Гамбит Гермионы

***

      Этот пятничный вечер Драко проводил дома. Гермиона не смогла пойти с ним на прогулку. Такое и раньше случалось, и юноша не видел причин для беспокойства. К тому же на улице проказничал летний дождь. Через открытое окно до волшебника доносились ровный гул машин и тихая мелодия капели. Драко пытался решить шахматный этюд: вот перед ним расставлена позиция, и волшебник был слишком поглощен задачей, чтобы сразу заметить сову, влетевшую в комнату. Намокшая птица деликатно оставалась на подоконнике, но поняв, что Малфой не замечает ее, перелетела к нему на плечо и довольно чувствительно клюнула юношу в щеку. Драко вздрогнул и только теперь обратил внимание на гостью.       Почта.       Отвязав от лапки послание, Драко подвинул сове тарелку с печеньем и, пока та лакомилась, развернул послание.       «Дорогой, Драко!»… Он улыбнулся, мысленно повторив про себя: «Дорогой», — однако уже следующая строчка заставила его нахмуриться, а сердце подпрыгнуть в область подбородка.       «Прости, что говорю тебе об этом в последнюю минуту, но раньше просто не получилось. С этой свадьбой возникло столько дел, хлопот, что только теперь у меня появилась минута сесть за приглашение для тебя. Завтра — очень важный для меня день. И я хотела бы, чтобы ты в этот момент был рядом со мной. Это очень важно, Драко. Без тебя на этом мероприятии я буду чувствовать себя неуютно. В последнее время ты стал необыкновенно близок мне.       Итак. Если ты согласен, начало церемонии в одиннадцать часов утра. Форма одежды — свободная. Место — «Нора».       Он смял в руках пергамент, чувствуя, как на глазах выступают слезы ненависти и злости.       Он проиграл, не смог решить задачу. Неловкий взмах рукой в поисках палочки, и шахматные фигуры, стоявшие перед ним, рассыпались по столу. Драко был в отчаянии и не знал что делать, от безысходности он спрятал лицо в ладонях.       Малфой не знал, сколько прошло времени, прежде чем услышал недоуменное уханье совы. Он посмотрел на птицу, замершую в ожидании. «Ответа не будет», — сказал он ей и проводил сову взглядом, когда та, услышав слова волшебника, выпорхнула в промозглую ночь.       Да, за окном совсем темно и притаился дождь. Кажется, в первый раз в этой квартире воцарилась тишина, когда ее совсем не хотелось, когда она мешала, раздражала, когда она давила на барабанные перепонки так, что становилось больно физически. С криком отчаяния он трансгрессировал. …       Грейнджер сидела у большого зеркала и расчесывала волосы. Рядом, на плечиках, висело огромное белое платье, похожее на замершее привидение. И столь же холодное.       Гермиона вздрогнула всем телом, когда увидела в своей комнате Драко. Вскрикнув, она вскочила на ноги.       У него не было времени и желания что-либо объяснять, ведь завтра Гермиона Грейнджер уже станет миссис Уизли. Закончатся совместные прогулки за руку, дарившие призрачную надежду, веру.       Драко шагнул к девушке, а та лишь вжалась в стену. Под ее лопатками и его ладонями лед поверхности зеркала. Жар ее губ под требовательными устами. Пусть она будет принадлежать другому, но сегодня он возьмет ее, хочет она того или нет. И ему было наплевать, или почти наплевать, если он опять заставит ее плакать. Малфой закрыл глаза, чтобы не видеть, как пальцы расстегивали пуговицы на пижаме, когда к ногам Гермионы упали мягкие белые штаны. Драко прижался к ней всем телом и прошептал:       — Ты должна была догадаться, как я тебя…       — Тсс… — также прошептала она, прижимая к его губам пальчик, а потом преградила путь словам поцелуем. Значит, пусть будет так. Сегодня так. Без слов, без истерик. Все просто и понятно.       Она увела его к своей девичьей постели, узкой и жесткой, совершенно не приспособленной для любви. Девушка тесно прижималась к нему, даже когда все закончилось.       — Останешься?       — Нет, не могу, это выше моих сил.       — А завтра на церемонию придешь?       — Я не понимаю, для чего тебе это? Неужели это так важно?       И он поцеловал пальцы девушки, которые до этого момента крепко сжимал в своих.       — Это необходимо, без тебя мне будет очень неуютно.       — Тогда увидимся завтра, — уронил он и, поднявшись с кровати, оделся и покинул ее.

