Истина в вине

      Примерно так проходил каждый новый день: Джаннет просыпалась в постели с любимым мужчиной и старалась не думать о завтра. Но это так называемое «завтра» все равно наступало, неумолимо заменяя каждый предыдущий день собой. В силу своего воображения вампирка представляла различные сцены с неизвестным господином Ютро*, у которого «каждый день был его днем»**… Но время шло, и по мере того, как Джаннет теряла минуты и часы, она готова была пожертвовать всем, чтобы остаться в Туссенте здесь, с Регисом. Однако вместе с тем девушка понимала, что не может пользоваться гостеприимностью Орианы вечность.       У них оставалось так мало времени…       Чтобы забыться, Джаннет выкрадывала время между пробуждением и завтраком, чтобы писать. Сама того не замечая, она описывала свою жизнь через призму героев собственной новой книги, разумеется, приукрашивая ее и добавляя какие-то совершенно новые детали. Регис, несмотря на то, что выяснил отношения с возлюбленной, не смог до конца избавиться от замашек ледяного принца и был слеп к происходящему в спальне Джаннет за ее письменным столом.       По крайней мере, так казалось сначала.       Джаннет поднялась с постели, как и обычно — за несколько часов до пробуждения самого Региса и еще за час до завтрака. Оставив поцелуй на щеке крепко спящего вампира (настолько, что можно было подумать, будто труп после похорон забыли положить в гроб и закопать), девушка обратилась в туман и пролетела в зазор между полом и дверью, чтобы лишний раз не наделать шуму. Так происходил ее каждодневный обряд.       Так как Регис вскоре предложил Джаннет проводить ночь в его покоях, задача вампирки облегчалась — теперь она могла не бояться каждого шороха, исходящего от собственной постели, где почивал ее возлюбленный, пока та изливала душу на бумагу. Девушка не хотела, чтобы вампир узнал о ее хобби — то ли из-за излишнего критиканства к самой себе и своему творчеству, то ли из-за того, что бульварные романы были действительно не самым солидным занятием для дамы, да еще и ее возраста.       К сожалению для Джаннет, сегодня мысли, что должны были развить сюжет, не шли ни в какую, вынуждая девушку недовольно вздыхать, склонившись над белоснежными листами. Выведя очередное слово, девушка просидела в ступоре еще несколько минут, сверля бумагу глазами так сильно, точно казалось, будто сейчас она проделает в ней дыру. В какой-то момент, очевидно, Джаннет поймала свою мысль за хвост, но уже через секунду надавила на перо так сильно, что попросту сломала его, а от этого только сильнее разозлилась. Через мгновение уже все исписанные и чистые бумажки оказались на полу, а сама вампирка уткнулась лицом в стол, тихо ругаясь на своем родном языке.       — Знаешь, мне кажется, Роксанну следует оставить вместе с Виктором, а вот Дрейка и Иду отправить куда-нибудь южнее… В Назаир, например.       Сначала Джаннет показалось, будто с ней разговаривает ее же сознание. Подумать только, совсем со своими романами рехнулась! Сама ничего придумать не может, зато загадочные голоса в голове подсказывают. Однако выйдя из состояния минутной депрессии, девушка повернула голову в сторону источника, как ей виделось, шума, и столкнулась взглядами с Регисом, который уже протягивал возлюбленной чистый листок бумаги, что покоился на полу, нацепив глупую улыбку.       