Истина в вине

      — Подери меня ведьмак!       Пробуждение Джаннет было весьма резким и быстрым, если не, прямо сказать, экстремальным. Когда женский крик достиг ее еще спавшего разума, она по привычке едва не вскочила с кровати и, наконец разлепив глаза, вскрикнула сама, но уже от той картины, которую она увидела.       Ориана вместе со служанкой, побелевшей до состояния самой вампирки, стояла в распахнутых дверях комнаты своей племянницы и смотрела прямиком на окровавленную простынь. Джаннет, осознав, что находится в кровати обнаженной, поспешила прикрыться покрывалом, лежащим поодаль. Ее тетушка, видя, что служанка застыла на месте, моментально выпроводила ее и вошла в комнату сама, быстро заперев дверь за собой. Ориана сначала в течение пары мгновений переводила взгляд с кровавого пятна на Джаннет и наоборот, в попытке понять, что здесь произошло. Она заговорила внезапно, разрезая воцарившуюся тишину своим голосом:       — Джаннет! Я, было, подумала, что ты ранена, — женщина продолжила уже тише, вкрадчивым шепотом добавляя: — Но, вижу, без меня ты времени зря не теряла.       Джаннет стыдливо поспешила прикрыть шею ладонью, где, как она помнила, оставались едва различимые следы клыков.       — Не беспокойся, я по юности тоже подобным грешила, — Ориана постаралась улыбнуться, но ее лицо лишь приняло какое-то угрюмое выражение. — Правда, обычно, с людьми. Только трупы надобно было прямо из окна выбрасывать… Мне потому и пришлось переселиться. А то иногда из-за высоты вместо одного трупа выходило два…       Девушка постаралась скрыть свое удивление, смешанное с неловкостью и желанием привести в порядок мысли, которые, казалось, не успели разложиться по полочкам ее разума после сна. К тому же, ей было невдомек, что здесь, а конкретно в ее спальне, делала Ориана.       — Ориана, я очень рада, что ты решила навестить меня, — Джаннет задумчиво потерла затылок, ощущая, как тяжело ей дается каждое сказанное вслух слово. — Но мне бы не мешало побыть в одиночестве, чтобы разобраться со всем этим, — вампирка кивнула в сторону простыней. — Не могли бы мы перенести наш разговор?       — Я буквально на минуточку залетела, чтобы проверить, осталось ли от дома хоть что-нибудь после этой Регисовой попойки. Хотела сама в этом убедиться, а то посыльные, которых я сюда отправляла, всегда немного приукрашивали состояние поместья. Приходилось самолично учить беднягу профессиональной этике, — она многозначно хмыкнула, сложив руки на груди, пройдя дальше по комнате Джаннет, оценивая ее состояние. — Но, на удивление, в этой половине века, даже следов от пирушки не осталось. Это ты на него так повлияла?       Джаннет покачала головой.       — Я пыталась отговорить его, но… — начала вампирка.       — Отговорить Региса! — усмехнулась Ориана, изобразив на лице подобие усмешки. — Ты бы никогда в жизни не смогла его отговорить. Кстати, а где он?       Девушка, незаметно от взгляда своей родственницы попыталась найти Эмиеля глазами, но тщетно.       — Понятия не имею.       — Вернется, — заключила она. — Собственно, я тут еще потому, что хотела пригласить вас обоих на сегодняшний прием, который я в «Мандрагоре» устраиваю. На нем соберутся все сливки Боклера! — и прибавила, едва слышимо: — Можешь захватить с собой того негодника, который этот беспорядок устроил. Он красив?       Джаннет, не успев подумать, пробормотала:       — Красив…       — Вот и отлично! Будете почетными гостями. Сегодня вечером. Лошадей подадут вовремя, — Ориана развернулась к двери. — Не скучай, Джаннет. И скажи служанкам добавить соли при стирке, — она жестом указала на простыни, а затем улетела прочь.       Оставшись в гордом одиночестве, Джаннет присела на кровати, прикрыв глаза, чтобы восстановить события вчерашнего вечера… Сперва девушке показалось, что все произошедшее ей просто приснилось, привиделось, но кровь на постели говорила об обратном. Но тогда почему Региса не было с ней? Почему он ушел, не попрощавшись? Ах, какая же она наивная дурочка! Думала, будто бы он влюбился в нее. Наверняка она была для него из тех девушек, что остаются с мужчинами на одну ночь, а потом исчезают из жизни навсегда. К тому же, Регис вчера был пьян; вполне возможно, что сегодня он даже не вспомнит о случившемся…       Вампирка не вспомнила про то, как учуяла от Эмиеля запах вина.       Под гнетом весьма невеселых мыслей, Джаннет встала с кровати и прошла в ванную. Нет, сегодня она и сама справится с водными процедурами — за вчерашний вечер прислуги потерпели больше потрясений, чем за всю свою жизнь. Покончив и с ними, девушка вернулась в спальню и, встав перед постелью, бросила на нее взгляд, полный презрения, а после стянула простынь и порвала ее когтями на мелкие куски.       Только после проделанного, Джаннет заметила бутылку «Сангреаля», стоящую у нее на письменном столе.

