Мы требуем яоя!

Нанашима был в ярости. Да как он может предлагать… такое?! Он извращенец, больной, псих. Нозому уже даже вспомнить не мог, когда он в последний раз был настолько зол и унижен.  — Ну же, Нана, живее. Ты сам во всем виноват, не нужно делать из меня крайнего, — этот самый «извращенец, больной и псих» удобненько развалился на кровати блондина и, хитро ухмыляясь, смотрел на жутко красного и дрожащего от эмоций парня. — И главное сам же говорил: «Ну пожалуйста, я сделаю все, что угодно…», — Игараши довольно перекривил моментально побелевшего от злости Нанашиму и призывно раскинул руки. — Давай, Нана. Я жду обещанный стриптиз.  — Ну ты и гад… Я ведь всего лишь просил отмазать меня перед учителем из-за опоздания, а ты… ты… — Нозому еле сдерживал слезы. Ему было стыдно и обидно. Даже несмотря на то, что они встречались, Игараши еще никогда не вел себя так по-свински.  — Я вообще не понимаю, почему ты так переживаешь? Чего я там не видел, чтобы ты так смущался?..  — Не понимает он… это же унизительно! — Нана в сердцах сильно громыхнул ногой по паркету и до боли впился ногтями в ладони. — С хера ли мне трусить перед тобой членом? — блондин был ужасно зол и обижен. Игараши удивленно приподнял бровь и от души рассмеялся подобной формулировке предложения.  — Когда ты на эмоциях, ты такие забавные вещи говоришь. Так и хочется тебя подразнить… — глаза брюнета предвкушающее заискрились и он окинул похотливым взглядом крепкую, все еще дрожащую фигуру собственного парня.  — Да не буду я этого делать!  — Я так и знал, что тебе смелости не хватит, — Игараши скучающе подпер рукой подбородок и уверенно посмотрел на Нозому. — Но обещание есть обещание. Танцуй давай, я даже музычку твою любимую подготовил.  — Что?! Моя любимая музыка не для этого… — Нана! — несколько секунд они упрямо смотрели друг другу в глаза, изо всех сил пытаясь переубедить каждый в своей правоте. В конце концов, Нанашима тяжко вздохнул и начал расстегивать на себе рубашку с ярко выраженным на лице «Я-то сделаю, но не факт, что тебе понравится».  — Вот это другое дело, — довольно ухмыльнулся Юске, резво спрыгивая с кровати и включая на компьютере подходящую музыку. — Ну же, Нана, сексуальней давай. Для парня же своего танцуешь…  — Пошел в задницу, — злобно прошипел Нозому, неумело двигая бедрами в такт музыке и медленно стаскивая с себя расстегнутую рубашку. Он сильно краснел под внимательным взглядом Игараши, но понимал, что сам виноват в сложившейся ситуации, все-таки с этим хитрым лисом всегда нужно быть настороже, да и действительно нечему стесняться. Игараши уже кучу раз видел его голышом в душевой. Внезапно, глаза Нозому загорелись хитрым огоньком. Раз такое дело, Юске еще пожалеет, что затеял подобное. Так сказать: «Возбудим и не дадим». Нанашима все-таки стянул с себя злосчастную рубашку и сексуально прогнулся в спине, выставляя напоказ красивые рельефные мышцы и уверенно смотря брюнету прямо в глаза. Игараши несказанно удивился подобной смене настроения, но ни капли не возражал, упоенно «облизывая» взглядом каждое движение парня. Нозому повернулся к нему спиной и медленно начал стягивать штаны, соблазнительно виляя аппетитной задницей прямо у него под носом. Когда измятые штаны были отброшены в сторону, блондин еще раз прогнулся и провел ладонями по гладкой светлой коже от шеи, до красных, плотно обтягивающих ягодицы, боксеров.  — Да что же ты творишь со мной?.. — услышал прямо над ухом чужой сдавленный шепот Нанашима, и резко подскочил от удивления. Игараши стоял прямо за ним, полубезумно «пожирая» взглядом испуганного блондина. Юске резко развернул его лицом к себе и страстно поцеловал, заключая в крепкие объятия. Нозому попробовал вырваться, но ошалелый от возбуждения парень даже не думал выпускать того из своих рук. Он с силой сжал мягкие и упругие ягодицы, так соблазнительно обтянутые красной хлопковой тканью и довольно замычал в поцелуй, подталкивая все еще сопротивляющегося парня к кровати.  — П-подожди… Ты что творишь? — Нанашима оказался намертво прижатым к собственной кровати тяжелым и слишком перевозбужденным телом Игараши. Глаза брюнета сильно потемнели, а каменный стояк, который уж слишком откровенно прижимался к бедру Нозому, невозможно было не почувствовать. — Эй, Игараши, очнись! Я не хочу… Но Юске уже ничего не слышал. Его интересовали только милые, набухшие, и до одури манящие соски, на которые он накинулся с особым упоением и остервенением, вырывая из горла Нанашимы громкий стон.  — И-игараши… ч-черт… — Нозому был незнаком этот устрашающий полубезумный Юске, но он так же и завораживал. Черт, да ему это нравилось. Брюнет одним резким движением стянул с него эти самые мешающие красные боксеры и крепко обхватил стоящий член, не прекращая терзать покрасневшие от ласк соски. Нанашима громко вскрикнул и, неожиданно даже для самого себя, сильнее прижал голову Игараши к своей груди. Нозому было стыдно. Жутко стыдно, но до черта хорошо. Он и сам не ожидал, что настолько сильно заведется от этих грубых, звериных ласк обезумевшего возлюбленного. — К делу давай… — грубо пробормотал Нозому, суя в руки Юске первый попавшийся на полке крем. Нанашима хотел. Он хотел почувствовать этот чертов член в своей заднице, и ему было абсолютно наплевать, что сейчас он выглядит, как последняя шлюха.  — Ты уверен? — подобные слова пробудили в перевозбужденном Игараши крупицы здравомыслия, и он неуверенно уставился на блондина, ожидая его решения.  — Какого хера остановился? Давай быстрее, или я сам тебя сейчас нагну! — раздраженно рявкнул неудовлетворенный парень, теснее прижимаясь к горячему телу Юске и зазывно раздвигая ноги. Видя такое «открытое» состояние блондина, Игараши гортанно зарычал и тут же кинулся неаккуратно растягивать Нанашиму пальцами, одновременно кусая и помечая каждый сантиметр светлой изящной кожи.  — Да хватит, уже три свободно входят… Черт его дери, давай уже… — Нанашима крупно дрожал. Ему мало, слишком мало этих блядских пальцев. Какого этот хренов Игараши так тянет?! Для Юске это стало последней каплей. Он резко вытащил влажные пальцы и ими же несколько раз провел по члену, увлажняя. Одной рукой закинув правую ногу блондина себе на плечо, он решительно погрузился сразу наполовину. Нозому резко вскрикнул от яркой вспышки боли, но не пытался отодвинуться, сильнее насаживаясь на твердый, пульсирующий внутри член. Нанашима никогда не думал, что он такой извращенец. Боль резко пронзила все его тело, но удовольствие от процесса никуда не делось. Ему нравилось. Он хотел больше. Он хотел еще. Игараши это заметил и небольшими толчками полностью погрузился в парня, вырывая из него громкий протяжный стон.  — Сильнее… — в полубреду шептал Нозому, подставляясь, подмахивая бедрами, резче насаживаясь на член Юске. — Еще… И Игараши послушно исполнял все, что тот просил. Брюнет вбивался в него сильными, размашистыми толчками, практически вколачивая блондина в жалобно скрипящий матрац. Он до боли сжимал его руки, оставляя ярко красные отметины, он покрывал засосами каждый сантиметр его кожи, он кусал до крови его губы, и ему все время было мало. Мало Нозому. Его до одури заводил такой пошлый и грубый Нанашима, который с удовольствием подставлялся под него, требовал большего, громко и хрипло стонал ему в ухо, крепко, до боли, до синяков, до тяжести в мышцах прижимал к себе и шептал какие-то пошлости. Еще. Нужно еще. Игараши забылся в собственной страсти. Он не помнил сколько времени прошло, его интересовал только упрямо цепляющийся за него Нанашима и такое желанное, сладко тянущее внизу живота наслаждение. Он до ужаса хотел продлить это чувство, хотелось вечность упиваться любимым Нозому, так страстно извивающимся под ним. Хотелось присвоить его, привязать к себе… никогда не отпускать. Почувствовав близкий финал, Юске резко вынул член и обильно кончил Нозому на живот, громко и довольно простанывая его имя. Когда пелена перед глазами исчезла, он посмотрел на изнывающего от желания кончить блондина и несколькими размашистыми движениями довел его до такого же феерического оргазма. Увидев, что Нозому бессильно распластался на смятой и влажной от пота и спермы простыне, он лениво бухнулся рядом, все еще отходя от собственного оргазма.  — Извращенцы… — с издевкой прошептал выдохшийся Нозому.  — И не говори, — поддакнул такой же безвольный Юске, крепко обнимая своего любимого парня.