***

      Драко занял место, как можно дальше от алтаря, чтобы не видеть счастливых лиц Рона и Гермионы. Он вообще бы предпочел смотреть на эту церемонию с другой стороны планеты, желательно развернувшись к ним задницей. Но он обещал, а Драко Малфой всегда держал свое слово. Вот и теперь стоял он, смешавшись с толпой гостей в новом сером костюме, с букетом белых лилий для Гермионы.       Он все еще честно пытался подобрать слова, которыми должен будет поздравить молодоженов, но они застряли где-то на пути от сердца к мозгу, царапая внутренности Драко своими острыми краями и отравляя горечью.       Пять минут до начала церемонии казались ему вечностью. Нужно было прийти еще позже, ведь невыносимо было видеть счастливые улыбки мистера и миссис Уизли. Еще бы, в лице Грейнджер они сорвали «Джек Пот», кто бы еще смог стать лучшей партией для их сына, кроме Гермионы? Да и вообще, Драко давно был готов признать, что Грейнджер была бы лучшей партией для любого мага: полукровного, магглорожденного или даже представителя древнейшей фамилии. Если бы он только мог. Он бы повернул время вспять.       Драко продолжал рассматривать гостей, вспомнив, что он никогда не видел родителей Гермионы. Вот верно они, стоят рядом с четой Уизли. Приятные, милые, лица счастливые. Даром, что магглы.       В эту минуту юноша вздрогнул. Оркестр громогласной нотой сообщил, что церемония уже началась. И Драко искал утешение в сарказме: «Надо же, даже на музыкантов не поскупились». Но мысли тут же рассыпались, ибо прямо перед собой он увидел счастливое лицо Рональда Уизли, ведущего под локоток свою избранницу. Белое платье, что Драко вчера видел в комнате Гермионы, смотрелось на ней ужасно, превратив хрупкую фигуру в большую пушистую подушку. В нем она даже ростом выше казалась. И будто толще. Хорошо, что лица девушки не было видно: оно, как и волосы, скрыто за густой белой вуалью и фатой.       Музыка звучала невыносимо громко. Влюбленные, не попадая в такт, шли к алтарю. И вдруг Драко заметил одну странную деталь… молния мысли в голове: «Надо же, Гермиона совсем не умеет ходить на каблуках…стоп… Гермиона парит на каблуках грациознее всех на свете»… додумать ему не дали пальцы, ловко вплетшиеся в его.       Вздрогнув, он обернулся и увидел веснушчатое лицо, обрамленное каштановыми кудрями, с которых немного капало. Наверное, вид у Драко был ошалелый и растерянный, потому что улыбка исчезла с лица девушки и она спросила:       — Что?       — Ты, Гермиона, что ты тут делаешь?       — Прости, немного опоздала, — зачастила девушка, — я так переволновалась с этой свадьбой, что уронила фен, и он разбился, палочку я не нашла, наверное, на работе, растяпа, забыла, так и пришлось с мокрой головой идти.       — Ты здесь, — Драко никак не мог прийти в себя, — но кто тогда там? В этом торт…тьфу, в платье.       Гермиона чуть пристальнее посмотрела на Драко и вдруг так заразительно расхохоталась, что юноша тоже не смог сдержать улыбки:       — Ты думал, что я тебя позвала на собственную свадьбу? Какой же ты глу… ты просто…. Ой… я не могу. Ты просто… О, Мерлин, я сойду с ума.       — Но ты говорила, что для тебя эта свадьба важна.       — Да, как и та, что вскоре случится у Поттеров, ведь не каждый день женишь лучших друзей.       — Но Гермиона, что я мог подумать? Платье! У тебя! Дома!       — Лаванда, невеста Рона, попросила его спрятать до церемонии, потому что уже месяц живет у Уизли, а спрятать что-то в «Норе» — это просто из области фантастики. К тому же, если убрать вероятность того, что там его до церемонии могли порвать, испортить, спрятать, потерять, остается давняя традиция — не показывать свое платье жениху до церемонии.       — Ты свое мне тоже не покажешь?       — Это предложение, Малфой?

***

      Они шли за руку по мостовой навстречу закатному солнцу. Он взял ее за руку:       — Нужно свернуть здесь, мой дом на следующем перекрестке.       — Я думала, что ты живешь у родителей.       — Ты совершенно не любопытна. Я несколько раз говорил, что сам обеспечиваю себя.       — Я не о том… Просто я сделала одну очень постыдную вещь тогда, в Мэноре. — Гермиона освободила свою руку, плененную Драко и, пошарив в кармане мантии, что-то быстро вложила в его ладонь.       Он открыл ее, и изумленному взгляду предстала картина: глубокие линии его жизни, судьбы, любви сходились к центру ладони, где теперь лежала старинная шахматная фигура — белый ферзь. Значит, именно Гермиона похитила его в ту ночь.       — В память о том мгновении и о тебе, — сказала она, все еще стыдливо разглядывая брусчатку под ногами.       — Оставь себе, — Драко вернул ей фигуру, — не в память обо мне, а как символ того, что этот ферзь решил нашу судьбу.