***

      Джаннет решила, что завтрак, пускай и абсолютно ненужный, пойдет ей на пользу. Спустившись на нижние этажи, девушка с радостью обнаружила то, что кухарка уже приготовила некое его подобие. Присев за длинный деревянный стол в столовой, вампирка принялась поглощать стейк из мяса виверны. Несмотря на то, что это действительно было подобие завтрака, да и то не самое лучшее — мясо было пережаренным и жутко соленым, Джаннет съела его весь, не чувствуя на языке вообще никакого вкуса. Однако когда дело дошло до десерта, еда буквально не лезла в горло. Мыслями все еще находясь с Регисом, девушка вращала в руке чашу с малиновым соком, абсолютно не замечая ничего вокруг.       В это время в столовой появился Эмиель. Очень тяжело было понять по лицу, какие именно эмоции испытывал вампир, но глаза его выражали усталость, хоть и сам он держался так же надменно, как и всегда, пряча руки за спиной.       Только завидев свой ночной кошмар (хотя кошмар ли?), Джаннет сразу же замялась и перестала вращать напиток в чаше, отставив его на стол. Девушка немного отвернулась, чтобы не встречаться с Регисом взглядом и медленно проговорила, на что сразу же получила ответ:       — Здравствуй, Эмиель.       — Доброе утро, Джаннет.       Так начался и закончился обмен любезностями. Пройдя к служанке, вампир попросил яблочного сока, так как собирался уходить. Кажется, он делал все, чтобы остаться подольше с Джаннет, которая прятала краснеющие щеки, и, сама того не ведая, кусала себе губы. Они оба будто бы не замечали собственных метаний, касающихся прошлой ночи, оттого и не клеился разговор. Пока с кухни несли сок, запрошенный Регисом, сам Эмиель стоял поодаль, не решаясь присесть за стол, а Джаннет делала вид, что наслаждается замечательным пригорелым, таким же, каким и был стейк из виверны, куском пирога. Однако она первой решилась на разговор:       — Регис, ко мне утром приходила Ориана, — Джаннет начала неспешно, однако всем своим видом говорила, что хочет побыстрее закончить. — Она пригласила нас сегодня вечером в «Мандрагору». Сказала, там будет прием. Постарайся вернуться пораньше.       Заметив ядовитые нотки в голосе вампирки, Регис поспешил оправдаться. Ведь куда еще, кроме очередной попойки он мог отправиться с утра пораньше?       — Да я ненадолго ухожу, мне книги в лавке нужно забрать, — ответил вампир. В эту самую секунду ему принесли чашу, которую он осушил практически одним глотком и тотчас отдал служанке. Оставшись снова наедине с Джаннет, которая только и делала, что скребла вилкой по тарелке, Эмиель предпринял последнюю попытку на сближение: — Это все?       Джаннет помедлила с ответом. Нет, конечно же, это не все! Между ними вчера произошло что-то такое, чего сама вампирка не осознавала в полной мере, поэтому хотела выяснить отношение Региса к событиям, скрытым под покровом ночи. Однако все мы, когда желаем обсудить такое, отчего будет зависеть дальнейшее наше существование, стараемся отложить подобный разговор на час, день, месяц, год, а может и не заводить его вовсе. То же самое чувствовала и Джаннет, боясь быть отвергнутой. Именно потому в следующую секунду она произнесла:       — Только то, что мы не должны опаздывать. Иначе Ориана наши головы на пики насадит и оставит нас так регенерировать на ближайший век.       Когда Регис покинул столовую, резко развернувшись, Джаннет только схватилась за голову и беззвучно выругалась, отправив тарелку с остывшим пирогом в полет до противоположной стены.

