Гамбит Гермионы

      Забавным это уже не казалось. Шутка дурна и результат неожиданный. И у того, кто вершил судьбы где-то наверху, совсем другие планы. Она говорила, что магглы нарекли его Богом, придумав десятки разных имен: Будда, Иисус, Кришна. Смысл один: сидел на небесах бородатый старик, вроде Дамблдора, и чертил на огромных полотнах линии жизни. Сверкали в длинных пальцах Господа-художника чертежные принадлежности: эта окружность — Грейнджер и ее жизнь, а эта — Малфой. Пересеклись они нечаянно много лет назад, и не удавалось теперь Драко избавиться от мыслей о ней.

***

      Сквозь маленькое пыльное окошечко в камеру проникало совсем немного света, а центральное освещение еще не включили. Значит, один из бесконечных дней продолжался.       Драко в который раз измерял периметр своей тесной клетки широкими шагами. Странная привычка: ходить вот так, приосанясь, крупными шагами. Теперь стать ни к чему.       Он остановился у окна, чтобы снова посмотреть на осенний пейзаж за стеклом. Вид сложно назвать впечатляющим — камера Драко находилась в цокольном этаже, ниже уровня пешеходных дорожек. И чаще всего он видел ботинки. Много-много обуви спешивших по своим делам людей.       Раньше Драко тоже был очень занят, а теперь… у него до безобразия много свободного времени для размышлений и наблюдений.       За время, проведенное в изоляции, он научился многому. Например, замечать мелкие детали. Вот и теперь, глядя на обувь прохожих, он мог определить, кому те или иные башмаки принадлежат. К слову, обычные рабочие носили кроссовки или стоптанные туфли, бывшие некогда парадными. Эта обувь всегда бывала покрыта тонким слоем пыли или грязи и вечно спешила, неся своего владельца к делам несовершенным.       Ножки молодых красавиц предпочитали открытую обувь. Чтобы показать напедикюренную лапку, изящество щиколоток или статус, когда одна из таких выпархивала из дорогого экипажа в дождь, облаченная в «римские» босоножки.       Обувь тех, кто теперь задавал Драко много тяжелых вопросов, на которые зачастую у юноши не было ответа, неизменно из дорогой кожи и хорошей выделки. В прошлой, свободной жизни он и сам предпочитал такие. На кожаной подошве, со светлыми шнурками. Обувь людей, привыкших получать, брать, требовать и жить, как им хотелось.       Взгляд юноши вновь невольно упал на тряпичные мокасины — элемент робы подследственного. Это последний символ того, что больше он не мог принимать решения сам.       И снова взгляд за окно: там дождем наполнялись лужи — Лондон занимался будничными серыми делами. Ничего интересного. Драко уже собирался уйти вглубь камеры и расположиться на кровати, как вдруг в поле его зрения попали две пары ног, державшие путь вместе. Его сразу удивил контраст — мужчина, явно высокого роста, судя по размеру ноги, был облачен в рыжеватые ботинки из толстой свиной кожи. Толстые, небрежно завязанные шнурки, торчали вверх, словно усы гигантских тараканов. Грязная подошва трудяги, привыкшего всего добиваться тяжелым, не интеллектуальным трудом.       Зато рядом обнаружился совершенно потрясающий экземпляр. Крошечные ступни спутницы «таракана» были облачены в тончайшей работы туфельки, с узкими короткими носами и двумя лентами, увивающими лодыжку. Девушка ступала прямо по лужам, но бархатистая материя оставалась сухой и чистой. Это обстоятельство выдавало в ней волшебницу.       Драко прижался к стеклу и до боли скосил глаза в попытке рассмотреть незнакомку, но его взгляду предстали только две ладненькие ножки, облаченные в чулки цвета кофе «мокко».       То, что люди остановились напротив окон Драко, указывало: они пришли именно в следственное управление, ведь дорога, ведущая к этому зданию, оканчивалась тупиком. Путники стояли напротив крыльца, угол которого был прекрасно виден из комнаты Драко.       Проведя так пару минут, девичьи туфельки чуть приподнялись на носочки. Мгновение. «Наверное, она обняла или поцеловала своего спутника», — пронеслось в голове у Драко. Тем временем тараканоподобные ботинки развернулись на сто восемьдесят градусов и бодро зашагали в противоположную сторону.       Оставшись одна, девушка повела себя странно. Она будто чего-то боялась или сомневалась, ведь уже довольно продолжительное время она провела под дождем, так и не двигаясь с места. Носком туфли она потерла щиколотку, потом ковырнула мостовую, затем, нетерпеливо топнув, все же сделала шаг, другой, третий. В сторону следственного управления.       «Красивая, верно, — подумал юноша, — стройные ножки, ровные».       Когда приметные бордовые туфельки исчезли из виду, Драко нехотя оторвался от окна и вернулся к кровати. Ужин еще не скоро, книги, которые ему разрешили взять из местной библиотеки, уже прочитаны. Он растянулся на клетчатом матрасе, заложив руки за голову: «Шоу в самом разгаре», — горько усмехнувшись, подумал он, — «все актеры на месте».       Он уже начал дремать, как вдруг в замке его клетки заскрежетал ключ. Драко распахнул глаза. На потолке тускло горела одинокая лампочка, но это не рассеивало мрака, окутавшего комнату. Значит, он все-таки уснул.       