Гамбит Гермионы

***

      Уже несколько недель Драко трудился в Министерстве. Серые костюмы сменила темно-синяя мантия — стандартная форма для отдела, в котором работал он. Со дня слушания по делу Малфоев прошло достаточно времени, и никто уже не рассматривал юношу с интересом, никто не задерживал своего взгляда на рядовом сотруднике.       И Грейнджер он не видел с того самого времени. Нет, иногда Драко наблюдал ее фигурку, торопливо семенящую куда-то, вновь и вновь отмечал, какого цвета теперь ее туфли и что это весьма странная привычка — разглядывать ее обувь. А поговорить с ней или хотя бы приблизиться у него не было ни единой причины.       Но однажды, когда в окно кабинета Драко колотился дождь, он даже не заметил, что в такт ему в дверь постучали. Юноша сидел за столом, зарывшись в пергаменты, и не сразу увидел возникшую в дверном проеме фигуру Грейнджер. Когда он поднял глаза, чтобы те немного отдохнули от рукописных строк, выведенных размашистым, неаккуратным почерком, Гермиона предстала перед ним во всей красе:       — Грейнджмиона, — от неожиданности Драко смог сказать только это, а девушка тепло улыбалась, не решаясь войти.       — Здравствуй, Драко. Давно не виделись.       — Да, я… извини… ты… Ты нам очень помогла, а я… я такой олух, даже не пришел к тебе, чтобы поблагодарить… но я посылал цветы.       — Я получала, — она все еще улыбалась и будто чего-то ждала.       Он выбрался из-за стола и, обойдя его, приблизился к Гермионе. Кабинет, где работал юноша, представлял собой тесную каморку под лестницей, и Драко был вынужден подойти к девушке близко-близко, иначе ей пришлось бы выйти в коридор. И ни у одного из них не находилось слов, но те минуты, что текли теперь мимо, красноречиво говорили: им есть что обсудить.       — Ты изменился Драко, я узнаю тебя с трудом. Но тот, кого я вижу перед собой, гораздо лучше человека, учившегося со мной в школе.       — Годы идут, не щадя нас всех. Ты тоже не похожа на ту Грейнджер, которую я знал раньше. Ты красивая, элегантная, черт, и я впервые не могу подобрать слов.       — А раньше ты делал это очень хорошо.       — Здесь душно и пахнет пылью, — Драко постарался сменить тему, — может быть, прогуляемся? Рабочий день давно закончен…. хотя… тебя, наверное, ждут.       — Нет, сегодня я свободна. Мне тоже пришлось задержаться. …       Драко всегда был уверен, что самое важное решается в темноте, но теперь его пугало, что сумерки скрывали от него взгляд девушки. Он задавал вопросы, и она подробно отвечала на них, но Драко слишком плохо знал Гермиону, чтобы улавливать чувства в ее голосе. Юноша пытался подвести разговор к той ночи, что они провели за партией в шахматы, но Гермиона так же старательно избегала этой темы.       Зато она разрешила взять себя за руку и осторожно провела пальцами по его щеке, но нет повода ее поцеловать и причины сделать шаг навстречу. Так и разговаривали они несколько часов о работе, погоде и буднях. У них нет других общих тем и хороших совместных воспоминаний, но ни ему, ни ей не хотелось уходить.       Прощались они глубоко за полночь, и она не разрешила проводить себя. Тогда Драко решился на вольность. Заправляя за ушко упругий непокорный локон, он склонился и поцеловал ее в щеку.       — Ты пахнешь кофе из бумажных стаканчиков.       — Ты тоже.       — Я хотел бы пригласить тебя на такую прогулку еще раз.       — Завтра?       И Драко сверился с наручными часами:       — Нет, уже сегодня вечером.

***

      Она привыкала к нему, не давая переходить за границу объятий при встрече, он привык к ней мучительно. Да, это Грейнджер, и она всегда раздражала его, но столь же упрямо эта девушка теперь терзала его сердце восторгом.       Они виделись чаще, чем можно себе представить, и теперь уже без проблем и пауз разговаривали, правда, в основном о делах Министерских. Ни разу она не дала себя поблагодарить за защиту в суде и никогда не вспоминала вслух о ночи, проведенной в Малфой-Мэноре. А он не знал, как сказать ей, что все эти встречи стали слишком важны для него.       Он ревновал. Безумно, безудержно, бессильно, когда он видел Гермиону с Рональдом Уизли. Да, обедала эта парочка на виду у Драко. Часто он замечал, как ладонь Рыжего накрывала узкую руку Гермионы. Драко хотелось выть, врезать Рону по лицу, метнуть заклятие. Но потом он видел лучащиеся глаза Гермионы и просто уходил, бормоча проклятья.       Затем приходил вечер, и ее маленькие туфельки цокали за дверью его кабинета. Это успокаивало и приносило в жизнь стабильность, когда дверь открывалась и ее голосок вопрошал:       — Сегодня в театре хорошая постановка… Не откажете ли вы мне в компании, мистер Малфой?       И все это было бы очень похоже на свидание двух влюбленных, если бы не ограничивалось простыми объятьями при встрече. Попытаться поцеловать Гермиону у Драко не хватало мужества.       Он стал ее другом. В это было сложно поверить, но стал.