***

      К удивлению Джаннет, Регис действительно не только не опоздал, но еще и пришел раньше. Два черных жеребца тоже были доставлены вовремя и, после того, как вампир помог девушке взобраться в дамское седло, мысленно проклиная этот век за столь длинные и неудобные платья, вампиры отправились в путь.       Всю дорогу они шли вровень молча. Только иногда Эмиель потягивал за поводья жеребца Джаннет, чтобы помочь девушке задать животному направление, ибо наездница из нее была чуть лучше, чем из Орианы — праведница.       Как только вампиры достигли «Мандрагоры», их тут же впустили внутрь двое загадочных мужчин в разодетых дублетах. Регис, ничуть не боясь привлечь лишнее внимание, с присущей ему внешней холодностью, растворился в тумане, оставляя Джаннет в одиночестве вновь. Ей хотелось прикрикнуть на Эмиеля за это, но она не знала, куда кричать — разве что только в пустоту.       Первым делом она посетила Ориану. Женщина, тем не менее, наказала самой Джаннет развлекаться, однако, как только та ушла на цоколь, собираясь принять участие в приеме не только как хозяйка, но и как гость, вампирка выкрала момент и уселась на стул, который подтянула к краю перил, чтобы побыть безмолвным наблюдателем веселья сверху. Как красиво здесь было! Создавалось ощущение, что, чего бы ты ни хотел, прямо тут и сейчас все твои желания исполнятся. Придворный маг, левитируя над фонтаном, создавал из воды прекрасных дельфинов, которые потом рассыпались мириадами брызг, а сбоку можно было даже написать картину, правда, исключительно абстрактную. Вдали играла музыка, но такая мелодичная и живая, что Джаннет тотчас захотелось пуститься в пляс. Однако наслаждаться всем этим в одиночку ей не хотелось — ведь как веселиться, когда не с кем поделиться своей радостью? Поэтому у нее оставался небольшой план на эту ночь: упиваться прохладным ветром, пьянящим не хуже княжеского вина, и наблюдать за праздником с высоты если не птичьего полета, то хотя бы второго этажа.       Ориана, скоро вернувшись и застав племянницу в одиночестве, обошла ее сзади и уложила руку, показавшуюся Джаннет непосильной тяжестью, на плечо девушки.       — Он не пришел?       — Кто? — недоумевающе спросила вампирка.       — Вампир, который устроил беспорядок в твоей комнате, — просто ответила Ориана, отойдя от Джаннет на шаг. Щеки той покрылись румянцем; она не знала, что и сказать.       — Не знаю… Может да, а может и нет, — пожав плечами, девушка развела руками. Вся эта ситуация не находилась сейчас под ее контролем, потому вампирка нервничала, чувствуя, как упускает ее из рук, словно песок промеж пальцев.       — Тогда чего же ты ждешь? Найди его и повеселись хорошенько. Чтобы было что вспомнить, когда вернешься в Нильфгаард.       Стоит ли упоминать то, что план Джаннет с треском провалился? Вынужденная спуститься, она в течение часа бродила по «Мандрагоре» выучив, казалось, архитектуру этого здания наизусть. Несомненно, девушка понаблюдала и за магом, который из воды сложил ее лицо, смущенно смеясь, и написав «картину», попросту забросав белоснежный холст шариками с краской.       Несмотря на то, что Джаннет было весело, ей все еще чего-то не хватало. И, к ее счастью или сожалению, она прекрасно знала, чего именно.       Отправившись на поиски незадачливого любовника, девушка без зазрения совести заглянула за каждую из тяжелых тучных штор лоджий, где обычно уединялись усталые от веселья и застолья гости, или же, наоборот, оттуда только и начиная свое развлечение. В одном из помещений писали картину, в другом — обжимались с проститутками, которые, либо были приглашены потехи ради самой Орианой, либо являлись гостями. И только в третьей Джаннет нашла Региса, а рядом с ним вампирку, с которой девушка уже успела познакомиться заочно.       Фелиция то и дело ластилась к вампиру, словно пиявка, прилипшая к телу. Регис же сидел молча и старался не реагировать на присутствие надоедливой персоны, которая только и делала, что разъедала его мозг своими долгими и глупыми речами. Однако стоило Джаннет появиться из-за шторы, Эмиель едва не подпрыгнул и подался вперед, встречая вампирку приветствием. Поднос из-под винограда едва не упал со стола: настолько резко Регис отреагировал на ее присутствие.       — Я не помешаю?       Чувствуя ядовитые нотки, присущие Джаннет, вампир расплылся в немного нахальной улыбке. Он посмотрел на Фелицию, которая буквально пожирала вошедшую взглядом. В ее глазах бурлила нестерпимая ненависть к девушке, и одновременно восхищение, которое, впрочем, затмил гнев.       — О, нет, не помешаешь. Познакомься, это Фелиция. Фелиция, это Джаннет. Кажется, ты уже собиралась уходить? — Регис посмотрел в сторону блондинки с несуразной прической, вынуждая ту нехотя встать, метая из глаз искры то на Эмиеля, то на саму Джаннет.       Вероятно, Джаннет специально делала вид, будто бы не расслышала слов знакомства, поэтому промолчала, сложив руки на груди. Когда Фелиция засеменила к выходу, взгляды обеих девушек встретились, и Регису на секунду показалось, будто сейчас они вцепятся друг другу в глотки, но этого не произошло. Фелиция, проводив вампиров надменным взглядом, скрылась за шторой, по всей видимости, уйдя искать счастья с другим партнером.       Когда Джаннет и Регис остались наедине, на них обоих нахлынули воспоминания прошлой ночи, но ни один из вампиров не решался затеять разговор.       — На самом деле, я ждал тебя, Джаннет, — честно признался Регис, закинув одну ногу на ногу. — Составишь мне компанию на этом вечере? Думаю, мы бы могли…       — Это так ты меня ждал? — перебила вампира девушка, кивнув в сторону ушедшей Фелиции. Кажется, она была более чем зла и из-за этой вампирки со стервозной внешностью, и из-за того, что Эмиель покинул ее, не оставшись до утра. По правде говоря, для Джаннет повод для ревности и не был нужен.       — Да, тебя. Вообще я просил никого не впускать, — вампир вздохнул. — И как Фелиция сюда попала, мне остаётся только догадываться. Может, присядешь?       — Нет уж, спасибо, я постою.       «Тогда и я встану», — пронеслось в голове у Региса, когда тот поднялся со своего дивана. Обойдя стол, вампир шагнул вперед и остановился прямо напротив Джаннет.       — Я не был пьян.       — Что?       — Я не был пьян, — повторился Регис. — Этот вопрос звучит в твоей голове. Я отвечаю на него: вчера я не был пьян. Я пил вино все то время, поэтому отдавал отчет своим действиям. И отдаю сейчас. Ради тебя.       — Что это значит? — только и смогла промолвить Джаннет, даже не придав значения тому, что Эмиель снова залез в ее мысли. Она чувствовала, как тяжелеет ее дыхание с каждой сказанной фразой.       — Это значит то, что я не хочу с тобой войны. Ты не задумывалась над тем, что вдруг сможешь переубедить меня так много пить, не издеваясь и тыкая меня в мои же провалы, а попросту поняв меня и попытаться быть проще? — лицо Эмиеля посерьезнело. — Что думаешь?       Казалось, будто Джаннет испытала весь спектр эмоций от болезненного страха до безотчетной радости, вслушиваясь в каждое сказанное вампиром слово. Девушка, потеребив от волнения край платья, опустила взгляд, и, спустя мгновение, ответила:       — Я… Тоже не хочу с тобой войны, Регис. Но, может, и ты не будешь видеть во мне только лишь занозу в своей вампирской заднице?       — Я ждал этих слов, Джаннет, — признался Эмиель, делая шаг навстречу к девушке, которая снова подняла на него глаза. — И, признаюсь, мне стало легче, — но через секунду вампир добавил. — Знаешь, я понял еще кое-что… Вчера ночью.       От этих слов у Джаннет, по-видимому, все в несуществующей душе перевернулось. Вот он, тот самый момент, которого она так боялась, и он вершится прямо сейчас, сию секунду! Она подавила желание сбежать в очередной раз, собираясь подставиться под удар матушки Судьбы.       — Во-первых, мне не стоило исчезать, но мне надо было подумать. Я надеюсь, ты простишь меня за это, — Регис, которому эти слова давались так тяжело, словно он тащил на себе повозку торговца доспехами, взял руки Джаннет в свои, чувствуя, как миниатюрные ладошки девушки подрагивают. — И еще. Я сделал кое-какие выводы и понял, что ты вовсе не плохой человек, Джаннет, несмотря на то, что между нами огромная пропасть.       