая разница сколько времени пройдет прежде, чем его глупая голова поймет, что Люси… никогда не захочет дать волю чувствам, которые доводят ее до отчаяния? Причина? Она проста: ей ни к чему испытывать эмоции к человеку, который до нее не дорос! Как там говорила Кассандра? Невыносимо! Немыслимо неправильно! Зато честно, и, если бы он сразу мог пораскинуть мозгами и понять, что ее жизнь и его связывает лишь гильдия и ничего больше. Друг? Согильдиец? Нет, пустое место! Ее даже последствия незнакомого зелья не напугали, лишь бы воспоминания оставили ее в покое… Чернеющая вода впитывала стекающую по пальцам кровь, а следы ногтей на ладонях становились все глубже. Сколько понадобиться времени, чтобы эта река унесла боль, что разрывает изнутри? Вечность? Почему ни в одной книге не пишут банальную истину, что чувства слишком часто бывают односторонними и их природа – разрушение? Поежившись, убийца драконов отхлебнул очередной глоток из горла бутылки с вином. Хорошо, хоть Кана посоветовала разогреть мысли, не говоря о мерзкой погоде. Маг огня мерзнет? Смешно… – Нацу? Тихий голос, который, наверное, можно узнать из тысяч других, прошил сердце, словно остро наточенный нож. Ну, зачем что-то менять, лгать и извиняться? Быстро смахнув влагу со щек, волшебник повернулся, обдав заклинательницу холодом: – Зачем пришла? Иди роман дописывай! Люси уселась рядом с другом, с трудом разглядывая противоположный берег. Ночь окончательно вошла в свои права, рассеяв тьму вокруг себя. Неподалеку от Нацу лежали две пустые бутылки из-под вина, а в руке была третья. Дурацкая мода топить злость в алкоголе… – И какую концовку ты видишь в истории Кассандры? Убийца драконов хмыкнул, с интересом уставившись на странный вид Хартфилии. Его плащ? Как она узнала, где искать его дом? Леви, что ли, подсобила? А ноги-то… парень поморщился, разглядев сбитые пальцы. Боги, она совсем с катушек съехала? – У меня есть шикарнейший конец: пусть твоя Кассандра замахнет зелье и забудет этого болвана, а он… а смысл распинаться? Тебе все равно не понять! Глотнув новую порцию вина, Нацу усмехнулся. Как глупо, пытаться объяснить этой Люси, что та… другая выбрала этот способ, чтобы покончить с собственными страданиями, и не мучается дилеммой, что делать, когда хочется вопить о любви на весь мир. Хотя, хотелось ли ей? Поди стыдно было… – А, может, ей стоит поступить иначе? Признаться, например… – Я уже говорил, что это не тебе решать! – разозлился драконоубийца, поражаясь ее наглости. – А кому? – отобрав бутылку, спросила фея, отбросив допинг куда подальше. – Она – это я, так почему я не в состоянии решить собственную судьбу? Нацу попытался потянуться за бутылкой, опрокинув фею в холодную траву, пока смысл сказанного ею медленно доходил до сознания, и вдруг замер, зависнув над ней, и уставившись прямо в золотистые глаза. Люси раскраснелась, но взгляд не отвела, упрямо смотря в любимые глаза, и ожидая приговора… – Когда к тебе вернулась память? – спустя несколько томительных минут, спросил Нацу. – Несколько часов назад… – Так… зачем ты пришла? – снова спросил он, поднявшись, и отвернувшись от нее. Радость от осознания того, что она, наконец, знает кто перед ней, была недолгой. Какая разница? Для старой Люси он все то же проклятие, которое ломает ей жизнь. Почему Леви даже не посоветовалась прежде, чем возвращать ее в пережитые кошмары? – Ты… не хотела меня любить, я понимаю и принимаю твой выбор. Ненавидишь свои чувства, что ж… – Нет, – попыталась остановить поток глупостей Люси, но он лишь повысил голос. – Едва ли я посмею винить тебя в этом. Зачем я тебе, если есть варианты получше, так? Начитанные, серьезные, идеальные, не глупые… – не замечая катившиеся по щекам слезы, Нацу получил шанс озвучить то, что крутил в голове почти неделю, и не собирался заставлять ее себя мучить. Люси закрыла ладонями уши, осознав насколько бредовые мысли он вынашивал, пока она благополучно вертелась