Житие Том-волшебника.

– Кого ты потерял, Гарри? Какую клятву ты имеешь в виду? – осторожно спросил Директор у Избранного, явно находящегося в неадекватном состоянии. – Да, вот, прицепилось что-то на лету, – начал бредить наяву Потти и вдруг выпалил: – Профессор Дамблдор, сэр! Джинни, Рон и профессор Локхарт, сэр… – Ну, что же, договаривай, они ведь в лазарете? – участливо спросил Дамблдор. – Нет, сэр, они в кишках у василиска, – голос Гарри опасно задрожал, – Я не смог их спасти! А Фоукс, так вообще третьим лишним был. Всё порхал, да глаза василиску, зенки его поганые выклевать хотел! – Но Гарри… Я же послал тебе меч самого Годрика Гриффиндора, чтобы вы вместе с Фоуксом смогли обуздать гнев голодного змея! Да его попросту надо было убить! Гарри, неужели ты не понял? Ну, а кто же был вторым, в таком случае, если… остальных съел этот ужасный василиск? – голос Директора трепетал от нетерпения. – Вот же старый дурак, снова понадеялся, не делая ничего, выйти из такого кошмара, как в этом году, положившись только на везение мальчишки! Но в прошлом-то году, с философским камнем, удачно всё прошло. Ограничился тем, что гостинчик Поттеру в лазарет принёс… А какую бучу мне теперь Молли и Артур устроят! Ещё и профессор-то этот, лощёный локон, как он с мальчишками связался? Как-кой сканда-ал! Мне же теперь всему Попечительскому Совету задницы лизать…– думал Директор. – Когда я пришёл в Тайную комнату, василиск уже дожирал Джинни, а её туловище сотрясалось в аго… – Прошу, не мучай нас обоих. С Джинни я всё понял, а с остальными? – Он их по шорохам нашёл, – мрачно пробормотал Поттер. – Ах, да, змеи ведь слышат лучше людей, не правда ли, Гарри? Значит, теперь ты в шоке, но с заданием, как в прошлом году, не справился. Ох, Гарри мой Гарри, боюсь, тебе придётся сдавать экзамены, как всем остальным ученикам, а ты не готов. Ведь так? И уважь старика, расскажи, кто был вторым, если уж сам Фоукс оказался только третьим, – Дамблдор пытался показаться Поттеру, как всегда, добрым дедушкой. – Я… подготовлюсь… к экзаменам, но прошу, не спрашивайте меня о большем! Я не могу ничего сейчас рассказать… – Хорошо, расспрашивать тебя не буду… Гарри ощутил, словно его мозг оплетают щупальца, и понял, что Директор "считывает" информацию о… Но это было так неумело сделано! И Альбусу ничегошеньки не удалось прочесть, будто картинку чернилами залили. – За три дня, что остались у вашего курса до Истории Магии? Боюсь, ты переоцениваешь себя. – Скажите, пожалуйста, уважаемый господин Директор, почему в замке сегодня так тихо? Неужели уже успели объявить траур? – Нет, Гарри, не успели, иначе бы финальной игры Гриффиндор – Слизерин сегодня не было. Неужели это ты забыл? – Но кто же ловец?! – Ловцом вызвалась подыграть мисс Алисия Спиннет. – Ну-у, она же такая… крупная, – промычал Гарри. – Но это всё же лучше, чем никто, – устало парировал Альбус. – А кто же на её месте? – спросил Поттер раздражённо. – Не сердись, это хороший юный загонщик Колин Криви. – О, нет, только не Криви! – Гарри, тебе лучше сейчас не обсуждать свою квиддитчную команду, а пойти в Больничное крыло к мадам Помфри, чтобы она дала тебе после всех пережитых по моей вине… Да, мальчик мой, я слишком большую ношу взвалил на твои с Роном ещё хрупкие плечики и теперь раскаиваюсь в этом. Рон погиб вместе с Джинни, ты просто обезумел от горя, вот и поспи хорошенько. Я свяжусь с нашей фельдшерицей, и она даст тебе славные, сладенькие капельки. Знай, что я на тебя совершенно не сержусь, это только моя вина. А сколько лет жизни было отмерено Рональду и Вирджинии Уизли, то не нам считать, а великому Мерлину… Да будет добрым их и профессора Локхарта Посмертие… Сейчас старец казался поглощённым грузом проблем, которые Гарри и Том создали ему. – Мальчик мой, ступай прямиком в лазарет, да поторопись. Но Гарри же не придурок, чтоб самому переться в задолбавшее Больничное Крыло! Да чтоб этому напыщенному пижону Локхарту ни дна, ни покрышки! Потти зашёл в свою, сейчас пустую спальню и всласть подрочил, выкрикнув, не боясь никого: "То-о-м!". И так хорошо стало