Ей понадобилась еще пара мгновений, чтобы понять, что Эмиель, стоящий рядом с ней, не галлюцинация внезапно подобревшего сознания, а реальный человек, находившейся в ее комнате. Увидевший плоды ее воображения. Знающий ее самый страшный секрет…       Джаннет резко подскочила с места, опрокидывая стул.       — Регис! Ты… ты немного не вовремя… — с этими словами вампирка нагнулась, чтобы подобрать бумажки, разбросанные по полу, но Регис резко остановил ее, прижимая девушку к письменному столу.       — Я вам помешал, Штепан Аэп Анадыр? — с легкой усмешкой на губах, произнес вампир. — Или теперь вы решили издаваться под своим именем?       В этот момент Джаннет поняла, что все кончено. Он знает ее псевдоним. Более того, он всегда его знал.       Регису не понадобилось много усилий, чтобы обхватить любимую за бедра и усадить на ее же письменный стол, который скрипнул так, будто наблюдает последние часы своей жизни. Оглядев полупрозрачную ночную рубашку, которая осталась у Джаннет после сна, вампир, без зазрения совести, провел ладонью сначала по колену девушки, а потом проследовал ею выше, по бедру, задирая вверх тонкую ткань. С удовлетворением отметив кое-какой факт и покрасневшее лицо Джаннет, он продолжил:       — Нравится мне, когда ты без белья… Прямо как в твоих романах. Вроде бы умные и самодостаточные женщины, но всегда пытаются удивить мужчин, в которых влюблены.       — Но как ты… — облокотившись ладонями о поверхность стола, Джаннет посмотрела на Региса если не с удивлением, то с какой-то потухшей надеждой. Видимо, она была смущена вовсе не отсутствием приданого.       — Очень просто. Во-первых, ты пишешь и говоришь похожими конструкциями. Я бы назвал это тем, что человек в тебе выдал писателя, — Эмиель беззлобно усмехнулся. По всей видимости, на лице Джаннет снова пронесся весь спектр эмоций, доступный вампирам. — Во-вторых, как я заподозрил неладное, прочитал все книги этого Штепана… А потом все состыковал. Видишь, это элементарная логика.       — Ах ты… Засранец, — только и смогла промямлить Джаннет почти шепотом, заглядывая в глаза вампира.       — Прошу заметить, ты этого засранца любишь.       Джаннет посмотрела на Региса снова. После того, как он завязал с попойками, кожа вампира приобрела такой же болезненный бледный цвет, как и у самой вампирки. И он все равно был так красив! Рука девушки умостилась на его щеку, поглаживая ее самыми кончиками пальцев.       — Люблю… Однако, день ото дня задаюсь вопросом, что же ты со мной сделал, подлец, ибо в здравом уме любить тебя просто невозможно, — парировала Джаннет, рассмеявшись, пока не почувствовала чужие губы на своих. Ей пришлось нехотя прервать свой монолог, с большим удовольствием отвечая на поцелуй, попутно пытаясь оказаться ближе к Регису настолько, насколько это возможно.       — Тебя тоже, — не сдал позиции Эмиель и, ухмыльнувшись, чмокнул Джаннет в шею, — У меня от тебя аж звенит в ушах, мамочка.       — Какой же ты все-таки несносный, — девушка недовольно пробурчала, но когда ласки вампира стали более откровенными, ей пришлось сдаться, отдавая всю себя этому наглецу в очередной раз.       — Не меньше, чем ты.       Когда Регис вынудил Джаннет опуститься на поверхность стола всем телом, вампирка поняла одно: ни одного приличного слова за этим столом она написать уже не сможет.