Чувства, накаленные у Джаннет до предела, так и хотели вырваться наружу, пока глаза ее бегали по лицу Эмиеля, запоминая, казалось, каждую мелочь вроде нахмуренной переносицы или изгиба тонких губ. Джаннет хотелось коснуться их так, как касалась вчера; нет, даже сильнее, страстнее и дольше, чем она делала это ночью!       — И?…       — И… Может быть, ты мне даже нравишься, Джаннет? — губы Региса находились в такой близости от ее, что она могла чувствовать его обжигающее дыхание.       После некоторого молчания, девушка улыбнулась так счастливо, как не улыбалась уже долгое время, а глаза ее источали странный свет, которого раньше не видел никто. Даже сама Джаннет.       — Я ждала этих слов, Эмиель. И, признаюсь, мне стало гораздо легче, — передразнив вампира, она рассмеялась, и, перед тем как накрыть его губы своими, встав на цыпочки, произнесла: — И сейчас я докажу тебе, что твои чувства взаимны.       Она поцеловала его первой. Этот поцелуй был точно избавлением от всех недосказанностей, что были между ними прежде, нависавшей, словно грозовая туча. Регис обнял ее талию, прошел пальцами по завязкам на спине платья, с упоением отвечая на то, как настойчиво Джаннет пыталась удержать свое первенство в этом танце языков, но, в конечном счете, сдалась. Вампир, оказавшись «у руля», тотчас подтолкнул девушку к дивану, и, едва не задев столик, но сбив при этом поднос с виноградом, опустил ее на мягкую поверхность, сам склоняясь над вампиркой. Эмиель, чувствуя, как ловкие пальцы забрались под его дублет, который и успели расстегнуть, нашел в себе силы отстраниться с совершенно сбившимся дыханием, наблюдая то же самое явление и у Джаннет. Не сейчас. Они смогут продолжить дома, но не здесь.       Словно прочитав его мысли, Джаннет, не сопротивляясь, когда Регис взял ее за руку, буквально выпорхнув из лоджии, и пошла за ним, наблюдая за ночным небом.       Как только влюбленные дошли до парапета, Джаннет увидела бумажные фонарики, которые доселе не привлекли ее внимания.       — Не хочешь попробовать? — предложил Регис, заглядывая девушке в глаза. — Горят они забавно и, говорят, исполняют желания…       — Желания, говоришь? — Джаннет рассмеялась, взяв в руку один из фонарей, и протянула его вампиру. — Тогда давай зажжем вместе?       Уже через мгновение фонарь поднялся в воздух и взвился ввысь, подхваченный потоком ветра. Вампиры наблюдали за движением фонаря, который стал для них неким символом, до тех пор, пока в небе не начали взрываться разноцветные салюты, окрашивая ночь в яркие цвета. Регис, рассматривая лицо восторженной Джаннет, которая радовалась происходящему, словно ребенок, впервые за все время сломался и, улыбнувшись, снова поцеловал смеющуюся девушку, пока огни в небе не прекратили своего хоровода.       Вечер подошел к концу, однако для наших героев это было только начало.

***

      — Ах, какая чудесная любовная история!       Ориана все нарадоваться не могла, наблюдая за поцелуями и объятиями вампиров в разбитый монокль. Да, стекло было не первой свежести, однако различать людей и предметы в нем все еще можно было. Очевидно, она впервые видела Региса таким счастливым, да и свою родственницу тоже. Безмолвный наблюдатель, занявший место Джаннет на этом вечере, впервые подал голос, отпивая вино из кубка, заботливо предложенное самой Орианой.       — Это было очевидно. Они подходят друг к другу. Джаннет, судя по всему, единственная, о ком Регис печется, — произнесла вампирка, поправляя рукой свой блондинистый локон.       — Как же мы хорошо все подстроили! Ревность — лучший катализатор отношений, Фелиция. Ты прирожденная актриса.       — Благодарю. Но ты помнишь наш уговор?       — Разумеется, — Ориана кивнула в сторону лестницы. Прислуга уже стоял на входе вместе с маленькой девочкой. Она, по всей видимости, даже не была напугана, раздавая веселые улыбки направо и налево. — Девчонка твоя.       Мило улыбнувшись, Фелиция подошла к малышке и, взяв ту за руку, спустилась к выходу из «Мандрагоры». Прислуга предпочел не заметить хищный оскал, пока Ориана, все еще удивляясь своему сработанному плану, наблюдала за влюбленными издалека.