ему, что он успел только убрать опавший член в безразмерные джинсы из-под Дадлика, повалиться на кровать, да безмятежно уснул без всяких там капелек… … Том пришёл в родные, милые сердцу слизеринские подземелья, нисколько не изменившиеся со времён его обучения, чтобы встретиться, с подсказки гриффиндорца, с юными Пожирателями Смерти. Простым заклинанием, видимо, не изучавшимся теперь в школе, он изменил свою мантию на летнюю, суконную, зелёную, слизеринского вида. Сейчас его можно было принять за студента-выпускника. В комнате отдыха было непривычно пусто. – А-а, конец учебного года, – подумал Том, – Наверное, Слизерин сейчас борется за Кубок по квиддитчу. Что же, удачи тебе, родной Дом! Сам же он пошёл проверять спальни старшекурсников на предмет нахождения хоть чего-то, свидетельствующего, что некто окажется тем самым Пожирателем. Вдруг он вспомнил, что так и не скрепил себя и глупого мальчишку магическим договором о перемирии и правде. Том ужасно разозлился, но понятия не имел, где искать мистера Поттера. Не идти же в чёртовую гриффиндорскую башню или куда-либо ещё, не гоняться же самому за малолетним извращенцем по всему необъятному замку? Ну, уж это недостойно, как оказалось, будущего лорда Воландеморта. И ван Реддл разумно решил попусту не светиться. Он едва вошёл в одну из спален выпускников, как его внимание сразу привлекла толстая книга "О чистоте крови", автором же её оказался он самый, лорд Воландеморт. Том присел на краешке приятно, правильно, без единой складочки, застеленного покрывала, вынул книгу из стопы учебников и начал читать. Чтение затянуло его с головой. – Неужели такую умную книгу написал я сам? И откуда взялись эти алхимические рецепты во второй части книги? Да, я Лучший ученик своего выпуска, но ни одно из этих зелий, даже добрая половина ингредиентов мне не известна. Пока Том удивлялся сам себе, шумною толпой, обсуждая победу своей команды над ненавистными гриффами, в комнату ввалились её законные обитатели. – Эй, парень, что ты тут делаешь? И почему сидишь на моей кровати?! – воскликнул один из них, пока другие остолбенели от такой наглости. Том встал, снисходительно кивнул студентам и представился: – Мистер Том ван Реддл, к Вашим услугам, господа. Юноши инстинктивно отступили. – Что случилось? – надменно произнёс Том. – Быть может, я чем-то вам не угодил? Голос его был более чем холоден. – О, нет, нет, мистер ван Реддл, Вы пришли, смею уверить, по правильному адресу. Ведь Слизерин Ваш родной факультет, все это знают и помнят, поверьте, сэр. И мы все (высокий студент акцентировал) рады приветствовать Вас в нашем скромном общежитии. – Эй, народ, валите сюда! – раздался голос другого юноши. – Нет, я не желаю устраивать собрание в Вашей спальне, мистер… Хозяин книги, произнёсший не покоробившие деликатного слуха Тома слова, представился: – Девон Забини, сэр. У меня в нашем славном Доме ещё младший брат учится, но он не посвящён, – последнюю часть фразы юноша произнёс глухим шёпотом. – Так не стоит до времени беспокоить младшее поколение, – ответил ван Реддл, – Мы прекрасно обойдёмся, к примеру, моим и вашим обществом, господа выпускники. Том вышел в гостиную, за ним повалили выпускники в полном составе. – Где вы, верные? – воскликнул Том, простирая руки. – Отмеченные, выйдите вперёд! Впредь разговор пойдёт только с вами. Остальные свободны. Каково же было разочарование ван Реддла, когда вперёд шагнул только мистер Забини, закатывающий левый рукав мантии и рубашки, на глазах старшекурсников обнажая предплечье. На нём неотчётливо виднелась странная татуировка. Как и говорил мистер Поттер, это была змея, выползающая из оскала человеческого черепа. Так омерзительно и пошло выглядела эта метка, настоящее клеймо для скотины, что Тома незаметно передёрнуло, но он сохранил лицо и сказал: – Мистер Забини, скройте… это. – Кто из младшекурсников собирается получить такое же? – Том был раздражён, – Приведите их ко мне. Теперь перед ним, показавшимся озабоченным подросткам "красавчиком и душкой, просто заебись", почти совсем, как мистеру Поттеру, только без