Мы требуем яоя!

— М-муцуми-семпай, п-подожди… не здесь… — Почему? Что такое? — Асума еще крепче зажал Шиномию в своих объятиях, нагло проскальзывая рукой под футболку. — Н-но, Серинума-семпай с остальными в соседней комнате… о чем ты думаешь? — до ужаса смущенный и взволнованный Хаято активно брыкался в руках своего парня, пытаясь хоть немного вразумить его. — Отстань, не сейчас… как придем домой… — Но когда мы дома, ты тоже вырываешься, — немного обижено буркнул Муцуми. — Почему? Я тебя не привлекаю? — Н-нет! Конечно привлекаешь, но все равно… — А ведь у нас есть такая чудесная возможность побыть наедине… Игараши и Нанашима еще не скоро вернутся в комнату, — футболка Шиномии уже валялась где-то на полу, а расстегнутые штаны сползли к щиколоткам, мешая нормально сопротивляться похотливому семпаю. — Т-ты в своем уме?! Да отцепись от меня! Я слишком стесняюсь, и мне стыдно! — бесстыдные руки Асумы нежно поглаживали полувозбужденный член, а возмущенные возгласы кохая все явнее превращались в протяжные стоны. Шиномия стоял уже полностью обнаженный, крепко прижатый ко все еще одетому семпаю и понимал, что вырываться уже нет никакого смысла. Асума настроен серьезно, а Хаято слишком приятно. Горячие пальцы бережно ласкали его плоть, находили самые чувствительные местечки и с упоением доводили его до экстаза. Шиномия полностью расслабился, отдав себя умелым рукам Муцуми. — И я хочу приятное… — Хаято услышал сдавленный шепот где-то в районе шеи и задрожал. Асума покрывал разгоряченную, слегка влажную от пота кожу поцелуями, вожделенно втираясь собственным твердым членом между его ягодиц. Жесткая ткань штанов жутко натирала кожу, и Хаято резко развернулся, раздраженно стягивая с парня этот бесящий элемент одежды. Кожа на ягодицах соблазнительно покраснела и Муцуми, не сдержавшись, крепко обхватил ладонями половинки, любуясь теперь уже ярко-красным румянцем на лице любимого.  — Ну же, поздно убегать. Мы прошли точку невозврата, — горячо шепнул Асума в губы Хаято. — Я не смогу сейчас остановиться… — Я еще никогда не видел тебя таким, Муцуми-семпай, — блондин с удивлением и толикой страха смотрел в полубезумные от вожделения глаза Асумы, не узнавая обычно доброго и покладистого семпая. С тех пор, как они начали встречаться, брюнет никогда ни на чем не настаивал и всегда шел на попятную, если Шиномии что-то не нравилось. Он всегда был спокойным и доброжелательным в любой ситуации… но сейчас, Муцуми был скорее похож на изголодавшееся животное, которое, наконец, урвало себе кусочек любимого лакомства. — Прости… ты слишком милый, — Асума резко поцеловал блондина, покрепче прижимая его к себе, и с силой втираясь пахом в пах. Хаято сдавленно замычал, но все же ответил на поцелуй, обхватывая обеими руками семпая за шею. — М-муцуми-семпай… — еле оторвавшись от брюнета, Хаято жадно глотнул воздух, пытаясь восстановить дыхание после длительного поцелуя. — Асума… — Что? — переспросил Шиномия, осипшим от возбуждения голосом. — Я ведь просил тебя звать меня по имени. Ну же, назови его… — Асума, — дорожкой воздушных поцелуев, Муцуми спустился от шеи к соскам, с упоением обхватывая их губами по очереди. — Еще… — Асума, — Хаято было до ужаса стыдно, но он продолжал повторять любимое имя, чувствуя жар разливающийся в груди бурным потоком. — Асума… Муцуми легко прихватил сосок зубами и оттянул, спускаясь поцелуями к животу. Он жадно оглаживал горячими руками бедра, спину, поясницу, еле сдерживаясь, чтоб не пометить каждый