***

      Джаннет собрала вещи. Зажгла свечу. Села на кровать. Она не знала, к чему было такое расточительство — на улице стоял знойный день, но ей захотелось понаблюдать за потрескивающим пламенем свечи: в этом было что-то успокаивающее.       Джаннет осознала — все кончилось. Сказка, продлившаяся чуть больше трех месяцев, закончилась, будто бы толком и не успев начаться. Она знала, что внизу ее ждет лошадь и провожатый от матери, который поможет вернуть блудную дочь домой, в Нильфгаард. Девушка не хотела возвращаться. Это было похоже на то, будто Джаннет только-только увидела яркий свет в конце мрачного тоннеля своей жизни, и его сразу же прикрыли валуном. Ее место было если не здесь, то где угодно рядом с Регисом.       Как только свеча догорела, девушка бросила взгляд на стол (а точнее на то, что от него осталось после устроенного вампирами), а затем, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Хотя бы не придется заменять книги, которые, в свою очередь, заменяли ему ножку.       Спустившись во двор, Джаннет обнаружила, что ее ждал весь штаб слуг, а так же Ориана и Регис. Эмиель был хмур, как никогда раньше, и девушка не знала, что он испытывает почти физическую боль от расставания с ней.       После того, как каждая служанка отдала Джаннет низкий поклон, девушка подошла к Ориане. Женщина сдержанно улыбнулась и обняла родственницу, обнадежив ее:       — Не беспокойся, — она указала пальцем на вампира, стоящего рядом. — Никуда он не денется, уж я прослежу. Вернешься сюда через годик, а Регис как новенький будет. Уж о приглашении не волнуйся.       Джаннет кивнула и грустно улыбнулась. Настал черед самого главного и тяжелого прощания в ее жизни. И, как девушка не пыталась отсрочить момент, он все равно настал.       В глазах Эмиеля Джаннет увидела всепоглощающую грусть, которая быстро наполнила и ее саму.       — Ну что же… — она начала, поняв, что Регис не заговорит первым. Ей было тяжело сдерживать слезы. — Прощай?       Вампир помедлил с ответом. Эмиель только угрюмо смотрел на Джаннет: создавалось впечатление, будто он хочет запомнить каждую изюминку ее лица, а в особенности миловидные ямочки на щеках, которые появлялись тогда, когда девушка смеялась по-настоящему. Он все это помнил; но, казалось, и вечности не хватит, чтобы запомнить это на всю жизнь.       — Нет, Джаннет, — он взял ее за руку, сжимая так сильно, будто утопающий, что держится за плот, боясь быть сбитым волной и унесенным в пучину морскую. — Я говорю — до свидания.       Создавалось впечатление, что все присутствующие были заворожены этим поцелуем, который больше был похож на единение несуществующих душ. Джаннет не выдержала: по ее щекам тотчас хлынули тонкие соленые струйки, и Регис отстранился для того, чтобы смахнуть их большим пальцем.       — Я люблю тебя, — продолжил вампир, почти шепча, будто для него не существовало ничего вокруг. — И буду всегда любить. Целую вечность. И, если ты не вернешься через год, я сам приеду к тебе. Обещаю, если ты захочешь от меня скрыться или просто не выйдешь на связь, я переверну с ног на голову весь Нильфгаард и найду тебя.       Эмиель помолчал с минуту и, не решаясь выпускать Джаннет из объятий, шепотом добавил:       — А то, что я сделаю с тобой затем, зависит только от тебя…       — Я проделаю то же самое, только с Боклером, негодник, — она вдруг рассмеялась, улыбаясь сквозь слезы. — Даже не думай променять меня на какую-нибудь беловолосую вампирку.       — О, обещаю, только на шатенку, — отозвался Регис. — Так она будет напоминать мне тебя.       — Дурак!       Зная, что уезжать все равно придется, влюбленные позволили себе забрать еще несколько мгновений для самих себя. Но что значит мгновение, когда живешь целую вечность?       Эмиель помог Джаннет взобраться в дамское седло. На секунду их взгляды встретились и, склонившись так, что едва не упав с лошади, вампирка оставила последний прощальный поцелуй на губах Региса. Они двинулись в путь.       Вампир провожал лошадей взглядом так долго, пока даже едва различимые силуэты не скрылись за горизонтом.       Через месяц вместе с письмом Регис получит экземпляр новой книги Штепана Аэпа Анадыра вместе с подписью от самого автора, вдохнет ее запах: ему почудится, будто Джаннет стоит тут, прямо перед ним, поучая вампира в отказе от попоек. Эмиель дочитает книгу до предпоследней страницы и оставит ее открытой на столе в спальне Джаннет. Он завершит ее только, когда встретиться с ней. Потому что их история еще не окончена.