непонятных "кавай" и "ня", с недовольством отметил про себя Том, стояло множество малолетних слизеринцев. – Отчего мистер Девон Забини единственный из старших, имеет татуи… метку, а вас вдруг так много? – холодно осведомился Том. – Не бойтесь же, отвечайте. Вперёд вышел рослый смуглый подросток с ясным взором и преклонил колено перед будущим (а может, настоящим?) Тёмным Лордом, стараясь поцеловать край его мантии. – К чему такая подобострастность? – вкрадчиво спросил ван Реддл, – И назовитесь, мистер… – Блейз Забини, о, Повелитель! – раздался звонкий, ещё детский голос. – Так это и есть Ваш брат, мистер Девон Забини? Том получил подтверждающий кивок старшего брата. – Тогда почему Вы, мистер Девон Забини, не ползали передо мной, как Ваш брат? – Простите, мой Лорд, если я обидел Вас этим, но принявший метку лишь кланяется Повелителю. Я же откланялся ещё в спальне, – невозмутимо солгал Девон. Ему очень понравился живой, чрезвычайно сексуальный молодой человек из плоти и крови. Это же не некий, неосязаемый дух, которому его заставили присягнуть на верность родители, а метку выжигала Бэллатрикс Лестрейндж, та ещё садистка. Забини сердцем чувствовал, что именно этот изысканно красивый волшебник и есть его истинный Повелитель, ради которого он, Девон, пошёл бы на всё… – Вы не кланялись мне, мистер Забини-старший, – отрезал Том, – Crucio. Ван Реддл приготовился с удовольствием взирать на муки слишком гордого Пожирателя, как вдруг в замке завопила дурным голосом сирена, оповещающая деканов Хогвартса о применении студентами Непростительных проклятий. Том успел произнести: – Finite incantatem, – после чего оставил на полу скорчившегося Девона, вздрагивающего от последствий проклятия, а сам укрылся в его спальне. Что-что, а встреча с хорошо его знавшим профессором Слагхорном не входила в планы Тома. Он уловил топот множества ног. Это невоспитанные студенты-младшекурсники разбегались в панике, но тут Том услышал бархатный глубокий голос, отдававшийся, кажется, в каждой клетке тела. – А ну, стоять. Не повышая тона, чарующий голос жёстко произнёс: – Кто наслал на мистера Забини Круциатус? – Ну же, отвечайте, и где господа старшекурсники?! – голос повысился, – Всем выйти из спален, не то я лично осмотрю каждую! – Мы не выдадим Вас, мистер ван Реддл, не беспокойтесь, – прошептал кто-то из выпускников, и они всем скопом потянулись к двери. – Профессор Снейп, сэр, со мной уже всё в порядке, – быстро проговорил, судя по голосу, пострадавший. – Рад за Вас, Девон, – в голосе декана не чувствовалось никаких радостных эмоций, напротив, его переполняли напряжённость и усталость, – Но я буду Вам очень (ударение) обязан, если Вы назовёте имя наславшего Второе Непростительное. – Это… я, профессор Снейп, сэр, – послышался знакомый звонкий голос Забини-младшего. – Не смешите меня, мистер Блейз Забини, – голос стал само ехидство, – Вы же до сих пор не можете применить заклинание сложнее, чем Mobilicorpus. Я как раз на днях обсуждал Вашу низкую успеваемость по Чарам с профессором Флитвиком, сэром. Вы просто не смогли бы, да с Вашим магическим потенциалом!.. Господа старшекурсники, если вы не скажете, кто… это сделал, я буду вынужден пойти на крайние меры, а именно, запретить всему Слизерину праздновать завоевание Кубка школы по квиддитчу! – голос показался Тому стальным и резал слух. – Это сделал я, – проникновенно сказал кто-то, – Просто Девон очень, ужасно сильно оскорбил меня лично и мой род. Признаёшься, Девон? – Да, признаюсь, профессор Снейп, сэр. – Значит, Вы, мистер Забини, и Вы, мистер Нотт-старший, не будете принимать участия в факультетском всеобщем ликовании. Вы отправляетесь ко мне на традиционную для остальных Домов отработку. Да, мытьё котлов! Но… как только справитесь со своим заданием, мы вместе, и я, конечно, присоединимся к празднованию. Так что, alons! Чем быстрее вы приступите, тем… ну, вы всё поняли, и чтобы никаких объяснений и стычек в моём классе, а не то сам наложу на обоих фирменный, так сказать, отработанный Круциатус. На него уж сирена не среагирует, – под конец речи голос