сантиметр его бледной, изящной кожи своими знаками. Муцуми дрожал. Он и сам испугался своей внезапной звериной сущности, но остановиться уже не мог. Отпустить желанное, извивающееся тело в своих руках — выше его сил. Асума кинул быстрый, но внимательный взгляд на соблазнительно пунцовое лицо Шиномии, всматриваясь в подрагивающие, полузакрытые от возбуждения глаза, тяжелое, сбитое дыхание и восхитительные слегка влажные и разбухшие от поцелуев губы. Это было последней каплей. Муцуми резко погрузил возбужденный член в рот, одновременно растягивая пальцами соблазнительно пульсирующую дырочку. — Асу… Ах… ммм… — Шиномия громко вскрикнул от ярких ощущений, но тут же зажал рот рукой, опасаясь острого слуха друзей в соседней комнате. Муцуми ускорил движения, сильнее насаживаясь ртом на член Хаято, от чего тот крупно задрожал и с последних сил удержал себя на ногах. Когда Шиномия был уже близок к финалу, Асума резко вынул член и поднялся, заставляя блондина разочарованно замычать.  — Подожди, еще рано… — нетерпеливо прошептал брюнет, разворачивая Хаято задом и заставляя его опереться руками о комод. Блондин послушно нагнулся и вызывающе выпятил задницу. Он до смерти хотел кончить. Ему было уже наплевать на стыд и на друзей за стенкой… он просто хотел кончить. Еле сдерживаясь, Муцуми медленно погрузился до конца, не позволяя жалобно скулящему от боли блондину отпрянуть. Чтоб немного отвлечь парня, Асума принялся активно надрачивать уже наполовину опавший член рукой, одновременно целуя и лаская губами везде, где только мог дотянуться. Хаято хрипло замычал и сам двинул бедрами навстречу, пытаясь насадиться поглубже. Муцуми терпел. Муцуми изо всех сил сдерживал зверя внутри себя, только бы не навредить любимому. Но его выдержка растворилась без следа, когда Шиномия начал сам активно насаживаться на его член, одновременно шепча его имя до одури эротичным голосом. Асума крепко обхватил бедра блондина и насадил его на себя до упора, срываясь на бешеный темп. От слишком резких толчков, комод за который держался Хаято опасно раскачивался и, в конце концов, с него свалилась ваза с цветами, обрызгивая их холодной водой. Но перевозбужденные подростки уже ничего кроме друг друга не замечали, полностью погрузившись в пучину удовольствия. В последний раз протяжно застонав, Муцуми бурно кончил, толкаясь как можно глубже и тесно прижимаясь к блондину всем телом. Почувствовав внутри себя сильную пульсацию, Хаято дернулся и излился прямо в руку Муцуми, изнеможенно оседая вместе с ним на ковер.  — А когда вернемся домой — повторим, — довольно пробормотал Асума, уткнувшись носом в волосы Хаято.  — Асу… — Шиномия хотел было возмутиться, но Муцуми сразу же заткнул его поцелуем. Измученный Хаято унялся, справедливо решая, что сейчас у него просто не хватает сил, чтоб как следует сопротивляться. — Но, для начала, нужно за собой убрать, ибо Игараши с Нанашимой не поймут, когда вернутся… — Так с этого и нужно было начинать, придурок! — вспомнив, что они здесь не одни, Хаято резко вскочил и принялся нервно собирать разбросанную одежду и осколки от вазы, одновременно пытаясь отыскать какую-нибудь тряпку, чтоб вытереть стекшую сперму. — Хотя, они еще долго не вернутся, ведь это я уговорил их не приходить в номер до десяти вечера, чтоб я мог, наконец, насладиться своей милашкой… — тихо засмеялся Муцуми, с теплой радостью наблюдая за нервно суетящимся Хаято. Вот оно, его милое, забавно краснеющее, вечно чем-то недовольное счастье.