Визави

-Кто ж он такой?-анализировал Кай, прислушиваясь к бегущей воде из душа.-Высокий, в хорошей физической форме, но в меру, скорее всего, игровой вид спорта. Нет отдельной сумки для формы, значит, она не занимает много места. Пришел с командой - не одиночный. И последнее. Перемотанные пальцы-играет руками. Повредил указательный и средний-волейболист. И как мне с ним жить? Но ответить самому себе на этот вопрос брюнет не успел, дверь открылась, и из ванной показался Тео, держа в руках шмотки. Турн чуть заметно скривился, пока полуголый спортсмен проходил мимо, уж больно много подозрительного пара от него валило. А тот тем временем подошел к сумке и стал вытаскивать из нее форму, развешивая на батарее. "Что он делает?!"-в ужасе подумал Кай, вспоминая, с каким трудом оттирал там все добела. -Э... это чистое?-с каплей надежды спросил он. Тот многозначительно посмотрел на юношу через плечо. -Нет,-чистюля обреченно поджал губы.-Кстати, в ванную пока лучше не заходи. -Чт... -...и даже дверь не открывай. Я тепло включил на полную, иначе все кроссовки не высохнут. Кай решил воздержаться от любых комментариев, хотя сейчас внутри крутился какой-то убойный шквал из смирения, возмущения, паники, негодования и тихой ненависти ко всему живому, в частности тому, что сейчас обитает в этой комнате. Поэтому парень просто прикрыл глаза, делая глубокий вдох, и подумал, что лучше бы найти телефон того местного врача, которого ему так рекомендовали. *** Три часа ночи. Может уже больше. В любом случае, прошло уже около часа, как Турн слушает этот умопомрачительный храп, от которого, кажется, сейчас начнут дрожать дверцы шкафа. Мало того, что до этого МакРоуг отмечал свое новоселье, да так, что комендант заходить постеснялась (побоялась, ибо себе дороже), хотя там бы и министр обороны стоял в сомнениях перед этой роковой дверью. После этого славного мероприятия, в котором косвенно участвовало все общежитие, Тео вернулся к себе. Он был настолько пьян, что без разбору рухнул на первую горизонтальную поверхность. Хотел. Да, но, увы, хмельное тело легло немного не туда, куда хотелось бы. С другой стороны, ковер - не так плохо. Сам Кай был безумно рад этому промаху, хотя бы потому, что блондин целился на его койку. Уж извините, но перед смертью чистюля хотел бы видеть что угодно, но не пьяную рожу, которая будет пускать пузыри и бормотать всякий бред. -За что мне это?-буркнул брюнет, не желая даже смотреть на пол.-Чем ж я так провинился? Главное... главное, со мной все в порядке. Я лежу в чистой постели, в белье из химчистки, а мои чемоданы... Ох, кажется, он споткнулся об один из них. Ничего, мне не сложно, завтра отполирую и уберу куда-нибудь. Кто знает, сколько он может пить. Он не дотронулся до меня, он... Особенно громкий и короткий храп прервал Кая. Все затихло. Юноша подозрительно уставился в сторону валяющегося спортсмена и инстинктивно до горла натянул одеяло. Оттуда не было видно, все ли с Тео в порядке, из его тела были видны одни ноги, уходящие за пределы комнаты. Но они-то Турну были вообще ни к чему. Как вдруг прямо перед его носом возникла пьяная физиономия, да так резко, что чистюля отпрянул к стенке. От МакРоуга был такой амбре, один выдох (не дай бог), и у любого очки запотеют. Боясь таких последствий, даже без наличия очков в принципе, Кай натянул одеяло до самых ушей, оставляя наружу одни глаза, хотя за них тоже было страшно. Бугай выпучил глаза, чуть качая головой из стороны в сторону. Заторможенно хлопая глазами, он продолжал смотреть на своего соседа, который того гляди лишится чувств. -Ты кто?-просипел блондин, который, похоже, и вправду был удивлен.-Я тебя не знаю. -Не дыши,-процедил Турн, не зная, как бы посильнее вжаться в стену. -А? -Отойди от меня! -Ты кто?