слизеринского декана стал почти нежным. – Интересно, кто этот волшебник с удивительным голосом? Но лучше выбраться из Хогвартса и аппарировать на второй этаж дома с магазином, где проживало всё семейство хозяина и я сам, тогда, в сорок шестом. – Повелитель, мы сочтём за честь праздновать победу над ничтожными гриффами в Вашей компании. – Э, мистер… – Эйвери-младший, Джулиус, э… чистокровный волшебник в девятнадцатом поколении, сэр. – Я не собираюсь задерживаться в Хогвартсе, с Вашего позволения, мистер Эйвери. У меня неотложные дела. Лучше будьте так любезны и проводите меня до Холла, – голос Тома по-прежнему был замораживающим, – Нет, не надо. Вот, что… Приведите-ка к статуе Джозефа Буйнопомешанного второкурсника, к сожалению, гриффиндорца, мистера Поттера. – Для Вас я сделаю всё, мой Лорд, – благоговейно прошептал Эйвери, – Вы доберётесь до статуи сами? Или Вас проводить? – Такое льстивое самоуничижение не пристало мистеру Эйвери, чистокровнейшему магу, чей славный отец считал себя моим другом, – решил для себя ван Реддл, но вслух сказал: – Я сам доберусь до статуи, а когда найдёте мальчишку, скажите, что я назначил ему свидание, – красивые губы Тома расплылись в плотоядной усмешке. – Да поскорее, мистер Эйвери! Сам же Том проскользнул мимо малышни, обсуждающей под действием сливочного пива, на радостях розданного старшими студентами вопреки обычной слизеринской строгости нравов в… его времена, разговоры родителей об исчезнувшем Тёмном Лорде и его возможном скором воплощении в одного из Пожирателей. Звучали имена Люциуса Малфоя, Антонина Долохова, Уолдена МакНейра и много ещё кого. Особенно мистера ван Реддла покоробило высказывание одного из мелкоты о возможности воплощения Лорда в некую Бэллатрикс Лестрейндж. На высказавшего столь смелую версию тут же зашикали: – Ты что, Тео, тупой совсем, думаешь, у Лорда… там, – показали куда-то вниз, – ничего нет? Типа, тебе папка не рассказывал, что он ваще суперский мужик? Ну, ты и дурилка… Мистер ван Реддл покраснел и выбрался из уютного подземелья. – Да, и здесь теперь нехорошо, а мне нужен этот чёртов Поттер! У статуи его ожидали двое. В щуплом силуэте с безразмерными брюками странного цвета, словно их одевали грузчики Джерси,* Том распознал мерзкого гриффа. Мистер Эйвери склонился в излишне низком, подобострастном поклоне, сказав: – Я привёл проклятого мальчишку, который Вас… нет, не стоит, просто Вам сильно навредил. Но его не сожрал василиск, хозяином которого являетесь Вы, мой Лорд. Позвольте узнать, почему? – Это не Ваше дело, мистер Эйвери. Вы свободны и, да, благодарю Вас, – лицо, такое красивое и надменное, не осветила даже холодная улыбка, – Ступайте. – Надеюсь, мистер Поттер… – Гарри, для Вас, сэр, просто Гарри. – Итак, Гарри, Вы не запамятовали о магическом перемирии и клятве не лгать друг другу? – Н-нет, с-сэр. – Что же, сейчас я проведу Вам ножом по запястью, потом себе, и стану произносить слова договора. Вы же будете повторять за мной слово в слово. Не волнуйтесь, кровь я нам остановлю. Итак, приступим. – А оно… она, ну-у, типа, эта клятва на английском? – спросил Гарри, чувствуя себя так хорошо, уютно и очень волнующе рядом с объектом первой страсти. – Почти. Она на староанглийском, поэтому запоминайте лучше произношение не понятных Вам слов. И прекратите думать обо мне, как субъекте Вашего грязного, извращённого вожделения, наконец! Я не интересуюсь ни мальчиками, ни девочками! Мне попросту не до них! – воскликнул разъярённый Том. – Я не знал, что у Вас такая мощная магическая аура, не то, несомненно, скормил бы василиску Вас, а не Вашего друга, мальчика, в магическом понимании, гораздо более уязвимого! Гарри от такой жестокости любимого пустил слезу, но Том внезапно обжигающе холодно прикоснулся к его щеке, и подросток тут же перестал хлюпать носом. – Ну, что же, мистер Поттер, теперь Вы, безусловно, довольны. Так давайте же приступим… – Прям здесь? – Конечно, ведь декан моего бывшего факультета, обладатель великолепно поставленного голоса и, вообще, волшебник очень добрый… – Это Вы о Снейпе, ну, профессоре