Открыв непослушный замок, к Драко вошел мрачного вида охранник. Он молча подошел к юноше и коротко рявкнул: «Встать». Драко повиновался. За месяцы, проведенные в заточении, он начисто отвык спорить.       — Руки заложить за спину, я надену «браслеты», — скомандовал он.       — А чарами обойтись нельзя? — бесцветно поинтересовался Драко. — Все-таки мы маги.       — Это ты маг, — раздалось ворчливо, — а я — сквиб. Делай, что тебе велели, и заткнись!       За спиной неприятно звякнуло, и чародей почувствовал холод металла на запястьях.       — Пошли, — коротко скомандовал надзиратель.       Драко не раз бывал на допросах, и он хорошо знал путь по извилистым коридорам Управления. Сегодня его уводили в другую сторону.       — Куда держим путь? — поинтересовался он.       — Посетитель к тебе, — не стал вредничать страж, — ждет она тебя. Красивая.       Драко промолчал, потому как совершенно не представлял, что за особа женского пола может теперь прийти к нему. Его собственная мать, так же как и он сам, ожидала судебного слушания. Находилась она, правда, в условиях более или менее сносных — лишенная палочки, Нарцисса не имела права покидать стен Малфой-Мэнора. Тетка Беллатриса погибла полгода назад при сражении за Хогвартс. Пэнси отвернулась от него сразу по окончании Войны. А больше…       Тем временем охранник отворил одну из многих дверей, ровным рядом располагавшихся по правую руку от них, и втолкнул Драко в просторное, хорошо освещенное помещение.       Бордовый носок элегантной туфельки и два ремешка, сходившиеся в латунной пряжке. Стройная нога, юбка…блуза… кудрявые темные локоны.       — Грейнджер?       Она молча, ошарашено рассматривала его, и, видимо, месяцы, проведенные в заточении, подействовали на Драко не лучшим образом. Рука юноши машинально огладила подбородок, покрытый недельной щетиной. Так же автоматически он поправил упавшие на лоб волосы.       — Малфой… — потрясенно проговорила она, — неважно выглядишь.       — СПА здесь не на уровне, — он попытался пошутить. И сам не понимая для чего, продолжал с удивлением рассматривать Гермиону Грейнджер.       За то время, что они не виделись, изменения в девушке произошли колоссальные. Больше не было школьной мантии, скрывавшей фигуру или, как альтернативы, неизменных джинсов. Нет. Теперь на Гермионе красовался элегантный деловой костюм, выгодно подчеркивающий все прелести юной фигуры. Драко тут же вспомнил, при каких обстоятельствах происходила их последняя встреча, и не смог удержаться от воспоминаний о ее чудесном теле. Вот и сейчас в глубоком, кинжалообразном декольте высоко вздымалась грудь: теплая, мягкая…он помнил.       К сожалению.       К собственному несчастью, поражению, недоумению, он вспоминал о ней каждый вечер, буквально ежедневно. Немного за обедом и перед тем, как заснуть. Мысли волшебника плотно занимали ее губы, так отчаянно старавшиеся тогда убедить Драко в искренности своего поцелуя.       Но только в то время условия диктовал он, а теперь Драко не ведал даже мотивов, приведших Гермиону к нему.       — С чем пожаловала? — задал он, наконец, столь логичный вопрос.       — Я старалась… — она на секунду перевела взгляд на охранника, все еще топтавшегося в дверях, и произнесла холодно, — кажется, мы имеем право разговаривать один на один с мистером Малфоем. Попрошу оставить нас.       Как только дверь за стражем порядка захлопнулась, Гермиона тотчас же вскочила на ноги. Без долгих прелюдий, без объяснений и совершенно бесстрашно она бросилась к Драко, широко раскинув руки.       Пальцы какие-то острые. Взгляд замученный, трепет ресниц-мотыльков — все, успокоились, приземлились, скрыв от него сумрак карих глаз. И она уже тянулась мягким алым ртом к его губам. А он был не в силах сопротивляться на этот раз.       Поражение полное. Бесспорный ее реванш и слабое утешение, что Гермионе все же немного некомфортно. Небритый подбородок царапал нежную кожу девушки, но от этого она лишь теснее прижималась к его губам.       И тонули двое, затягивая друг друга глубже во времени. Весь мир вокруг склизкий и густой, точно остывший соус. А она не отпускала. Даже перевести дыхание сама пока не решалась.       Говорила быстро-быстро, и он пытался понять. Доходили слова эти медленно, но он понял, что все эти полгода она только и пыталась добиться скорого рассмотрения дела Малфоев.       Грейнджер рассказала о том, как сильно не хотели Гарри и Рон свидетельствовать в пользу Драко и его семьи, но она уговорила их, напомнив, что именно он, Драко, помог им тогда бежать из плена.       Гермиона частила словами, что сейчас шла настоящая охота на тех, кто так или иначе был связан с Волан-де-Мортом, и что Визенгамот разбирал дела касаемо этого целыми днями. От девушки Драко узнал, что дело Малфоев отложено на январь и что теперь Гермиона, секретарь суда, всеми правдами и неправдами пыталась добиться переноса слушания на ближайшее время.       — Драко, я…       А ему все равно, и он даже не слушал ее дальнейших сбивчивых речей. Все идет по плану, так, как он хотел. Вот только одного не рассчитал. Грейнджер нужна была ему больше, чем он желал этого.