у него под носом, забыв обо всем, что он для нее значил. Идиот! Что он только в ней нашел? Не выдержав, девушка кинулась ему на грудь, повалив на землю, и закрыла ладонью рот, чтобы не слышать больше этот кошмар. – Замолчи! Я дура накосячила! Это я… глупая! – зажмурившись кричала фея, хрипящим от душивших слез голосом. – Я боялась, что тебе будет невыносимо знать, что я без памяти влюблена в тебя! Что ты не сможешь ответить тем же, и я… потеряю тебя и умру от тоски! Люси кричала без остановки, крепко закрыв глаза, с уголков которых капали горькие слезы, теряясь в розовых прядях ошалевшего друга, который большими глазами смотрел на заклинательницу, которая крепко зажимала ему рот, но девушка не видела смену эмоций на его лице, потому что даже сейчас боялась… – Друг, просто друг, которого ты вынужден оберегать из чувства проклятого долга, потому что я не в состоянии себе даже шнурки завязать, чтобы не причинить неудобства! Вечно попадаю в глупые ситуации, а ты вынужден таскать меня на руках, потому что я в твоей команде, и я… самая беспомощная… Нацу оторвал ладонь феи от собственного рта, поражаясь потоку несусветной глупости, которую она умудрилась обрушить на него за несколько мгновений. Люси открыла глаза, замолкнув на миг, но сквозь пелену слез не сумела разглядеть его лица. – Что ты несешь? – возмущенно рявкнул убийца драконов, не сдержав улыбки, предательски расползающуюся по лицу. Так, значит… проблема не в том, что он ей не подходит? – Правду, – завыла в голос девушка, уткнувшись в его плечо. – Не понимаю, почему ты нянчишься со мной такой смелый и… замечательный? Ты бы не стал пить зелье, поджав хвост, а я трусиха выбрала то, что проще… не сумела признать, что ты лучшее, что было в моей жизни! Люси вздрагивала от душивших слез, уткнувшись в родное плечо, не в силах произнести больше ни слова, а Нацу молча смотрел в ночное небо, где за тучами просматривались три маленькие звездочки, и не верил собственным ушам, слушая, как гулко собственное сердце сбилось с привычного ритма. Она не жалеет! Не жалеет… – Не плачь, – тихо прошептал он, проводя ладонью по спутанным от влаги золотистым волосам. – Теперь я знаю, как надо закончить повесть о Кассандре… – Как? – подняла голову фея, с надеждой поглядев в его глаза, пока живот медленно скручивало в узел от предвкушения, которому, по ее мнению, там было не место. – Вот так, – улыбнулся он, обхватив ладонью ее затылок, и припав к соленым от слез губам. Зрачки девушки расширились, а затем золотисто-карие глаза заклинательницы закрылись, чтобы безропотно принять нежное тепло первого робкого поцелуя. Сердце кувыркнулось, а внутренности стянуло так, что она чуть не задохнулась, и только сейчас поняла, о какой опасности говорила Леви. Ощущения были настолько острыми, что от малейших прикосновений его губ хотелось плакать от счастья и беспомощности перед чарами, которым она так и не смогла противостоять. Счастье, что резко обрушилось на голову, заставило практически растечься по телу парня, пригвоздив ее собственное, как под катком. Как же ей с этим жить? – Ммм… – неясно замычала фея, ощутив в полной мере встречу языками, едва не теряя сознание от переизбытка эмоций. Казалось, что легкие готовы взорваться через мгновение, а сама заклинательница потеряла всю волю, готовая до конца собственных дней выполнять любые желания самого главного в ее жизни человека. – И я требую, чтобы ты выпустила этот роман, – проворчал убийца драконов, оторвавшись, и усаживаясь с ней на землю. – Что ты натворила с ногами? - спросил он, вновь увидев разбитые, запачканные пальчики. – Это долгая история… – с трудом отдышавшись, выдохнула Люси. Огненный маг улыбнулся привычно широкой улыбкой, которую девушка не видела целую вечность, и поднялся на ноги с ней на руках. Фея, по-детски, раскраснелась, осознавая насколько много он для нее значит, и спрятала глаза под мокрой челкой. – Тогда ты мне дома расскажешь…