-громко повторил Тео и, еще сильнее выкатив глаза, смачно икнул в подтверждение своего крайне плачевного состояния.-Куда я попал? Кай даже растерялся. И что ему говорить? Кажется, три цифры для него сейчас - совсем непосильная задача. Надо ж было так напиться! Еще дышит стоит, да все на кровать лезет. А такого бугая в одиночку и не спихнешь. Удивительно, что он вообще комнату нашел, не факт, что с первого раза, конечно. Но, кажется, ответ МакРоугу был и не нужен. Он вдруг разинул рот и вдохнул, будто в осенении. -Да в чем дело?-Кай презрительно отвернул голову, начиная всерьез нервничать. -Ты же тут совсем один,-прошептал Тео и вцепился в последнюю защиту чистюли. -Что ты делаешь!-запротестовал брюнет, оттягивая назад свое одеяло.-Иди спи на своем ковре! -Тебе, наверное, так одиноко... От этих слов Кай застыл, глядя в блестящие глаза, но тут же опомнился: -Еще одно слово, и меня вырвет,-на полном серьезе произнес юноша и снова скривился. А вот это уже сработало. Словно немного протрезвев, МакРоуг отодвинулся, а потом и вовсе пополз восвояси. Проследив, как тот уляжется, Турн потянулся к окну и открыл его настежь, чтобы хоть какая-то свежесть появилась в помещении. Затем взял антисептик, оттер руки и пару раз пшикнул на одеяло. Ковер был совсем плох, уже бесполезно. Тяжело выдохнув, Кай снова лег на подушку. Вот теперь сон не шел совсем. Видимо, пьяные, как младенцы, иногда говорят правду. Вот этот также. Ляпнул. Чистюля редко думал об этом. О том, кто есть вокруг него, кто мог бы быть и кого он не подпустил близко. Таких людей было немного, оно и понятно, ведь кому нужен брезгливый, презрительный... он. Юноша и сам ни в ком не нуждался, по крайней мере, он в это верил. Людей сложнее мыть, они не понимают, что дело не в них самих, а в грязи, которая оседает на них огромными слоями. Отсюда сдержанность, замкнутость, холодность. Ведь зачем провоцировать окружающих на нежелательный контакт, ведь все равно все кончится плохо. В это Кай тоже верил. Обычное прикосновение к коже: кончиками пальцев по руке, нежный поцелуй в щеку-все это существовало для Турна только со стороны, будь то актеры кино или студенты в аудитории. "Мне никто не нужен",-повторял он и обнимал себя за локти, просто так, не придавая этому значения. И сейчас юноша по привычке сделал то же самое. Он вдруг понял, что мерзнет. Из окна дуло прохладой, но будто причина была не в этом. Холодно было внутри. Кай вдруг вспомнил свое детство, свои отношения с родителями. Как он медленно умирал для них, а они для него. Приходилось отрезать себя от мира, каким бы ласковым он ни казался на первый взгляд, ведь грязь заражает даже самых близких. Все чаще мама с папой куда-то уезжали, все дальше и дальше, и все дольше они возвращались домой. Юноша учился, читал, осваивал новые науки и виды деятельности (обычно только в теории), заполнял пробоины в сердце работой головного мозга. Он был постоянно занят чем угодно, но только не общением с людьми. И как он не сошел с ума? Может и сошел. Но, как у любого ребенка, у Турна появилась мечта, и она была не одна, но ради их осуществления выходить в люди было необходимо. Лучше всего ему давалось общение с врачами - стерильными людьми. С теми, кто видит в нем хоть что-то, пусть даже в виде дивиденда для самого себя. Они считали его интересным хотя бы за свой синдром, этого Каю оказалось достаточно. Да, они хорошо поработали над ним, но иногда в мозгу чистюли случались сбои. На самом же деле, сбои давало измученное сердце, существование которого Турн так упорно игнорировал. Гордость, сильная воля-все это разбивается вдребезги за одно мгновение. Когда понимаешь, что ты один, и что это приносит боль, которую не могут заглушить никакие знания и титулы, ведь гениальность никогда не возьмет тебя за руку, а ум ничем не утрет твоих слез.