Снейпе говорите, Том?!? Да он ненавидит все Дома, кроме своего! Он же… – Хватит, мистер Поттер! Довольно того, что Вы посмели назвать меня по имени, да навели поклёп на прекрасного мага, любящего и охраняющего свой Дом. В третий и последний раз говорю: приступим же! – П-приступим, – еле выговорил от волнения гриффиндорец. Он-то ведь знал, что связан с Воландемортом шрамом-молнией, но теперь ему предстояло смешать кровь с будущим Тёмным Лордом. Только вот как они, два Волдика, уживутся в небольшой магической Британии? – Я не (ударение) собираюсь становиться таким же маньяком, как тот, мысли о ком прочитал в Вашем разуме, пусть и неокрепшем, – как всегда, надменно высказался Том и порезал крепко схваченную руку гриффиндорца, затем сделал то же со своей правой рукой и заговорил, как пророк, низким, замогильным голосом: – Да прольётся и соединится кровь обоих волхвов мужеска пола… Гарри с трудом разбирал слова Тома. Так далёк он, кажется, был сейчас. – … И да соединятся сущности, но не сути, и да возобладает перемирие меж ворогами непримиримыми, и да не солгут они ни единожды друг другу, инако да воспомнят клятву сию, и да не будет им добраго Посмертия. – "Добраво посмертия", это всё? – спросил Гарри, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль в руке и горячие струйки крови, стекающие в рукав мантии. – Sangua disolvem! – произнёс Том, направив палочку сначала на запястье Гарри, потом на своё, – Всё, мистер Поттер. Вы хотя бы уловили суть происшедшего? – Не-а, – прошептал Гарри, чувствуя рядом тепло столь близкого, любимого тела. Поттеру хотелось, чтобы Том поцеловал его в горячий, полуоткрытый рот и… не знал точно, чего ему ещё хотелось от парня, но уж мог бы няшка… хоть подрочить ему, например? – И не мечтайте даже, Гарри, – внезапно голос мага потеплел, – Не знаю точно, что значит это слово, но получать сексуальное наслаждение Вам придётся в одиночестве. – И вот ещё, – в голосе Тома прорезалась сталь, – Вы никому и никогда не расскажете о том, что произошло между нами с момента встречи в Тайной комнате. Просто не сумеете из-за инстинкта самосохранения. Для этого я вложил ментальную бомбу в Вашу ненормальную голову. Вы же знаете, что это такое? – Нет, сэр, – смутившись, произнёс Гарри. – Это похоже на маггловскую взрывчатку, широко использовавшуюся в недавней страшной войне, ну же, Гарри, вспомните, во что вылился спор двух мужеложцев. Альбуса Дамблдора, в моё время декана Дома Гриффиндор, безусловно, сильного мага, но вот с этой червоточинкой, с Геллертом Грин-де-вальдом, его любовником, скажем так. В Мировую войну магов и магглов, погибавших десятками миллионов. Так вот, если Вы, мистер Поттер… – Но… – Попрошу не перебивать старших. Так вот, если Вы в разговоре, пусть даже и пустяшном, хоть ненароком произнесёте моё подлинное имя или часть его, то Ваша голова взорвётся. Иначе говоря, в Ваших мозгах, мистер Поттер, бомба замедленного действия. Вам, как полукровке, это должно быть понятно. Стремительно уходя, Том вдруг обернулся, да так глянул, что у Гарри от предвкушения чего-то большого и чистого подогнулись колени. – Гарри, мы с Вами обязательно увидимся! Да, и наладьте отношения с профессором Зельеварения! До свидания! – Пока, То… упс, сэр, – вяло пробормотал подросток. Ему сейчас так страстно хотелось более значительного, чем призрачное обещание встречи и завета подружиться со Снейпом, этим сальноволосым… – Та-ак, снова Поттер, – прозвучал насмешливый голос змеюки Снейпа. – Я нечаянно, профессор Снейп, сэр, правда. – Вы опять болтаетесь по замку после отбоя, а я должен терпеливо выслушивать Вашу ложь? – уголки тонких губ на бледнющем лице насмешливо приподнялись. – Впрочем, мистер Поттер, я Вас по-понимаю, – язык профессора слегка заплетался, – Минус шестьдесят баллов с Г-гриффиндора, и это просто потому, что моему Дому не хватает ровно столько, чтобы выиграть ещё и Кубок школы у Рэйвенкло, а теперь ступайте. Ступайте, кому говорят! _____________________ * Речь идёт о неизвестных Тому джинсах, мода на которые пришла именно с британского острова Джерси.